– Тебе стоило выстрелить, – сказал он.

Почему он не ушел вслед за полковником Валлертом? Что он хочет здесь увидеть?

– Руки на затылок, – велел мне охранник. – Одно движение – и тебе конец.

Силовое поле почему-то не появлялось. Охранник принялся набирать код на панели, хотя едва ли Аре сумела бы сбежать.

Я уже труп. Я еще хожу, говорю, думаю, но на самом деле я уже лежу в камере, в синяках, с парой сломанных костей и с пулей в затылке. Мое положение не назовешь «есть что терять», а значит, можно говорить все, что в голову придет.

Панель мигнула красным. Охранник тихо выругался и сделал новую попытку включить силовое поле, не забывая следить за мной.

– Не все такие, как ты, – сказала я Винценцу. – Не все готовы убивать невиновных.

Панель снова мигнула красным. Охранник отстучал на лексоне код и поднес руку к лицу.

– Пришлите техника в черную зону, сектор два-бэ, проблемы с оборудованием.

– Она виновна, – пожал плечами Винценц. – А у тебя был шанс принять участие в чем-то по-настоящему важном. Передать привет твоему другу доктору Кару?

– Он, по крайней мере, делает что-то действительно хорошее. Ищет лекарство от Вентра. Ему я бы стала помогать. А строить этот дерьмовый мир с модификантами – ни за что.

Охранник продолжал воевать с панелью.

Винценц негромко рассмеялся:

– И за эту наивную мысль ты готова отдать свою жизнь?

Аре зашевелилась в своем углу, и охранник повернулся к ней, вытаскивая пистолет. Он впервые не смотрел на меня, зато я его хорошо видела. Его и нож, висящий в ножнах на его боку.

– Нет, – сказала я. – За нее я готова отдать твою.

Движение было коротким, в точности как на симуляторе, в программе «Владение ножом». Перехватить руку противника, вверх – перерезать сухожилие, вниз – нырнуть под руку, и снова вверх. Он не ожидал от меня ничего подобного, они все уверились, что я сдалась, сломалась, и только поэтому у меня получилось. Его пальцы разжались, пистолет выпал, и я схватила его и выстрелила наугад в ту сторону, где стоял Винценц, а потом силы кончились, и я осела на пол, тяжело дыша.

Охранник снова выругался, я успела уловить его движение – он потянулся за вторым пистолетом, и в последнюю секунду я бросилась в сторону, перекатилась, снова выстрелила, услышала звук рикошета. Перед глазами поплыли цветные пятна, мелкие зеленые мушки. Сердце заходилось, в ушах звенело, в плечах появился жар, поднялся вверх по шее – верный признак того, что я вот-вот отключусь. Мне вдруг стало обидно – последнее, что я увижу в жизни, – это камера и рожа Винценца. Надеюсь, я его хотя бы ранила.

Я нажала на спусковой крючок еще несколько раз. Расстреляю обойму напоследок. Охранник метнулся в сторону, укрылся за выступом стены, тоже выстрелил, брызнула бетонная крошка, полетели искры, стало темно, секунду спустя включилось тусклое аварийное освещение.

За дверью послышались торопливые шаги, и я опустила пистолет. Вот и все. Техник там или кто-то еще – стрелять я больше не буду. Хватит с меня.

Я нашла глазами Винценца – он лежал на полу, не поймешь, раненый или прикидывается. Аре замерла в своем углу.

Дверь распахнулась, и я подняла руки, не пытаясь встать.

– Лежать, руки на затылок! – крикнул человек, который вошел первым, и его голос был мне знаком.

Детлеф. Вот кого они прислали. Командир моей группы. Мы были почти друзьями – может, он и сейчас отнесется ко мне по-дружески.

– Я здесь, – сказала я, и он повернулся ко мне. Я столько раз смотрела в его глаза – один голубой, один темный, искусственный. Странно было видеть его сейчас. Как будто мир все еще был нормальным. – Если в тебе есть хоть что-то человеческое – убей меня быстро. Я не хочу обратно в ту камеру.

Детлеф изменился в лице.

– Вот черт, – выругался он, а потом сказал кому-то: – Сюда, она здесь.

Я прикрыла глаза. Нет. Он не хочет убивать меня. Значит, все-таки камера.

Послышались шаги, вошел кто-то еще.

– У кого наручники? – спросил Детлеф.

– У меня, – ответил женский голос.

Эрика! Мне стоило догадаться. Вот ирония – теперь она и правда единственный медиатор. Как она и хотела.

Я вытянула руки вперед. Пусть надевает.

Секунды шли, руки начали дрожать. Что-то щелкнуло.

– Какого черта ты делаешь? – сказал кто-то. – Что за…

Голос оборвался. Я ждала.

– А с этим что? Мертв? – спросил Детлеф.

– Вам конец, – услышала я сдавленный голос Винценца. Он словно говорил сквозь зубы. – Ваши импланты снимут, а вас отправят в худшую тюрьму во всей Цере, я лично об этом позабочусь!

– Смерть мозга констатировать можно, – сказала Эрика.

Я наконец решилась открыть глаза. Охранник сидел у стены – руки закованы в наручники, рот заткнут какой-то тряпкой. Детлеф пропал из поля зрения. Эрика держала пистолет в вытянутой руке, переводя его с охранника на Винценца, но, почувствовав мой взгляд, повернулась.

– Ты чего? – спросила она, кивнув на мои руки. – Помочь тебе встать? Извини, я тут занята немного.

Я ничего не говорила, просто молча смотрела на нее.

– Ты его подстрелила?

Я кивнула. Она посмотрела на меня внимательнее. Пробежалась взглядом по моим рукам, по лицу, остановилась на синяках. Потом отвернулась и бросила куда-то в сторону:

– Пора уходить. Что с этими двумя? Оставим тут?

– Можно запереть в камере, – сказал невидимый мне Детлеф. – Силовое поле сейчас включится. Видеонаблюдения в этой зоне нет, найдут не сразу.

– Отлично. Давай, перекладывай их туда и бери ее. Сама она не дойдет.

– Пусть Петер возьмет, – сказал Детлеф и скомандовал охраннику: – Вставай и двигай к той стене.

Охранник поднялся, кидая на него злобные взгляды. Детлеф оттащил Винценца за светлую черту на полу. Наклонился к охраннику, делая что-то с его рукой, вернулся обратно.

В камеру вошел Петер, набрал код на панели – возникло силовое поле, отрезая нас от остальных.

– Ну все, времени мало, – сказал Детлеф, – давайте бегом отсюда.

Петер подошел, аккуратно подхватил меня на руки, и я сжала зубы, чтобы не издать ни звука.

– Больно? – спросил Петер тихо.

– Нет, – соврала я.

Врать о том, что я могу идти сама, я не стала. Просто ухватилась за его плечи.

Я все еще не могла поверить в происходящее. Может, Детлеф все-таки застрелил меня, как я просила. Может, я уже умерла. Потому что не может быть, чтобы они все явились сюда спасать меня.

Но жесткие плечи Петера под моими пальцами – это было реально, и его руки, которые давили на мои синяки – это было реально, и свет, на который мы вышли из темной камеры, очень реально бил по глазам, и только тогда я кое-что вспомнила:

– Стойте! Подождите, мы не может уйти! Там Аре!

Детлеф, шедший впереди, обернулся.

– Иди быстрее, – зашипела Эрика.

– Там Аре, мы должны ее забрать, – выдохнула я.

– Рета, она мертва, – сказал Детлеф. – Я видел ее, подошел проверить… У нее огнестрельное в голову.

– Но… – пробормотала я и осеклась.

Я хотела спросить – как, я же отказалась стрелять в нее, но нашла ответ, не успев закончить вопрос. В этой маленькой камере мы с охранником стреляли друг в друга, и одна из пуль срикошетила. Я никогда не узнаю, кто из нас ее выпустил, но так или иначе полковник Валлерт получил что хотел – Аре была мертва.

ДАЛЕКО МЫ НЕ УШЛИ. Найдя первую попавшуюся открытую комнату – по странному совпадению это оказалась комната для допросов, – Детлеф махнул рукой, мы вошли, и он запер дверь.

– Петер, следи за обстановкой! – велел Детлеф.

Петер стал возле двери – глаза прикрыты, одна рука расслабленно свисает вдоль тела, другая так же расслабленно лежит на рукоятке пистолета. Это было обманчивое впечатление. Я знала, что Петер за секунду способен расправиться с тем, кто попытается открыть эту дверь. А услышит его приближение вообще за пару уровней.

– Рета, – обратился ко мне Детлеф, – нам надо избавиться от твоего трекера. Нельзя, чтобы нас отследили.