Пока я медитировала над фотографией, Ди и Теодор раскурочили дверцу ближайшего шкафа, и я обернулась к ним, услышав сдавленное восклицание. Шкаф сверху донизу был заполнен старомодными бумажными папками.
– Кажется, мы сорвали джекпот, ― прокомментировал Теодор, наугад вытаскивая пачку документов с верхней полки.
– Если только это не акты списания перегоревших лампочек.
– Очень надеюсь, что в кабинете доктора Амелии Лукаш хранилось что-нибудь поинтереснее, ― сказала я, запустив в них докторской ключ-картой.
Ди поймал ее на лету и тоже достал себе пачку документов и принялся пролистывать страницы, прислонившись к стене. Некоторое время я молча смотрела на него ― как он переворачивает пожелтевшие листы бумаги, сдувая падающие на глаза волосы, ― потом смутилась и перевела взгляд на Теодора:
– Ну что там? Твои норотопы?
– Ноотропы, ― рассеянно поправил Теодор, быстро просматривая страницы. ― И это не они.
– Тогда Вентра? Кару все-таки был прав?
– И не Вентра. Знаете, ребята, ― он оторвался от папки и теперь переводил взгляд с меня на Ди и обратно, ― я, кажется, понял, что это такое.
В два шага приблизившись ко мне, он сунул мне под нос папку.
– Вот, смотри. Если верить первой странице, это Петер Варга.
Я посмотрела на то, что мне показывал Теодор. Помимо фотографии, страница содержала заголовок «Проект “Эхо”», ниже ― подпись доктора Амелии Лукаш и еще каких-то людей и информированное согласие на участие, подписанное Петером Варгой. В самом низу стояла дата ― незадолго до Гражданской.
Ди, заглянув мне через плечо, тоже посмотрел на фото и не впечатлился:
– И что? Мужик как мужик. С искусственной рукой. А у меня отчеты о поездках на какой-то полигон. Только ничего не понятно.
– Ага. А вот тут дальше протоколы того, что с ним делали.
Теодор быстро переворачивал одну страницу за другой. Мелькали даты и фотографии Петера.
– Вот тут ему заменили руку, потом еще меняли плечевые суставы и ключицы, ― он перевернул еще несколько страниц, ― вот тут усилили позвоночник…
– Зачем?
– Видимо, новая рука оказалась тяжеловата. Там в начале были параметры этой руки ― такой можно тоннели в горах прорубать. И, ― Теодор перелистнул еще полсотни страниц, ― вот у него появляются новые мышцы из углеродных нанотрубок, где-то вот тут. ― Он провел ладонью по своему плечу и груди. ― А потом у него пошло отторжение, и ему что-то сделали с иммунной системой.
– Со всей иммунной системой? ― с каким-то странным выражением уточнил Ди.
– Вот, ты понял, ― кивнул Теодор.
Повезло ему. Я вот ничего не понимала.
– И чем закончилось? ― спросил Ди с теми же непонятными мне эмоциями в голосе.
– Не знаю, чем закончилось, но в какой-то момент выглядеть он стал вот так, ― ответил Теодор, разом перевернув оставшиеся страницы и показав нам фото в конце.
Я наклонилась, чтобы рассмотреть внимательнее, и вздрогнула. Стараясь не смотреть на тело мужчины, я перевела взгляд на его лицо ― оно было хоть и деформировано, но все же более привычно для глаз. И вдруг я поняла, что уже его видела.
– Эй, вот же он, смотрите. ― Я положила поверх фотографию, только что содранную со стены, с облегчением прикрыв изображение Петера. ― Вот он, справа от этой тетки-доктора.
– Отличная компания, ― с нервным смешком сказал Ди. ― Готов поспорить, все остальные тоже в этом шкафу. Думаю, мы с вами нашли одну из лабораторий, где ученые Галаша работали над своими солдатами. Привет тебе из Радостока, тварь, ― добавил он, ткнув пальцем в изображение Амелии Лукаш.
– Да если бы, ― с тоской проговорил Теодор и, закрыв папку, показал нам обложку.
На ней, помимо того же заголовка «Проект „Эхо“» и длинного номера, переливалась серебром наклейка с распахнувшей крылья птицей ― символом Альянса Свободы.
Ди забрал у Теодора папку, подцепил наклейку ногтем и рванул. Оторвался только маленький кусочек, но все равно было видно, что ее наклеили поверх другого символа ― силуэт пламени и слова «Возрождение» на его фоне.
Теперь Теодор и Ди доставали папки одну за другой. На полу уже скопилась целая груда документов и фотографий. Доктор Лукаш была, судя по всему, очень старомодным и очень педантичным человеком. Фиксировала она каждое движение, и все ― на бумажных носителях.
В ее протоколах я ничего не могла разобрать ― в отличие от Ди, которому, кажется, почерпнутых у Ворона знаний хватало на то, чтобы хоть приблизительно понимать, что тут происходило. На фотографии я тоже старалась не смотреть. Даже на фото доктора Лукаш, снятое со стены, ― теперь и от ее улыбки мне было не по себе.
Я прошлась по кабинету, подергала ручку второго шкафа у дальней стены ― тоже заперт. Проверила сканером окружающее пространство. Осторожно открыла лежавший на столе ежедневник ― мало ли, что у нее там, может, тоже фотографии. Но страницы оказались заполнены убористым, чуть угловатым почерком. Верная себе, она и списки дел хранила на бумаге.
12 мар 62, ―
прочитала я, ―
утро ― дать протокол 11 для № 26, протокол 34-а для № 4.
14:30 ― отчет у д-ра Б.
16:00 ― общая встреча для операторов, послушать, что скажет Л.
19:00 ― концерт в Фекет-холле, купить цветы для М.
Слово «цветы» было несколько раз обведено, рядом пририсованы какие-то завитушки.
Я покосилась на Ди и Теодора. Они, кажется, забыли, что терпеть друг друга не могут, и теперь тихо переговаривались.
Я снова наугад открыла ежедневник.
30 дек 63.
8:00 ― запросить отчеты по протоколу 4-vc.
11:00 ― «Неотекс» для № 97 и 98, надо наблюдать? Сказать Т. Т. пров. подкл. имп. С-verte-3 для № 93.
14:20 ― доставка FX-116.
Вечер ― пров. сост. № 87.
Я снова пролистала вперед.
15 мая 65.
8:00 ― уст. импл. Int-10/4 для № 117 и 118, пров. п/д уст. № 115 ― узнать у Л. сост., R40 ― если б/изм, неудачно.
9:00 ― полигон.
19:30 ― встреча с В. Д., Скай-бар.
Слова «п/д уст» и «неудачно» снова были исчерканы ― видно, что-то тут доктора Лукаш сильно волновало.
10 мая 65.
Утро ― сказать К., чтобы след. за показ. № 128.
11:00 ― кофе с В. Д.
12:00 ― полигон.
Видимо, этот полигон занял у нее весь оставшийся день, потому что больше ничего на двадцатое мая запланировано не было.
Двадцать первого мая было написано «NGSX, лаб.» и больше ничего ― вероятно, этим все было сказано. Я перевернула страницу.
12 мая 65.
9:00 ― уст. стан. имп. для № 127.
10:00 ― «Голос» для № 128.
14:00 ― встреча с п-ком К.
20:00 ― ужин с В. Д.
Интересно, кто такой этот В. Д.? Ее парень? Каждый день она с ним встречалась. Я пробежала глазами страницы ежедневника. Через несколько дней инициалы уже были обведены в сердечко. Да ладно! Ей что, двенадцать лет? И как этот В. Д. на нее купился? С ее-то носом…
Я отложила ежедневник ― скучно и ничего не понятно ― и подошла к Ди.
– Что-нибудь новое? ― спросила я. ― Или их всех просто делали очень сильными?
– Нет, ― ответил Теодор вместо Ди, бегло просматривая документы, ― тут не только сила. Еще скорость реакции, устойчивость к перегрузкам, рефлексы, регенерация, какие-то фильтры в легких. Целая куча всего.
– А вот нечувствительность к боли им не сделали, ― заметил Ди. ― Поэтому тут указаны какие-то запредельные дозы наркоты…
