Гаспар даже не сопротивлялся, повозмущавшись лишь для приличия, решив безвольно сдаться властям. Его изделия главы города забрали в свои коллекции артефактов. Женщины, обидевшись на такой беспредел, когда их оставили с носом, плюнули на выборы и разошлись по домам.
Только к концу дня выборы нового главы города были завершены. Победил род Изумрудной лозы. Видно, чуть больше переплатил горожанам, сумев оторваться от оппонента с небольшим преимуществом голосов. Глава рода отдал распоряжение по поводу пленного мастера, чтобы того отправили к нему в замок и заперли понадёжнее, не спуская с него глаз. Он прекрасно помнил, как недавно бывший глава Серебристой лозы захватил в плен чужестранцев, явившихся на турнир ради главного приза, и сам в итоге поплатился за это. Сейчас он поступал аналогичным образом. Правда этот дроу не был похож на людей, да и приза на кону не стояло, и артефакты хоть и были сделаны не во втором отражении, впечатлили только домохозяек. Глава Изумрудной ветви решил для начала подавить волю мастера, и лишь потом его расспросить, откуда он прибыл, и что ему было нужно в городе. Рисковать глава не желал, решив перестраховаться, на всякий случай. Гаспара закрыли в темнице, оббитой антимагическим металлом, где, по всей вероятности, держали пленных мастеров.
Он ждал, когда к нему начнут применять своего рода техники подавления воли, но никто не заходил к нему в камеру. Зато кормили довольно вкусно и даже давали компот на десерт, что как раз и было весьма подозрительным. Гаспар проверил еду на яды, но она была не отравлена. На третий день ожидания пленник не выдержал и начал требовать, чтобы к нему пришёл глава города. Он даже устроил демонстративную голодовку, отказавшись пить и есть. У него оставались лишь сутки в запасе, дабы узнать о способе подавления пленников. Бель дала всего лишь неделю, чтобы использовать возможность спасти Оболенского. Минуло всего лишь полдня, как он, не притрагиваясь к пище, ощутил внутри непонятную тягу.
— Что-то не так с этой едой, — почувствовал пленник лёгкое недомогание. У него пересохло во рту, появилось головокружение, и стало ломать тело, словно он заболел. Если бы Гаспар не находился в камере с подавлением магии, он бы давно исцелил все симптомы, не придавая плохому самочувствию серьёзного значения. Но чем больше он смотрел на еду, тем отчётливее понимал, что никто не придёт к нему долгое время, пока он окончательно не станет зависим от наркотического средства, добавленного в пищу. Только выработав зависимость у мастера, можно было приучить его работать за еду. Никакой техники подавления разума не существовало, он зря сюда сунулся, попав в антимагическую ловушку. Необходимо было убираться из клетки, дабы как можно быстрее вернуться в училище. Гаспар не знал, что Оболенский следом за ними ушёл через портал в третье отражение, поэтому сильно нервничал за состояние парня, оставшегося без его поддержки.
Дроу взял себя в руки и не стал поддаваться панике, хотя хотелось всё крушить вокруг, хоть голыми руками. Вот только толку от этого никакого бы не было, метал зубами не перекусить, а ничего ему с собой пронести не дали. Он хотел воспользоваться эльфийской хитростью, узнать стопроцентный способ превращения магов в рабов. Теперь он его знал, но ему от этого было не легче. У Гаспара было три варианта, как действовать, чтобы его, как можно быстрее, из камеры выпустили. Первый — это демонстративно и дальше отказываться от пищи, но вриант этот был однозначно проигрышным. Его самого надолго не хватит, да и к бунтарю никто не сунется в камеру, пока он там не помрёт. Этот вариант был совсем не вариант. Можно было сделать вид, что пленник продолжает есть и пить. Тогда был шанс, что через неделю, другую его выпустят, чтобы сделать своим рабом, который будет до конца своих дней изготавливать артефакты для Изумрудной ветви. Это тоже был вариант так себе, слишком долго придётся ждать, и неизвестно, что окажется сильнее голод или сила воли Гаспара. Оставался третий вариант, делать вид, что он регулярно питается, но отчего-то ему становится всё хуже и хуже. Дальше лежать и не подавать признаков жизни, дабы зашли и поверили состояние здоровья мастера.
Он так и сделал, незаметно еду выкидывал через толчок, а сам демонстративно лежал на полу, сильно скрючившись. Это вскоре возымело должный эффект, к нему в камеру зашло пять охранников и целитель. С таким количеством магов Гаспару было не справиться. Целитель его осмотрел и диагностировал лишь обезвоживание. Он высказался гневно на то, что кто-то сам подсел на компот и обделяет им нового узника. Пленника снова решили вернуть в ту самую, оббитую антимагическим металлом, камеру, вот только Гаспар возвращаться туда не планировал.
— Я там скорее от скуки умру, пока вы дадите мне хоть какую работу. У меня взаперти пропадает желание жить и творить, азвивается хроническая депрессия, что негативно сказывается на когнитивных функциях мозга, превращая творца в овощ, — выдал он неутешительный прогноз своего диагноза. Не зря же Клавдия всех гоняла по терминологии медицинских терминов.
Целитель хоть и не лечил душевных болезней, но понял, о чём хотел сказать пленник. Он решил переговорить с хозяином, дабы обсудить дальнейшее заключение мастера, что на добровольной основе готов начать создавать артефакты.
На следующий день Гаспара поместили к остальным мастерам. В общем бараке стояло более двух десятков кроватей, что напоминало лазарет для инфекционных больных, куда помещали заразных пациентов на время карантина, изолируя от общества. Никакого личного пространства у мастеров не было, да и по казарме всегда ходил жандарм, то есть эльф-надсмотрщик, что следил за порядком. Гаспару досталась кровать прямо у входа, где постоянно дуло сквозняком, и ходил народ туда-сюда до уборной. Благо клозет с душем находились неподалёку. В глазах мастеров читалось пустое безразличие давно смирившихся со своей участью рабов. Зато у всех просыпался лёгкий азарт перед едой. Видно, средство, добавленное в пищу, стимулировало к принятию очередной дозы зависимого препарата.
По вкусу Гаспар догадался, что это было за растение. Листья дурман-древа не только добавляли в качестве приправы в пищу и компот, а также сушили и делали из них табак, за щепотку которого некоторые дроу готовы были сделать все что угодно. Зависимые даже ловили одиноких беззащитных путников и продавали их на кровавом рынке в качестве еды для тех, кто подсел на мясо разумных рас, считаясь гурманами.
У Гаспара появилась идея, и он планировал её претворить в жизнь, как только соберётся покинуть эти казематы. Но для начала он хотел посмотреть, что же создают эти бедолаги для своих господ, и немного перенять драгоценного опыта в искусстве артефакторики.
А создавали они то, что уже когда-то придумали, поставив создание бытовых артефактов на поточность, что клепались для массового использования горожан. Делали они свою работу без огонька, механически, отточив каждое движение до автоматизма. Пробыв в мастерской целый день и наблюдая за работой мастеров, Гаспар перенимал чужой опыт, впитывая его словно губка. Сам же изготавливал при помощи телекинеза заготовки для щипцов, что создавали локоны и прямые пряди одновременно. Эльфы были те ещё модники и перфекционисты, что не могли допустить в своём виде даже лёгкой растрёпанности.
Ночью Гаспар решил покинуть эту обитель зависимых и угнетённых, ведь он уже третьи сутки не ел и не пил ничего. Выскользнув из общей спальни в клозет, там он приоткрыл окно. Неподалёку стояло раскидистое дерево, с помощью которого он и планировал покинуть высокие стены поместья. Но сейчас уходить ещё было рано, он не мог оставить мастеров работать на эльфов до конца своих дней. Гаспар решил подменить порошок с листьями от дурман — древа на листья обычного дерева. Он уже хотел собрать их при помощи телекинеза, но понял, что поднять и перенести тысячу за раз он точно не сможет. Нужна для этого запредельная концентрация, которой дроу не обладал. Ведь для телекинеза, где при помощи разума можно управлять предметами на расстоянии, не особо важен даже вес самого предмета, главное, его удерживать силой мысли.
