На флагмане пиратов «Копи-паста» вдруг забили барабаны, а капитан заорал:

— Выпускайте Кракена!

Капитан Джек верил в своё секретное оружие.

Бум-бум-бум-бум.

Ритмичные звуки боя барабанов по специальной трубе уходили под воду. В волнах мелькнули длинные щупальца. Морское чудище поднялось со дна и вскоре накинулось на корабли британцев.

Бабах!

Первым атаке Кракена подвергся галеон «Повелитель Морей». Массивные тридцатиметровые щупальца сломали деревянную мачту, порвали паруса, а затем с хрустом проломили деревянные борта.

Потопив первое судно, чудовище довольно вереща, набросилось на стоящий рядом фрегат «Месть Королевы Анны».

На стоявшем чуть дальше флагмане «Разящий» среди матросов началась паника. На угрозы адмирала Нельсона «повесить всех на рее» никто не реагировал. Для призванного чудовища линейный корабль с кучей пушек не был большой угрозой!

Бабах!

Щупальца Кракена порвали пополам фрегат «Месть Королевы Анны». Рванувший пороховой погреб опалил чудовище, подсветив выставленный им «доспех духа».

Блык, бултых!

Рядом с флагманом «Разящий» над водой пару раз ярко сверкнуло. Две появившиеся фигуры плюхнулись прямо в воду.

Краа!

Аккурат в этот момент Кракен снова вынырнул и накинулся на флагман бритов. Жалобно скрипнув, сломалась центральная мачта. Затрещала древесина на обоих бортах. Адмирал Нельсон в ужасе взирал на щупальца исполинского чудовища, которое грозило вот-вот разрушить его сильнейший корабль.

Но тут вдруг на верхней палубе появились Пётр с Гоустом. Обладатель девяти щупалец сразу двинулся к Кракену.

— М-м-м, сударыня! Да вы моих размеров!

На парящем в воздухе осьминоге вдруг запульсировали татуировки. Пётр стал расти в размерах. Дрожа от возбуждения, он подлетел к щупальцам Кракена и, поняв, где тело, нырнул в воду.

Зевнув, Гоуст стал считать вслух:

— Три… Две… Одна…

Кракен вдруг заверещал! Причём в голосе явно чувствовались женские нотки. Отпустив флагман бритов, чудовище рвануло в сторону пиратского форта Чёрная Раковина. Тот походил на бублик с портом внутри стен. Именно там пираты Джека «Мотылька» держали свои корабли.

Заплыв во внутренний двор форта, Кракен САМА опустила металлическую решётку, явно опасаясь осьминога. Крепкие каменные стены и пушки на них должны защитить её.

— СУ-ДА-РЫ-НЯ!

Взмыв над водой, Пётр на полном ходу прошиб стену насквозь. На каменной кладке остался силуэт осьминога с девятью щупальцами. После чего из Чёрной Раковины послышались звуки начавшейся постельной схватки.

Рядом с ахреневающим адмиралом Нельсоном вдруг появился утконос.

— Человек! Выпить найдётся?

— Т-только ром, — проблеял стремительно бледнеющий адмирал.

— Сойдёт.

Гоуст глянул в сторону десяти кораблей пирата Джека «Мотылька» и вдруг шарахнул по ним «Эрой Льда».

Бабах!

Техника S-ранга вморозила в воду десяток пиратских судов, создав километровое ледяное плато. Затем в центре айсберга стало стремительно расти дерево из замёрзшей воды. На его ветвях повисло сразу три корабля.

— Меняю этих троих на бочку рома, — произнёс Гоуст и задумался. — Слышь, человек… А у вас тут второго Кракена не найдётся? Петру одного мало будет.

— Кэт!

Катарина Блоссум пришла в себя оттого, что рыжебородый Патрик Ротфусс тряс её за плечо.

— А… Что?

Поднявшись с пола, девушка огляделась. Зверя нигде не было. Только Рыжик с обеспокоенным взглядом топтался рядом.

[Неужто привиделось?] — Блоссум пригляделась к своему платью, но оно было целым.

…

Следующий день после

Петроград, таунхаус

Кун Мукён ворвался в наш дом и замер на пороге. Увидев меня на диване в гостиной, здоровяк напрягся. Потом бочком-бочком пошёл в сторону своей спальни. Замерев у двери, он вдруг развернулся и решительным шагом направился в кухню-гостиную.

— Босс, я… я спать спокойно не смогу! — Мукёна аж трясло от напряжения. — Это что вчера было⁈

— Ты о чём?

— Я про Блоссум, — Кун выпучил глаза. — Она такая: «Зверь Надежды». А ты ей: «Теперь ты достойна стать моей самкой»… а потом — бац! Она лежит на земле, а ты уходишь. НИЧЕГО НЕ СДЕЛАВ! Это даже не эротика… А какой-то вселенский облом.

Секунда ушла на то, чтобы понять: Кун подсматривал за нами через Клеймо.

— Что именно тебя удивляет?

— Ну-у-у… — Мукён смутился. — Почему «продолжения» не было?

Услышав вопрос, мозг проснулся и стал со скрипом ворочать тяжёлыми мыслями.

— Во-первых, меня тогда отпустила Похоть. Ты ведь в курсе, из-за чего Пётр в паломничество отправился?

— Ага.

— Пётр сейчас выпускает свой грех наружу. Поэтому и ему, и мне легче становится. Во-вторых, я НИКОГДА не прикоснусь к девице, потерявшей сознание от перевозбуждения. И в-третьих! Она, блин, слишком молодая.

— Кто? Блоссум? — Кун выпучил глаза ещё сильнее. — Б-босс, ей почти тридцать! Дамы в «Зверинце» говорят, что Катарине двадцать пять с хвостиком… Но сам понимаешь, какой там хвостик.

— Кун, ей ВСЕГО ЛИШЬ тридцать лет, — поправил я коллегу. — Когда тебе исполнится ХОТЯ БЫ полвека, поймёшь, что любовью занимаются с человеком, а не с телом. Меня с Блоссум ничего не объединяет. Даже «для здоровья» я ни с одной молодой самкой видеться не собираюсь. Так что пусть Катарина и дальше остаётся первожрицей Храма Вселенной… И на будущее! Не надо за мной подглядывать.

— Да я же… — покраснев, Кун указал на собственный пах. — Как ощутил волну жара ТУТ, сразу к одной даме из «Зверинца» побежал. Когда в голове прояснилось, задумался, с чего меня так вдруг накрыло. Мозг будто по щелчку включился. Заглядываю через Клеймо и вижу эту сцену с Блоссум… Вот и решил спросить, как так получилось, что «ничего не получилось».

— Забудь, — я отмахнулся. — Катарина для меня молодой товарищ, а не любовница.

Успокоившись, Мукён пошёл принимать душ. Я же сидел и думал.

[О Мудрецы! Вчера мне повезло — Похоть весьма вовремя отпустила. Иначе мог связать себя близостью со слишком молодой самкой.]

Так, за размышлениями о всяких пустяках, проходил мой вечер. Тама’Ра дрыхла, постепенно сбрасывая лишний вес. Каа зачастил с визитами на виллу оракула.

Строя милые мордахи, Пиксель фотографировал сам себя на телефон. Видимо, прокачивает профиль в OnlyGavs.

До контакта с Торговой Палатой осталось двенадцать дней.

…

Следующие сутки я посвятил усвоению квинтэссенции Водзимы. Тело второй день гудит от бешеной нагрузки. Ещё и кожа начала светиться в темноте! Сейчас идут изменения на межклеточном уровне. Когда они завершатся, доступные S-рангам сверхчувства перестанут выматывать меня так же сильно, как раньше.

Сейчас, подобно корневой системе, прорастают первичные и вторичные энергоканалы. За счёт них разворачивается новый слой в духовном теле Океана Оу.

[Я часть астрала и часть мира,] — пришло вдруг озарение. — [Астрал снаружи духовного тела… И в то же время внутри него. Границы между «мной» и внешним миром становятся всё более размытыми.]

Мне вдруг вспомнились слова двойника, встреченного во время получения награды за зачистку Астральных Врат.

Он тогда сказал:

«Океан мироздания омывает нас со всех сторон. А ты, Зверь Оу, частичка этого большого океана».

Что конкретно двойник имел в виду? Тело вторично? Где пролегает граница между «мной» и «океаном мироздания»? Зачем он вообще сказал об этом?

[Явно неспроста!]

…

Проснувшись на следующий день, я ощутил изменения в теле.

[Наконец-то! Я снова стал архонтом [6]. То есть S-рангом по классификации Тейлура.]

Оставшейся от Водзимы квинтэссенции хватит, чтобы дойти примерно до середины этого ранга. Теперь удерживать Осколки Первородной Маны стало в разы проще. Ещё и духовное тело Океана Оу ощущается иначе.

[В чём отличия?] — сжимаю пальцы в кулак и сразу разжимаю. — [Сверхрегенерация вышла на пик возможностей? Ещё чую влагу в воздухе… Я и раньше её чувствовал за счёт Клейма и стихии воды, позаимствованной у Гоуста. Тогда в чём разница⁈]