Если честно, раньше мне не доводилось бывать на настоящих аукционах — тем более на тех, где все участники были в масках, окружённые антуражем таинственности, роскоши и двусмысленности. Когда не знаешь, кто именно скрывается под бархатной маской напротив, и что тебя может ждать за следующим поворотом зала… это будоражило.

Да, в какой-то степени я уже сталкивался с чем-то подобным. Один раз — на закрытом мероприятии, устроенном оборотнями в их загородном клубе. Там тоже была анонимность, приглушённый свет, правила молчания и псевдосветский этикет. И да, там даже проводился своего рода аукцион — правда, воспоминания об этом постепенно стёрлись.

Всё вытеснило сражение с многохвостым лисом, после которого я получил в своё распоряжение её бесценную кровь. Вот это я запомнил. Всё остальное — поблекло.

Но теперь всё ощущалось иначе — свежее, чётче, острее. Новый антураж возродил забытые ощущения.

Аукцион проходил не в городе, а в большом загородном поместье, которое Ланцов специально арендовал под это мероприятие. Роскошная усадьба с башенками, мраморными арками, фонтанами в форме грифонов и выложенной вручную гравийной аллеей, ведущей от ворот к входу. Приехать сюда могли только избранные — те, кого Аристарх пригласил лично и снабдил особой визиткой. По словам Ланцова их просто невозможно подделать и никто посторонний сюда проникнуть просто не сможет.

Я ему верил. В этих вопросах Ланцов был скрупулёзен до болезненности. Да и мне не было нужды идти окольными путями. Моё приглашение было официальным — я, по сути, предоставил значительную часть лотов. Картины, скульптуры, артефакты, странные ювелирные изделия, происхождение которых я сам не мог объяснить. Некоторые из украшений я, не задумываясь, отдал девушкам рода, которым они приглянулись. Для меня это были мелочи, а им — радость.

И всё же осталось немало предметов, достойных внимания. Теперь мне самому было интересно: а что покажут остальные? Кто ещё будет участвовать? И, главное, насколько амбициозным окажется план Ланцова — он буквально сиял ожиданием, когда говорил об этом вечере. Если всё пройдёт хотя бы наполовину так, как он описывал — вечер обещал быть незабываемым.

Машина, в которой я приехал, мягко замедлилась и остановилась у парадного входа. Я поправил манжеты, провёл рукой по лацкану чёрного костюма и наконец надел маску. Узорчатая, из воронёного серебра, с тонкой резьбой — она скрывала черты, но позволяла разглядеть, кто скрывается за ней.

Открыв дверь, я ступил на дорожку, усыпанную лепестками чёрных и синих роз. Погода выдалась прохладной, но не холодной — лёгкий ветер колыхал гирлянды магических фонарей, развешанных вдоль колоннад. Фонари светились мягким золотым светом, отбрасывая тени в точности, как в этаком театре.

Впереди был вход в само здание. Осталось пройти всего несколько шагов.

Стоило переступить порог, как я оказался в окружении помпезности и богатства. Всё здесь буквально кричало о роскоши: от тончайших ковров с восточными узорами до потолков, украшенных светящимися магическими люстрами. Антураж был выстроен так, чтобы каждый гость чувствовал себя особенным. И сразу было видно: Ланцов потратил немало сил, чтобы всё соответствовало высшему вкусу.

Я был далеко не первым, кто прибыл на это мероприятие. В просторном вестибюле и холлах уже собирались гости — мужчины и женщины, каждая пара или группа сливалась в изысканный калейдоскоп масок, нарядов и приглушённых голосов. Многие из присутствующих явно знали друг друга — маски нисколько не мешали им общаться свободно. Возможно, это было частью традиции, возможно — результатом многолетних связей, ускользающих от постороннего взгляда.

Я же здесь был новичком. Пришлось делать вид, будто всё это — привычно и обыденно, будто я не вглядываюсь слишком долго в каждую деталь, не прислушиваюсь к каждому слову, не ощущаю лёгкое напряжение, повисшее в воздухе, особенно, когда сталкивались явные политические оппоненты. Да уж за изысканными фразами может скрываться столько оттенков угроз, что только диву даешься.

Плавно лавируя между группами гостей и слугами — те, к слову, тоже были в масках, поддерживая общую эстетику вечера, — я продолжал двигаться вперёд. Не спеша, прислушивался к разговорам. И это было самое интересное.

Многие явно чувствовали себя в безопасности. Они считали, что за маской можно говорить свободно. И говорили. Обсуждали, кто сколько заработал с того или иного Разлома, куда стоит инвестировать ресурсы, чтобы увеличить прибыль, и кто с кем заключает непубличные сделки. Пара мужчин в пиджаках, стилизованных под старину, с лёгкими налётом театральности, оживлённо спорила о зарубежных вложениях и расширении личного бизнеса.

Эти разговоры многое сказали мне. Здесь собрались не просто охотники или коллекционеры. Это были аристократы, купцы, инвесторы — те, кто давно вышел за рамки простой вылазки в Разлом ради наживы. Они торговали влиянием и будущим, и прямо здесь заключали сделки на многие миллионы. Послушать это было полезно — но чтобы по-настоящему понять, о чём они говорили, нужно разбираться во внутренней и внешней политике, в экономике и финансах. А это, признаюсь честно, никогда не вызывало у меня интереса.

Так что я просто запоминал услышанное — с тем, чтобы позже задать наводящие вопросы Елене. Она во всём этом понимала гораздо больше меня. Вдруг из этих разговоров можно будет извлечь что-то ценное?

Между делом мой нос уловил запахи еды. Я оказался ближе к бальному залу — огромному, светлому, с полированным паркетом и мраморными колоннами. Здесь, вдоль стен, располагались длинные столы с закусками и напитками. Я позавтракал сегодня лишь символически, так что идея попробовать что-то новое показалась вполне разумной. Тем более, всё уже было «включено» в приглашение — и повара, похоже, расстарались на славу.

Я подошёл к ближайшему столу, взял фарфоровую тарелку и выбрал пару закусок, при этом не теряя концентрации. Всё ещё изучал зал, следил за поведением людей. Слуги в чёрных масках и перчатках двигались плавно, слаженно. Один из них прошёл мимо меня, и я легко перехватил у него бокал с каким-то янтарным напитком — то ли вино, то ли настойка с магическим охлаждением. Так сразу и не поймешь, ведь многие компоненты сейчас выращивались прямо в Разломах, что придавало напиткам и еде необычайный вкус и создавало определенную вкусовую интригу.

Толпа была разнообразной.

Мужчины, в основном, соблюдали единый стиль — классические костюмы, тёмные тона, сдержанные аксессуары. А вот женщины… они будто соревновались друг с другом. Наряды поражали воображение — пышные, сложносочинённые, с вышивками, сетками, каскадами ткани. Каждое платье — настоящее произведение искусства. А уж украшения… сверкающие, звенящие, переливающиеся. Даже я, далёкий от ювелирной темы, понимал: здесь демонстрируют не просто вкус — демонстрируют власть и деньги.

Со стороны наблюдать за всем этим было, пожалуй, даже увлекательно.

Внезапно в воздухе раздался мелодичный перезвон — не резкий, но достаточно звонкий, чтобы привлечь внимание. Колокольчики. Сигнал к началу аукциона.

Слуги тут же активизировались. Они мягко, но уверенно начали направлять гостей к нужным залам. Я поставил пустой бокал на поднос, удерживаемый проходящим мимо слугой, и двинулся вслед за остальными. Любопытство поднималось — хотелось увидеть, что же приготовил сегодня Ланцов. Смог ли он организовать всё именно так, как обещал?

В этот момент я впервые по-настоящему ощутил азарт.

Мы вошли в основное помещение аукциона — просторный зал с приглушённым светом и мягкой полутенью, как в старом театре. Здесь всё было устроено для создания соответствующей атмосферы: интриги, изысканной сдержанности и лёгкой, но ощутимой элитарности. Каждый элемент — от глубоких бордовых портьер до полированных тёмных панелей на стенах — работал на создание ощущения тайны, доступной лишь избранным.

Ланцов, несомненно, постарался. Он знал: многое в подобных мероприятиях решает не столько содержание, сколько настрой. Зал был заполнен рядами стульев, обитых бархатом. Большинство мест уже заняли гости, продолжающие негромко переговариваться друг с другом, обсуждая предстоящие лоты. Было очевидно: многие ждали чего-то необычного. Учитывая репутацию Ланцова, это было вполне разумным ожиданием.