Теодор явно обиделся и рассказывать ничего не стал. Вместо этого он, демонстративно не глядя на меня, прошел вперед и принялся преувеличенно внимательно осматривать поросший вьюнком отвесный склон.

– А что такое тектоническое оружие? ― спросила я тихо, когда Ди подошел ко мне с ампулой в руке.

– Понятия не имею, ― так же тихо ответил Ди.

Я задрала футболку. Его пальцы коснулись моей спины, и я вздрогнула.

– Больно? ― спросил Ди.

Я помотала головой.

Да лучше бы было больно.

Я почувствовала укол, и спина снова онемела.

– Я добавлю медицинского клея, ― сказал Ди. ― Тебе нельзя было так быстро начинать таскать рюкзак.

Я молчала и ждала, пока он скажет, что закончил. Что он там делал с медицинским клеем, я уже не чувствовала.

– Вроде порядок, ― сообщил Ди через минуту и добавил: ― У тебя кожа обгорела. Вот тут.

Он провел пальцами по моей шее там, где заканчивался воротник рубашки и оставалось немного открытой кожи. Я резко повернулась.

– Не делай так, ― сказала я как могла твердо.

Его лицо было совсем рядом с моим, и я замерла.

– Прости, ― тихо ответил он, глядя мне в глаза.

– Эй, ― раздался вдруг голос Теодора, ― извините, что прерываю, но я нашел вход в лабораторию.

ВХОД ГУСТО ПОРОС ВЬЮНКОМ, и, не рассматривай его обидевшийся Теодор так тщательно, мы бы точно прошли мимо. Дверь была заперта изнутри. Но когда-то ― может, во время очередного подземного толчка ― ее перекосило, и образовалась щель, сквозь которую теперь можно было попасть внутрь.

– Ты у нас самый щуплый, ― сказал Ди Теодору, ― давай вперед, на разведку.

Тот, может, и хотел что-то возразить, но не стал ― понял, что Ди прав. Бросив свои вещи, он достал фонарик, посветил внутрь и принялся протискиваться в щель.

– Я на месте, ― пробурчал он вскоре. Голос звучал глухо, приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. ― Дверь толстенная, но, думаю, вы пройдете.

– Что там внутри? ― спросил Ди, подхватывая и свой, и его рюкзак.

– Пока не пойму. Тут был пожар, все черное.

– Ладно, сейчас сами посмотрим. Давай вперед, я за тобой.

Я не стала спорить и полезла, вспотев от волнения. Мы нашли ее! Секретную лабораторию Вессема! Это даже круче, чем обыскивать заброшки, круче наших поисков на свалке! Только бы там не все сгорело.

Через минуту мы с Ди стояли рядом с Теодором и оглядывались, подсвечивая себе фонариками.

Да, пожар тут был знатный. И, кажется, не только пожар.

– Тут что-то взорвалось, я думаю, ― сказал Теодор. ― Это многое объясняет.

Он посмотрел на нас и решил развить свою мысль:

– Если тут был взрыв, то понятно, как это вещество, то, что Борген называет «фактор В», попало в воздух. Скорее всего, тут была система вентиляции, выходившая прямо…

– Да поняли мы, ― перебил его Ди. ― Рета, проверь сканером, что тут есть.

Я достала сканер и поводила из стороны в сторону.

– Все те же мертвецы.

– Тогда осматриваемся. Тут, наверное, была входная зона, ― он указал на остатки рамки металлодетектора, пульт охраны, какие-то стойки, ― вряд ли будет что-то интересное. Давайте дальше. День не резиновый.

Теодор, будто только этой команды и ждал, бодрым шагом двинулся к дальней стене.

– Тут коридор, ― сказал он, посветив фонариком. ― И много комнат. Настоящий лабиринт.

– Может, тебе не стоит идти? ― предложила я Ди, когда Теодор уже не мог нас слышать. ― Тут слишком темно. Если нас снова накроет…

– Нет. Я тебя тут одну не брошу. Давай быстро осмотримся и уйдем искать твоего брата.

Я покачала головой, но послушно двинулась вглубь лаборатории, догоняя Теодора. Вскоре мы оказались в довольно большом помещении. Сквозь трещину в потолке проникал свет, и можно было рассмотреть осколки стекла на полу, кучу оборудования, по которому уже сложно было сказать, для чего его использовали, несколько столов ― все покрыто толстым слоем сажи и пыли и щедро присыпано битым стеклом и обломками камней.

– Надеюсь, то, что мы ищем, было не здесь, ― протянул Ди.

Он остановился прямо в падающих лучах света и задрал голову. Я встала рядом и тоже посмотрела вверх. В трещине виднелось небо и больше ничего. Теодор ковырялся в останках компьютера под столом. Ди посмотрел на него, перевел взгляд на меня и покрутил пальцем у виска.

– Так, ну все. Эй, медик, мы идем дальше. Вылезай оттуда и давай с нами.

Теодор уже и сам понял, что смысла в его поисках мало. Мы втроем вышли из комнаты и заглянули в следующую. Часть перегородок обвалилась, и из нескольких помещений получилось одно большое. Правда, все было завалено камнями, да и огонь сделал свое дело.

Постояв на пороге, мы даже заходить не стали.

– Не все же тут сгорело, ― сказал Теодор неуверенно. ― Может, где-то во внутренних помещениях…

– Зато ясно, что за мертвецы тут лежат, ― заметила я. ― Если тут так рвануло, что стены бункера осыпались, кого-то точно завалило.

– Кстати, а в каком направлении они лежат? ― спросил Ди.

Я нова достала сканер.

– Ну, один за нашими спинами, наверное, в тех завалах остался, ― определила я. ― Еще двое будут прямо по курсу. Остальные где-то в недрах.

Но прямо по курсу обнаружился только завал, перегораживающий вход. Разбирать его мы не стали ― слишком много времени пришлось бы потратить, а есть ли там что-то важное, мы не знали. Вот если больше нигде ничего не найдем… Напоследок я проверила сканером ― медицинские чипы находились метрах в ста от нас. Нормальную, конечно, эта лаборатория занимала площадь.

Теперь начались офисные помещения, с диванами, кофейными автоматами, экранами на стенах, рабочими зонами и всем таким. И никаких скелетов, что меня вполне устраивало.

Тут следов огня было меньше, но искать что-то важное было бессмысленно. Теодор заявил, что тут работал обычный персонал, скорее всего, без допуска к чему-то по-настоящему интересному. Я не знала, как он это определил, но поверила. Потом мы нашли чей-то отдельный кабинет ― Теодор сказал, что вот в таком мог сидеть кто-то из начальства. Никаких надписей на двери не было, внутри обнаружились три стола с мониторами, стулья и лохмотья, когда-то бывшие одеждой. Но силы взрыва хватило, чтобы превратить все это в кашу. Вся техника была разбита, и Теодор явно поутратил свой оптимизм, так что и копаться не стал.

А вот в следующем кабинете нам повезло.

Он от взрыва пострадал не так сильно. Все было засыпано каменной крошкой, но и только. Даже замки на двух металлических шкафах были целехонькими, в чем я убедилась, подергав дверцы. На столе, прикрученном к стене, догнивал монитор, рядом лежали осколки чашки, несколько ручек, ежедневник, помада и магнитный ключ на длинном шнурке на имя доктора Амелии Лукаш. Над этим натюрмортом были пришпилены пожелтевшие листочки с напоминаниями и фотография. Я сняла ее со стены и смахнула пыль.

Снимок был сделан у входа в лабораторию ― не в эту, а в какую-то другую. В центре, видимо, стояла сама Амелия Лукаш, кем бы она ни являлась. По крайней мере, других женщин в этой группе не наблюдалось. Лет сорока или около того, единственная одетая в лабораторный халат. Открытая улыбка делала ее некрасивое лицо ― слишком высокий лоб, слишком длинный нос, слишком гладко зачесанные волосы ― почти привлекательным. Слева и справа от нее расположились шестеро мужчин в военной форме. Они, хоть и не улыбались, тоже выглядели вполне довольными жизнью, даже те трое, у которых были протезы конечностей. Я поднесла фотографию к самым глазам, стараясь рассмотреть на форме знаки отличий, но не преуспела. Да и что бы мне это дало? Можно подумать, я разбираюсь в военных званиях столетней давности.

Большим пальцем я погладила их лица. Меня накрыло странное ощущение, будто еще немного ― и я смогу понять, о чем они думали, когда фотографировались, что чувствовали, на что надеялись. Картинка поплыла перед глазами, будто меня уже затягивало внутрь, и я с трудом отвела взгляд и помотала головой.