– И что? Ты же не думаешь, что он за ней явится?.. Так, вытаскивай этот провод. Вытаскивай, блин, чего ты возишься!

– Да нет, просто хотел посмотреть его исходники. Тьфу ты…

– А еще чего? Держи зажим. Вот это сгоревшее говно. Подключаю сенсоры и… Обойдешься без его исходников.

– И тебе не интересно, что он тут делал?

– Не-а. Ты что, надеешься там что-то понять? Давай скобы, закрываем.

– С некоторой помощью пойму.

– Это на чью помощь ты, интересно, рассчитываешь?

Видимо, Ди что-то изобразил ему без слов, потому что Ворон продолжил:

– Брось, чем она тебе поможет? В тюрьме учат не тому, что тут может понадобиться.

– Она знает Нико.

– Я тоже знал Нико, но хрена с два я разберусь, как он все это сделал. Что бы он тут ни спрятал ― ты сам никогда это не найдешь. Скорее, что-нибудь сломаешь. А если ты хоть что-нибудь сломаешь…

Я поняла, что пора проснуться. Я не верила, что Марта Кару сможет сделать декодер, о котором говорил Нико. А если и сможет, то очень нескоро, и они своему сыну, конечно, достанут новые легкие, но вот Тенна может не дожить. И у Анне поедет крыша окончательно, хотя что мне за дело до Анне? Вот если этот Измененный, Владимир Джехона, знает что-нибудь о Вентра…

Я встала.

– Ты прав, ― бросила я Ворону, ― я сама в этом ничего не понимаю. Понимает Нико.

Я успела увидеть, как Ворон с легким щелчком вогнал что-то в глаз пациенту. Ди принялся вытирать что-то с его лица.

– Ох, детка, не хотел тебе говорить, но Нико умер, ― сказал Ворон с сарказмом.

– Заканчивайте с этим типом, и я покажу, что имею в виду.

– Гарантирую, ты удивишься, ― кивнул Ди.

Когда я сказала, что надо подключить мой разбитый комм к компьютеру, Ворон послал меня таким маршрутом, что даже смотаться еще раз в Вессем вышло бы ближе.

– Я это уже делала, ― уговаривала я его. ― Сегодня подключила к компу одной тетки из Сити.

– Ага, так я и поверил, ― кивнул Ворон, стряхивая пепел себе под ноги. ― Забудь об этом, детка. Вот тебе тряпка, убери тут, не стой без дела.

Я взяла тряпку и дезинфектор и послушно принялась отмывать операционный стол. Ди закидывал инструменты в емкость с хлорамином. Ворон курил возле вентиляции.

– Ну правда, мне очень надо!

– А мне надо работать. Где я потом найду гениального наркомана, который после тебя все починит?

– Это технологии Вессема!

– Да? А чего не инопланетян? ― заржал Ворон.

– Бесполезно, ― сказал Ди. ― Я же говорил.

– Нет, подожди. Вот, смотри. ― Я вытащила комм. ― Привет, Нико.

– Привет, Рета, нужна помощь?

– Вот, узнаешь?

– Ух ты, модулятор голоса! Впечатляет.

– Нет. Давай, спроси что-нибудь. Что-то такое, чего я не знаю, а Нико знает.

– Хорошо. Что он слушал, когда работал здесь?

– Нико, когда ты работал у Ворона в подвале, что ты слушал?

– «Криптомнезию», ― ответил Нико, ― песня называлась «Перерождение».

– Точно, ― сказал Ворон, ― один и тот же трек по кругу, я его уже ненавидел, а он говорил, что иначе не может работать. Хотя, ― Ворон прищурился, ― Ди это тоже знает. И ты могла знать, если общалась с этим парнем.

– Ладно, давай то, что больше никто не знает, только ты и он.

Ворон задумался.

– Нико, ― сказала я наудачу, ― можешь сказать что-нибудь такое, что знаешь только ты и Ворон.

– Не могу, Рета, ― ответил он. ― Я не выдаю секретов.

– Чего и следовало ожидать, ― довольно кивнул Ворон. ― Домывай и вали отсюда.

– Нико, я сейчас тут, у Ворона в подвале, и мне очень, очень надо ему доказать, что ты ― это ты. Иначе мне не найти то, что ты сделал, чтобы со мной общаться, и мы не сможем поговорить с Владимиром Джехоной, и Тенна умрет, а Анне убьет кого-нибудь… Нико, пожалуйста, хоть что-нибудь!

– Двадцать два ― шестнадцать, ― сказал он.

– Что? ― не поняла я.

– Скажи это Ворону. Двадцать два ― шестнадцать.

– Двадцать два ― шестнадцать, ― послушно повторила я и подняла взгляд на нашего врача.

Лицо у него было странным. Он молчал, и у меня не получалось хотя бы приблизительно сказать, о чем он думает.

– Ладно, ― кивнул наконец Ворон, и я не сразу поверила. ― Подключай.

― Нико, ты нас видишь? ― спросила я.

– Я вас вижу, Рета.

– Ладно. Теперь… Подключись к местному оборудованию. И посмотри, что тут есть. Я не верю, что у Марты получится сделать все как надо. Так что попробуй предположить, что ты тут делал. И как.

И зачем.

– Я проверяю, Рета.

– Почему ты не веришь, что Марта справится? ― поинтересовался Ди.

Я пожала плечами:

– Может, и справится. Но, боюсь, будет поздно. Тенна уже доходит, честное слово. И Анне…

– А что Анне?

– Они нашли какую-то лазейку в законе, чтобы навешать на нее имплантов, без которых она не выживет, но с ними она не выживет тоже. Помнишь, как она сорвалась в Башне? Теодор говорил, с ней такое бывает. Вспомни, что писала Лукаш про Измененных, у которых обрывалась связь с операторами и их никто не контролировал.

– Но Анне не Измененная.

– Нет, и только поэтому она еще и держится. Но если она сорвется… Она всю жизнь дралась. Представь, что сделает посреди Сити такая машина смерти.

– Лучше бы они ее заранее изолировали.

– Ну-ну. Пойди скажи это Теодору.

– Ты и ее жалеешь, да?

– Эй! ― Я уперла палец ему в грудь. ― Я дитя Гетто, мне неведома жалость!

– А теперь, детишки, давайте-ка вы и мне кое-что объясните, ― вмешался Ворон, о котором я вообще забыла. ― Подведем, так сказать, итоги. Как я понимаю, у вас есть технология создания Измененных, верно? Что-то такое, с помощью чего можно снять все ограничения по имплантам?

– Это сложно, но…

– И это все прибыло к нам прямиком из Вессема?

От угрожающих ноток в голосе Ворона я сжалась.

– И наш приятель Нико, ― Ворон кивнул на мой комм, ― протестировал все это на себе?

– Да, но я понятия не имею, зачем он это сделал. Даже он сам не может объяснить. Я просто надеюсь, что он сейчас разберется.

Ворон покачал головой.

– Послушай, детка, ― начал он. ― Не знаю, хорошо ли ты вообще понимаешь, что происходит, но запомни крепко-накрепко, а лучше запиши в блокнотик. Как только об этом узнает еще кто-нибудь, твоя жизнь перестанет иметь хоть какое-то значение.

– Нико говорит только со мной, ― привычно соврала я.

– А это тоже не будет иметь значения. Поверь, есть очень много способов сделать так, чтобы ты разговаривала с ним на нужные темы. Ты полтора года молчала об этом ― надо и дальше молчать. Дольше проживешь.

– Да мне не так чтобы очень много и осталось. Но я поняла мысль.

– Это хорошо. Потому что мне очень надо, чтобы ты с твоим дружком кое-что для меня сделали.

– Слушай, Ворон, так не… ― начал было Ди, но Ворон остановил его жестом:

– Я добрый доктор. Поэтому в обмен на помощь я, во-первых, никому ничего не расскажу, а во-вторых, разрешу вам поработать с этим оборудованием и сделать то, что поможет остановить сумасшедшую девчонку из Сити. ― Ворон посмотрел мне в глаза. ― Другие будут не такие добрые. Так что соглашайся.

Я повернулась к Ди.

– Он и так не расскажет, ― заявил тот уверенно. ― Но если ты сомневаешься в Марте…

– Да уж, сомневаюсь. Знаешь, я не против помочь. Но нужно спросить у Нико.

– Я завершил проверку, Рета, ― тут же раздался голос Нико.

– И что? Сможем мы сделать все это еще раз, но уже с Владимиром Джехоной?

– Нужно будет разобрать кое-что. ― Я заметила, как помрачнел Ворон при этих словах. ― Но в целом ответ положительный. Я смогу подключить для Владимира Джехоны голосовой модуль. К сожалению, у меня нет образца его голоса, так что имитация будет не вполне точной.

– Это я как-нибудь переживу, ― пробормотала я. ― Что ж, остается дождаться, когда Марта поймет, что самой ей не справиться.

Ждать пришлось недолго ― всего два дня.