Само собой вышло, что я шла рядом с Ди. Я и не заметила, в какой момент начала говорить. Задыхаясь, я рассказывала и рассказывала – все подряд.

– …оказалось, что я хороший медиатор, я могу связываться с сознанием других людей с помощью специального импланта…

Шаги эхом отдавались от стен.

– …понимаешь, казалось, что все нормально, мы просто тестировали новые системы связи, а эти импланты – ну подумаешь, ничего же страшного, и потом был один случай на учениях…

Свет фонарика выхватил из темноты следы от пуль.

– …сержант Хольт казался настоящим садистом до того случая в пустошах, но он не сдал меня, и он сказал одну вещь про медиаторов, которые были до…

Потом начал говорить Ди – про Хольта, про то, как они нашли его через каких-то друзей Ворона, и как с прошлой осени он начал понемногу для них подворовывать, совсем редко и по мелочи, а потом внезапно вышел на связь и предупредил их о рейде, и что есть и другие такие же контакты – в больницах, на заводах, производящих импланты, и среди военных тоже, у Ворона и его приятелей целая сеть…

А потом впереди забрезжил свет, и мы остановились.

В потолке зияла трещина, на полу тоннеля была груда влажно поблескивавших камней и обломков.

– Недавно обрушился, – сказал Ди, глядя вверх. – В прошлый раз здесь этого не было.

Мы все подошли ближе. Наверное, сначала рухнул потолок первого этажа лаборатории, а потом уже не выдержали перекрытия между ним и тоннелем. Мы дошли почти до конца, чуть дальше в тоннеле уже виднелась перевернутая платформа и раскатившиеся баллоны. Мы были в Вессеме.

– Попробуем подняться, – сказал Детлеф. – Я смогу допрыгнуть до следующего этажа, Коди поможет вам отсюда. Думаю, у нас получится.

Коди согласно кивнул.

Это случилось за секунду или две.

Детлеф отвел руки назад, присел, собираясь совершить этот свой обычный прыжок, недоступный простым смертным, и одновременно откуда-то раздался крик:

– Не двигаться! Руки за голову!

Я еще крутила головой в поисках опасности, а Детлеф и Коди уже перегруппировались, прикрыв собой меня и Эрику. Опасность была всюду. В нас целились сверху, из лаборатории, и в тоннеле тоже кто-то был.

– Как на тренировке, – бросил Детлеф едва слышно. – По схеме «Уно». Ты прикрываешь девчонок, я разберусь с этими. – Он повернулся к Ди. – Постарайся не попасть под пулю.

– Принято, – Коди кивнул.

У Ди в руках уже оказался пистолет.

И в этот момент из темноты тоннеля навстречу нам шагнул полковник Валлерт.

МЫ ЗАМЕРЛИ. Бежать в тоннель не имело смысла – мы превратимся в прекрасную мишень. Значит, остается только одно.

– Я дам вам шанс сдаться, – сказал полковник, глядя на Детлефа, который шагнул вперед, прикрывая нас.

Коди продолжал держаться между мной и теми парнями, которые целились в нас с другой стороны. Ди оказался в тени у самой стены и теперь пытался незаметно переместиться так, чтобы удобно было стрелять. Мы с Эрикой стояли на свету и могли бы стать прекрасной мишенью – если бы не Коди. Я знала эту их схему «Уно», видела, как они ее отрабатывали – прикрыть гражданских, вызвать огонь на себя, поймать каждую выпущенную пулю, одновременно перебив вражеский отряд. Да, мы пытались избежать вооруженного столкновения, но я знала – у полковника Валлерта и его людей нет шансов. В конце концов, модификантов учили именно этому – побеждать превосходящего противника.

– Вам не уйти. Попробуете сопротивляться – и я убью каждого из вас. Ты готов пожертвовать жизнями остальных, рядовой Керефов?

– У меня встречное предложение, – сказал Детлеф. Его спина напряглась, он приготовился к броску. – Вы даете нам уйти, а мы даем уйти вам. Никто ни в кого не стреляет. Вы должны знать, что мы можем двигаться очень быстро. И пули не остановят ни меня, ни Корто. Я убью весь этот отряд раньше, чем кто-то из них доберется до Эрики… И Реты.

– Это твое последнее слово? – спросил полковник Валлерт, и в руке его словно из ниоткуда появился пистолет.

Я не видела подобных на нашей базе – массивный, тяжелый, с дополнительным контейнером сверху – видимо, стреляет очередями, чем-то убойно-разрывным. Может, у Валлерта даже и вправду получится кого-то ранить.

– Детлеф, стой, – прошептала Эрика.

Я покосилась на нее. Она смотрела на пистолет в руках Валлерта с ужасом.

– Да, – заявил Детлеф. – У вас есть минута, чтобы убраться отсюда.

Полковник кивнул.

– Я давал тебе шанс, – сказал он ровно.

А потом поднял пистолет – Детлеф еще немного сдвинулся так, чтобы поймать пулю, не дать ранить кого-то из нас – и выстрелил.

Это была не пуля. Мне казалось, что в тоннеле на долю секунды зажглось солнце. Я упала, закрывая руками лицо. А когда подняла голову, Детлефа уже не было. Вместо него был кто-то другой – с почерневшей, полопавшейся кожей, с оплавившимися имплантами. Он все еще был жив, пытался подняться на ноги, и по его движениям я поняла – он ничего не видит.

– Теперь я даю шанс сдаться остальным, – сказал полковник Валлерт.

Он стоял на том же месте, кажется, даже шага в сторону не сделал.

Человек, который был Детлефом, повернулся на его голос. Что-то из всей той техники, которую военные медики встроили в его тело, еще работало. Я слышала звук, с которым он двигался – словно лопаются тысячи пузырьков. Видела, как поднимается и опускается его грудная клетка – с одной стороны. Одна его нога подломилась, он начал заваливаться набок, теряя равновесие. Мне хотелось зажмуриться, но я продолжала смотреть, как отключается один имплант за другим, как все больше становится красного цвета, как он выгибается назад – то ли от боли, то ли от того, что происходит сейчас с искусственными частями его тела.

Три или четыре секунды растянулись до бесконечности. Боль, которую он испытывал, была бесконечной. Мне хотелось кричать от ужаса, но горло сжал спазм, и я даже дышать не могла.

Полковник Валлерт снова поднял свое оружие, его палец шевельнулся на спусковом крючке, и в этот момент Детлеф смог оттолкнуться той ногой, что еще работала, и кинуться на звук. Это единственное, что он мог сделать – сбить Валлерта с ног, но это случилось одновременно с его выстрелом.

Заряд прошел мимо и рассеялся, мне обожгло лицо горячим воздухом, запахло палеными волосами. Сквозь жаркое марево я видела на полу тоннеля две фигуры – чудовищно обгоревшего парня, который одной еще действующей рукой сжимал горло второму человеку. И в тот момент, когда я посмотрела на них, рука Детлефа вдруг изогнулась так, как не должна сгибаться человеческая рука, он уже не контролировал то, что происходило с его телом, но пальцы, сжимавшие горло полковника Валлерта, обгоревшие, оплавившиеся, сжались еще сильнее, и полковник перестал двигаться.

Эрика закричала, и одновременно откуда-то сверху раздалась стрельба. Рефлексы, которые вколачивали в нас месяцами, заставили нас упасть, спрятавшись за груду камней на полу, Коди метнулся, прикрывая нас, Ди стрелял в ответ, а Эрика все пыталась переместиться так, чтобы видеть Детлефа, быть ближе к нему.

– Детлеф! – кричала она ему сквозь выстрелы, сквозь запах гари, сквозь летящую бетонную крошку. – Не умирай, не вздумай там умереть!

А прямо за ним была платформа с раскатившимися баллонами, и я внезапно поняла, что делать.

– Прикрой меня, – бросила я Коди, поднимаясь во весь рост.

У меня был только нож, но программа боя с ножом была моей любимой все это время. Так что я замахнулась – локоть назад, рука над головой, одна нога впереди другой, тело само приняло правильную позу – и метнула нож вперед и вниз.

Нож вошел в старый металл, и баллон взорвался, а следом начали взрываться остальные, один за другим, и я снова упала вниз, прячась за камни – под этой трещиной, под падающим светом мы были как на ладони. Машинально я задержала дыхание, и тут стрельба прекратилась. Я осторожно высунулась – наверху в лаборатории происходило какое-то движение, но никого из стрелков не было видно. Я обвела взглядом своих – все они поняли, что я сделала, они знали, что это за баллоны, и задержали дыхание вслед за мной, но потом я встретилась взглядом с Ди и поняла, что этого недостаточно. Его глаза медленно наполнялись страхом, и я знала этот страх – безумный, мешающий думать, сводящий с ума. Он единственный из нас стоял в тени, когда я взорвала баллон с нейротоксином, разрушающимся на свету.