– Шутишь? Если прикинуть возможности этого верховного «икса», то ему подвластно все. Он почти что, а может, и сам бог. Так скажи мне, зачем богу собирать картины где-то у себя, если он имеет возможность любоваться ими всегда, в каком бы месте они ни находились?
– Мне это тоже кажется абсурдным, но тем не менее.
– И еще. Если этот Санрегре бизнесмен, то что можно говорить о его таланте художника?
– О! Как раз таланта в нем хоть отбавляй. Скорее всего, и нечто паранормальное в нем или его умениях присутствует. И если бы Андрей занимался только живописью, давно бы стал стократно богаче, чем приносит его нынешняя суматошная деятельность. Но как это часто в жизни случается: то некогда, то обстоятельства, то обещания друзьям и родственникам и… человек сам не замечает, как его течением уносит в неведомые дали совершенно иных, порой не совсем любимых занятий.
– Бывает, – согласился Сергей Николаевич, получая из женских рук большую распечатку некоего схематично изображенного рисунка. – Ага! Значит, это и есть та самая картина? Вернее, ее прототип?
– Нуда. По крайней мере, так видит эту гениальную приманку аналитическое мышление эскалибура. Другой вопрос, что никакой машине не под силу воплотить в жизнь сам дух картины, сам ее живительный смысл и вот эту вот таинственную, загадочную притягательность. Если я все поняла верно, то при правильном взгляде на полотно с определенного расстояния должно просматриваться вот это… – Женщина развернула вторую распечатку и непроизвольно вздрогнула. – Мне уже страшно. Почему-то кажется, что если мне приснится это в кошмаре, то это будет… это будет… двойной кошмар!
Академик и сам с недоумением присматривался, сравнивал обе распечатки, читал комментарии и пояснения на отдельном листке и недоверчиво мотал головой. В конце концов, когда до него дошла вся суть предполагаемой работы художника, он не выдержал и воскликнул:
– Такое невозможно! Сколько живу, о таком даже не слыхивал!
– Неправда, – мягко возразила ученая дама. – Нечто подобное есть давно. У того же Пикассо, например.
– Ха! Да тот Пабло – редкостный мазила. Первые картины рисовал прекрасно, а потом решил оригинальничать, и пошло у него вкривь и вкось. Если уж вспоминать нечто стоящее, так только у Сальвадора Дали есть некие подобия переосмысленного восприятия картин. Но и он, оказавшись перед такой задачей, выглядел бы пятилетним карапузом.
– Может быть.
– Тогда как с этим справится Санрегре?
Монро придвинула еще стопку распечаток с дальнего угла стола:
– Да вот сам посмотри на его творения. Почти в каждом из них, по анализам эскалибура, не хватает минимального штришка. И скорее всего, автор специально оставлял свои картины незавершенными. Словно был не готов к этому или не решался перешагнуть куда-то в иной мир. Но если поставить ему конкретное задание и дать предварительный расчет, то только ему и под силу свести эти две разные затеи вместе и оживить уникальное полотно.
Минут пять после этого Сергей Николаевич внимательно всматривался в рисунки и косился на распечатки макетов. Все сомнения и переживания легко читались у него на лице, поэтому Лилия продолжала давать свои разъяснения, комментарии к ним без всяких дополнительных вопросов. И когда заметила некое расслабление и расслышала шумный вздох, поняла: задача окончательно прояснилась и появилось желание ее реализовать.
– Кого будем вызывать первым? – спросила она, имея в виду четверку кандидатов на поездку за уникальным художником. На что академик среагировал сразу, желая в первую очередь сэкономить время:
– Ну-ка, перечисли каждого из них вместе со званием и должностью, добавляя, что он лучше всего справится с данным делом! – Дождавшись желаемого и проанализировав каждое утверждение с закрытыми глазами, решил: – Генерал Рублев подходит для этого лучше всех. Кстати, почему именно он, танкист, затесался в этот список?
– Причина проста: он лично знаком с художником, считает его своим давним приятелем. И нам его удалось разыскать, а потом и пригласить сюда в течение часа.
– Ну да, здесь указано об их встречах. Ладно, приглашай его для беседы, будем уговаривать его, дабы он уговорил своего приятеля.
И вскоре уже с другой стороны стола в кресле расположился генерал танковых войск Анатолий Дмитриевич Рублев. Своим видом он полностью отрицал всеобщее мнение о других генералах: «Толстые, огромные, наглые и все в орденах». Скромный, подтянутый, с приятной, интеллигентной внешностью, среднего роста и с очень добрым, сразу располагающим к себе лицом. А уже встретившись с ним взглядом, сразу возникала уверенность: такому человеку можно доверить командование не только одной дивизией.
Так что много времени на знакомство и расшаркивание не ушло. Сергей Николаевич сразу раскрыл истинные причины безобразия на планете, дал краткие пояснения действиям в данное время экспертов и быстро перескочил на самое главное:
– Анатолий Дмитриевич! Надо немедленно донести всю сложность ситуации в мире вашему приятелю. Затем уговорить Андрея бросить все дела, добраться сюда и в течение нескольких дней, максимум недели нарисовать нужную нам картину. Справитесь?
– Приложу все свои силы, – просто ответил генерал. – Но, насколько я знаю Андрея, он некоторые картины пишет годами, да и как быть со всеми аксессуарами художника?
– В течение часа здесь будет все самое лучшее, что можно отыскать в Москве. Кисти, полотно, краски. Ну а по поводу лет, то, увы, такой возможности у нас нет. Но я думаю, что господин Санрегре и сам все поймет, когда посмотрит эскизы и сможет оценить масштаб предстоящей работы.
– Понял. Я могу идти?
– Хочу вам придать нескольких сопровождающих для охраны. Время неспокойное.
– Зачем? Лишние люди – лишнее внимание, – возразил Рублев. – В крайнем случае, я и сам отлично из пистолета стреляю. И на возраст мой не смотрите, я только недавно попал в потасовку, так двигался, словно в далекой молодости, хулигану руку сломал одним ударом. Андрей тоже из военных, так что справимся.
В физической компетентности танкиста и его меткости сомневаться не приходилось, хотя Чернов предпочел бы иметь сейчас рядом Бокеда с его предвидением. Но ведь не стоит уже в каждом деле так далеко заглядывать в будущее. Поэтому только и сообщил при рукопожатии:
– Анатолий Дмитриевич, полномочия вам даются самые максимальные, так что оружие применяйте без всякой оглядки. На выезде вам выдадут оружие и для Андрея Санрегре. Действуйте!
Когда генерал ушел, Лилия Монро сообщила:
– Новые известия от Евгения. Пошли к Чарли!
Безропотно двигаясь за ней следом, академик стал рассуждать вслух:
– Ну ладно, ты худеешь, потеряла аппетит, но меня можно было бы и пожалеть. Излишним весом я не страдаю, так что хоть раз в день перекусить бы не отказался.
Как оказалось, этот вопрос был решен еще во время встречи с генералом Рублевым. В кабинете знаменитого сыщика стоял отдельно накрытый стол, на котором громоздились вазы с самыми разнообразными фруктами. Именно на него и указала женщина:
– Угощайся! Будем жить по образу и подобию твоего брата Евгения. Ведь он утверждал, что лишь в крайнем случае переходит на иную пищу. Или врал?
– Братишка никогда не врет, – грустно напомнил Чернов, выбирая себе на тарелку пяток крупных персиков и усаживаясь за стол к Бокеду. – Но у него ведь иное воспитание, а я с детства привык терзать своими челюстями хлеб, мясо и хрустеть жареным картофелем. А это уже не лечится. Понимать надо!
Скептически глядящий на него англичанин ухмыльнулся:
– Я вот тут прикинул, если ты будешь есть одни фрукты или сырые овощи, то проживешь на… – Затяжная пауза, требуемая на точный подсчет. – На восемнадцать лет больше.
Сергей Николаевич так и замер с раскрытым над персиком ртом. Потом шумно выдохнул и воскликнул:
– Ничего себе! Почему же тогда производят столько мяса, молока и яиц? Не пропадать же добру!
– Не притворяйся безграмотным школьником, – скривился Чарли. – Еще при нас тебе Евгений сколько раз твердил и объяснял исторически сложившиеся причины такого неправильного питания на Земле?
