– Я держу, – сказал Ди.

– Ты должен быть на улице! – разозлилась я.

– Ты должна перестать решать за других, – улыбнулся он. – Стреляй.

– А если взорвется? – спросила я тихо.

Он помотал головой:

– Все получится.

От его уверенного тона мне стало легче. Конечно, он знал не больше меня. Но рядом с ним страх отступал. Рядом с ним я была смелее, увереннее. Я была лучше.

– Задержи дыхание, – прошептала я.

И выстрелила.

Когда снизу стали слышаться негромкие взрывы, когда наши лица обдало волной жара, когда лестница издала протяжный стон, проигрывая войну со временем и температурой, мы разом подались назад и кинулись бежать.

Где-то за нашими спинами что-то с грохотом обрушилось, пол обжигал ноги даже сквозь подошвы, и я задержала дыхание, чтобы раскаленный воздух не сжег легкие, а потом я вообще потеряла направление, и меня спасло лишь то, что Ди бежал и тянул меня за собой.

Задыхающиеся, в насквозь мокрой одежде, с обожженными лицами, мы вывалились наружу и кинулись бежать дальше, вместе с Коди и Эрикой, а когда остановились и обернулись назад, над Вессемом разгоралось зарево.

– Получилось? – спросил Коди.

Я кивнула:

– Кажется, да. Я слышала, как они взрываются, и…

Я замолчала и посмотрела на Ди. Как быстро плазма сжигает нейротоксин? Почему мы кинулись бежать – потому что нам правда грозила опасность остаться в той лаборатории навсегда? Или была другая причина?

– Я уже все равно вдохнул это, так? – сказал Ди, верно истолковав мой взгляд.

– У меня есть лекарство, – отозвалась я тихо. – То есть у меня есть формула, нужно будет найти лабораторию, и его нужно принимать постоянно, делать уколы вот сюда, – глотая слезы, я дотронулась до своей шеи и сбилась.

Это моя вина. Это я попросила его о помощи, это из-за меня он оказался с нами в тех тоннелях, это я кинула нож и взорвала баллон. Какие мои слова теперь смогут это исправить?

– Прости, – прошептала я. – Прости, я не хотела, чтобы тебя это…

– Как долго? – перебил меня Ди.

– Что?

– Как долго надо принимать это лекарство?

– Всю жизнь, – сказала я едва слышно и опустила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.

Ди дотронулся пальцем до моего подбородка, заставив меня поднять голову. Странно, но он не злился. Он не начал меня ненавидеть за то, что я сделала. Он не выглядел так, словно собирается меня ударить.

– Значит, мы с тобой связаны на всю жизнь, – сказал он с улыбкой.

И когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я не стала отстраняться.

Конечно, я никогда никого не смогу полюбить так же, как Нико. Но, может быть, смогу по-другому.

Ночь застала нас в пустошах.

Машина, о которой говорил Ди, оказалась старым внедорожником без крыши, без фар и без ремней безопасности, но на ходу. Мы ехали по бескрайней равнине, покрываясь пылью, машина подпрыгивала на камнях, и мы держались за борта, чтобы не вылететь на ходу. Каждый из нас время от времени оборачивался, когда думал, что остальные не смотрят, пытаясь разглядеть, что там, на месте Вессема.

– Мы же это сделали, да? – спросила Эрика, когда мы отъехали достаточно далеко. Обернувшись назад, она смотрела куда-то в темноту. – Мы это остановили?

Ди пожал плечами.

– Может быть, – сказал он. – А может, только отодвинули на несколько лет. Но несколько лет без Измененных – это уже много, поверь.

Я посмотрела на него. Не отрывая взгляда от дороги, он протянул руку и коснулся моей ладони.

«Мы связаны на всю жизнь», – вспомнила я.

Ди сказал это несколько часов назад, но только теперь, сидя в раздолбанной машине, которая ехала куда-то на север, я поняла, насколько он был прав. Мы все были связаны. Все четверо – на всю жизнь.

Бывшая десантница, последний медиатор, которая сейчас держала в руках единственный в своем роде украденный прототип оружия.

Киборг, сбежавший и утащивший в своем теле новейшие военные разработки.

Парень, торгующий нелегальными имплантами, самый добрый человек, которого я знала.

И я – беглая преступница с пробелом вместо имени и с темным пятном вместо будущего. Девушка, которая просто очень сильно, до чертиков, любит каждого из них.

ЭРБЕН НИЧЕГО НЕ НАХОДИЛ, но хуже всего было то, что он не понимал, что именно должен искать. Официально это считалось атакой неовозрожденцев, но, когда именно его назначили главой расследования, он сразу понял – дело в другом. И чем больше времени он проводил на полуразрушенной военной базе под Чарной, тем больше убеждался – здесь что-то не так. В отчетах, которые он слал руководству, было именно то, чего от него и ожидали. И все, что его группа находила на базе, подтверждало официальную версию. Он и сам не мог ответить себе на вопрос, что именно его настораживает.

Может быть, полное отсутствие информации на внутренних серверах – как можно обойти все защитные протоколы настолько чисто? Как вообще можно незаметно пробраться через периметр, незаметно войти в лаборатории, незаметно взломать внутреннюю сеть? Кем нужно быть?

А может, заговор молчания вокруг того, чем занималась группа полковника Валлерта. Что за эксперименты велись в научном крыле? Он попытался спросить об этом всего раз – и ему довольно ясно дали понять, что вопросов задавать не стоит.

С каждым днем в нем крепла уверенность: его расследование – фикция. Официальная версия уже есть, и не важно, что именно он найдет.

Он провел пальцами по желтой полосе на стене. Если пройти дальше и открыть одну незаметную дверь, то найдется лестница вниз. Она приведет в другой коридор, где вместо палат и кабинетов – маленькие изолированные камеры. В одной из них все еще остались следы крови на стене.

Эрбен развернулся и вышел на улицу. Под ногами хрустели осколки. Взгляд невольно остановился на обугленных обломках одонакоптера, проломившего ворота.

Они недосчитались семерых человек, включая самого полковника. Их трупы все еще где-то в лесу? Весь район оцепили и прочесали с лупой, но следов так и не нашли.

– Капитан!

Он повернулся. Парень из его группы, имени которого он не помнил, приближался едва ли не бегом. Знаки отличия на форме говорили, что он из техслужбы. Один из тех, кто работает в дата-центре.

– Докладывайте.

В руках парень держал что-то очень небольшое. Эрбен забрал у него пластиковый пакетик и поднес к глазам.

– …Это было подсоединено к одному из серверов. Мы пока не знаем, что это, – модель незнакомая; честно говоря, мы впервые видим подобное, но они явно смогли взломать внутреннюю сеть с помощью…

Эрбен кивнул. Первая серьезная зацепка. Если выяснить, где именно делают такие чипы – такие, что даже его техслужба не знает, что это за модель, – то можно будет выйти на настоящих исполнителей.

Но… Он проверит сам. Обратится за помощью к тем, кому точно доверяет. И не станет докладывать об этой находке, пока не выяснит, с чем имеет дело.

– Продолжайте работать.

Кивком он отпустил парня и положил в карман пакет с маленькой полупрозрачной платой, пронизанной золотистыми нитями, словно стрекозиное крыло.

Петер почувствовал в голове знакомое мерцание и перешел на бег. Ива проснулась – значит, у него совсем мало времени.

Сегодня он слишком задержался. Он давно потерял счет дням, а оказалось, что уже суббота, и ночью на улицах полно людей. К тому же он никогда не был так уж хорош в воровстве. И город был незнакомый.

Они двигались на север – медленно, слишком медленно. Каждый раз нужно было найти безопасное место для Ивы, а потом найти ближайший город, где есть все, что им нужно, а потом идти дальше, но сначала – снова найти безопасное место… А впереди были еще Пустоши, значит, необходимо достать хорошие респираторы, лекарства, дезинфектор, запас еды… И на все это – лишь несколько часов в день. Пока Ива спит.