– Вообще-то я работал на стройке, ― сказал Ди. ― В Промзоне строил литейный цех. Надеюсь, он не рухнул, было бы обидно.

– Действительно, ― согласилась я. ― С другой стороны, ты сможешь снова начать его строить.

– Слава землетрясению. ― Он сделал большой глоток.

В бутылке уже осталась только половина, и Ди мне все больше нравился. Если бы тут был Коди, он бы сказал: «Давай, сестренка, не теряйся. Он не Нико, но Нико больше нет. Ты не можешь похоронить себя в восемнадцать лет из-за парня, с которым даже не целовалась».

Но Коди здесь не было. Так что, когда Ди спросил, чем я сама занята, я решительно ответила:

– До недавнего времени сидела в тюрьме.

– А я думал, ты работала в Сити. ― Ди и бровью не повел.

– Не-а. Ездила туда однажды, вроде как на собеседование, но это оказался такой прикол, никакой работы там не было. Так что с землетрясением мне повезло. Теперь долго будет чем заняться. Ну и еще я учусь в заочной школе.

– Хочешь поступить в колледж?

– Так далеко не загадываю. Мне бы школу окончить. Дерьмовая математика слишком сложная.

– Я сдавал математику весной. Пытался поступить на курсы по государственной программе поддержки.

Про эту программу я слышала. Она компенсировала расходы на образование для молодежи из Гетто и Гетто-2. Можно было бесплатно получить специальность техника радиационной безопасности, автомеханика или еще какую-нибудь интересную и почетную профессию. Я намеревалась выучиться на оператора тяжелопогрузчика и надеялась, что, пока я получаю обязательный образовательный минимум, позволяющий продолжить обучение, программу не прикроют.

Это был один из плюсов жизни здесь ― медицина и образование были бесплатными. В Сити все это стоит кучу денег. Конечно, иногда приходилось принимать экспериментальные препараты или участвовать в каких-то мутных исследованиях. Но ведь бесплатно!

– И как, сдал?

– Сдал. А вот язык завалил, ― ухмыльнулся Ди. ― Осенью опять попробую.

Бутылки опустели, и Ди сходил к барной стойке. Эме, продолжая вещать, уже переместилась на колени к парню, имени которого я так и не узнала, и я за нее порадовалась.

Ди взял нам пива сам. Вернувшись, он спросил:

– А если бы ты могла заниматься вообще чем угодно, что бы ты делала?

– Ну ты спросил… Я когда-то работала в теплицах, мне там нравилось. Когда что-то прорастает, так, знаешь, странно ― было мертвое и вдруг стало живое. Как чудо. Нет, а что ты смеешься? Но если бы вообще чем угодно…

Я вспомнила наши теплицы ― уложенные набок цилиндры из полигласа высотой в три этажа, прозрачные тоннели, уходящие куда-то в бесконечность. В тех, где выращивали флоретты, зимой и летом было так жарко и влажно, что через несколько минут тебе казалось, что ты тонешь. А в секторе 206/1119, где выращивали какие-то грибы, наоборот, было холодно, и мы целыми днями лазали в полумраке вверх-вниз вдоль сетчатых колонн, набитых какой-то трухой, из которой эти грибы росли. У нас это ловко получалось, куда лучше, чем у наших соседей в секторе 206/1118, там один парень в конце концов сорвался с самого верха и упал, обрушив по дороге какие-то стойки, после чего его, разумеется, выгнали…

В этот момент на комм пришел сигнал вызова. Я посмотрела на экран.

– Глазам не верю, ― пробормотала я.

На экране красовалась фотография Теодора.

Я нажала «отклонить» и одним глотком выпила половину бутылки.

– Судя по всему, нет смысла спрашивать, не твой ли это парень, ― заметил Ди.

– Вот даже не начинай, ― предупреждающе подняла я руку.

Комм снова зазвонил. Я снова отклонила вызов. Через минуту на экране высветилось сообщение: «Рита, пожалуйста! Это очень важно!»

– Да что ты, мать твою, говоришь, ― сказала я экрану.

Комм зазвонил.

– Хочешь, я поговорю? ― спросил Ди.

– Не надо, я сама.

Фотография сменилась на видео. Теодор с Марко едва помещались в экран. Где-то на заднем плане я заметила Анне.

– Ну? ― зло спросила я.

– Привет, Рита, ― нервно улыбнулся Теодор.

Я молча ждала.

– Надеюсь, ты не пострадала во время землетрясения?

Я так же молча смотрела в экран.

– Ладно, кажется, у тебя все в порядке, ― заключил он.

Я не выдержала:

– Какого хрена вам от меня еще надо?

– Рита, пожалуйста… Это касается Илены.

От его бесконечных «Рита, пожалуйста» я начала сатанеть.

– А что ― Илена? Я с ней не общаюсь. Как и с вами двумя.

– Она исчезла. Мы не можем ее найти.

– За диваном смотрели? ― буркнула я.

Теодор машинально обернулся, потом тряхнул головой:

– Я знаю, она тогда за тобой приехала, и вы о чем-то говорили. Мне очень нужно знать о чем.

– Погоду обсуждали. Погода была дерьмовая, помнишь?

– Мы нашли кое-что в ее вещах… Я бы хотел показать тебе. Ты можешь приехать?

Я потеряла дар речи.

– Очень жаль, ― ответила я, снова обретя способность говорить, ― но у моей, мать ее, ламборджини спустило колесо. И откуда у вас вообще мой номер?

– Рита, я тебя прошу! ― вмешался Марко. ― Мы оба…

– Да куда ты, блин, хочешь, чтобы я приехала посреди ночи и без пропуска?! ― заорала я. ― Вы там совсем долбанулись или что?! Знаешь, мне жаль твою сестру и все такое, но не пошли бы вы оба на хрен!

Я со злостью швырнула комм на стол и допила все, что оставалось. Руки у меня тряслись. Ди молча смотрел на меня.

– Если я спрошу, кто это был, ты не разобьешь бутылку о мою голову? ― спросил он наконец.

Я медленно выдохнула.

– Не думаю, ― ответила я. ― Но отвечать, извини, не буду.

– Ладно, мы говорили о том, что бы ты делала, если бы можно было делать что угодно.

Я рассеянно кивнула. Оглянулась ― Эме и ее приятель куда-то исчезли. Ладно, потом найду.

Что я рассказала Илене? Да все. И после этого она пропала. Отправилась в Вессем? Ерунда. Без карты, без внятных ориентиров ― она же из Сити, она слишком умная для такого идиотского поступка. Наверняка где-то зависает с друзьями, отключив комм. Может, напилась, накачалась меском или чем у них там сейчас модно накачиваться. Вернется, куда она денется.

– Рета? ― помахал Ди рукой у меня перед лицом.

Я вздохнула и взяла комм.

– Извини. Ты не против, если к нам кое-кто присоединится?

ОНИ ПРИЕХАЛИ ВСЕ ТРОЕ ― Теодор, Марко и Анне.

«„Норт-бар“ на Космической, ― написала я Теодору. ― Если успеешь приехать в течение часа ― я тебя выслушаю. Но это только ради Илены».

Они явились через полчаса. Теодор и Марко сразу направились к нам с Ди. Анне шла последней с выражением испуганной брезгливости на лице. Лекс прекратил протирать стойку, уставился на нее и присвистнул. Я бы тоже присвистнула. Казалось, она сорвалась сюда с какой-то вечеринки ― темно-зеленое платье, похожее на ночную рубашку, туфли на высоченных каблуках, переливающийся макияж. Когда она обернулась, я заметила бело-голубые огоньки, мерцающие под кожей вдоль ее позвоночника.

– Рита, спасибо, ― взволнованно сказал Теодор вместо приветствия. ― Спасибо, что согласилась поговорить.

Он уселся на свободный стул, Марко принес еще два ― себе и Анне.

– Эй, мы закрыты! ― крикнул им Георге. ― Проваливайте отсюда.

– Я все улажу, ― кивнул Марко и направился к хозяину бара.

Я отвернулась, чтобы не видеть, как он будет все улаживать. Возможно, продолжать разговор нам придется на улице.

– Рета, я, может, ошибаюсь, но это не тот тип, на которого ты орала полчаса назад? ― спросил Ди.

– Тот.

– Дай знать, если надо будет вмешаться, ― сказал он и встал.

– Не уходи. ― Я схватила его за плечо и тут же отдернула руку. ― В смысле, тут ничего секретного. Серьезно, останься.

– Вообще-то это вроде как немного секретно, ― заметил Теодор.

– Вообще-то дверь вон там, выйти не забудь, ― ответила я.

– Рита…

Ди отошел в сторону барной стойки. Его место заняла Анне, через секунду вернулся Марко. Георге выглядел вполне довольным.