Никакой ошибки. У меня появились соседи!

Посередине огорода тянулась стена из крепко переплетенных сухих сучьев. Плотная, высокая, в человеческий рост. Колючая. Появление этого монструозного заграждения, скрывающего от глаз вторую половину участка, по которой вчера по-хозяйски прохаживался мой новый сосед, несколько обескураживало. Когда я засыпала, забора еще и в помине не было.

Скажу больше: утром он тоже не наблюдался. Но стоило отлучиться в погреб, чтобы проверить дозревающее зелье, как безобразная стена уже отбрасывала густую тень на цветущий белый олеандр и скрывала от взгляда мою драгоценную красную бузину!

Кончиком пальца, вспыхнувшего голубоватым магическим свечением, я прикоснулась к ощеренному длинными шипами пруту. Конструкция, как живая, пришла в движение и мигом подросла в высоту еще на ладонь.

– Чудесно, – отряхнув руки, процедила я сквозь зубы, хотя чудесного ничего вообще не находилось, с какой стороны ни посмотри.

У кого-то заводились мыши, а у меня по соседству завелся ведьмак!

Впрочем, совершенно забыла: королевский указ требует строгого политеса между магами, даже если мысленно рассуждаешь о поехавшем кровлей некроманте. Ведьмаков теперь следует величать исключительно «темными чародеями».

Чародеями! Демоны дери.

Ведьмак – он и в тихом Круэле ведьмак. Не успел появиться, сразу принялся наводить свои порядки в моем огороде, как и принято у этих паразит… поразительных людей!

– Что ж, буду считать это приглашением к знакомству.

Наверное, следовало эффектно разобрать шипастую стену на прутики и пройти напрямик, но кто городил, тот пусть образину и убирает. Желательно очень аккуратно, чтобы ни одна травинка больше не пострадала. Иначе расстроюсь и начну добро не приносить, а причинять.

С мрачным видом я зашагала между грядками. Из раскрытой кухонной двери, завидев меня, навстречу бросился восторженный табуретопес Йося. Кусок красного канта, заменявший ему хвост, мелькал туда-сюда, как маятник. Резные ножки бодро цокали по каменным плиткам.

Раньше ножки у него не гнулись, как у любой нормальной мебели. Призрачный пес с грохотом переваливался и скакал, пока не ускакал за мной в овраг и не переломался. Я его починила, как умела: с помощью заковыристых светлых чар и бранных слов. Но с тех пор он стал раздражающе проворным.

– Йося, охранять! – цыкнула неспокойному созданию.

Тонко прочувствовав, что хозяйка сильно не в духе, он неуклюже развернулся и бодренько потрусил в дом.

Понимаю, что светлой чародейке из знаменитого ковена Истванов не к лицу жить с шумной нечистью – отец схватился бы за сердце, – но без Йоси внутри табурет мигом рассыплется, а он мне дорог как символ свободы.

Я направилась к кованой калитке, оплетенной цветущими розами. По пыльной сельской дороге, тянущейся вдоль заросшего густым плющом забора, дошагала до соседского дома и ступила в чужие владения, хотя еще пару дней назад считала их практически своими.

На полу старой веранды по-прежнему валялись прошлогодняя листва и потемневший от пыли тополиный пух. От каждого шага доски прогибались и словно заходились в нервной дрожи. Обшарпанная входная дверь, прежде намертво заколоченная крест-накрест, оказалась раскрытой настежь. Посреди холла с темной лестницей и ободранными стенами зияла проломленная дыра.

С усмешкой я посмотрела на порог. Он считался красной линией, разделом между светом и тенью, который не следовало переступать. По крайней мере, без разрешения хозяина.

Ведьмаков я, конечно, не жаловала, и уродливый забор посреди огорода бесил неимоверно, но кое-какие представления о хороших манерах имела. Пусть они мне и претили. Закон о политесе – чтобы его демоны разодрали! – никто не отменял.

– Кто есть? – позвала громко, но дом отозвался печальным молчанием. – Эй, сосед, к тебе гости пришли!

За спиной раздалось сдержанное покашливание. Я обернулась. Ведьмак незаметно появился откуда его не ждали. В смысле, демон знает из какой дыры, но точно не из той, что украшала холл. Некоторое время мы молчали и разглядывали друг друга.

У него было хмурое, но выразительное лицо. Рыжевато-каштановые волосы торчали в беспорядке. Челюсть покрывала трехдневная щетина. Светло-карие глаза смотрели тяжело и пристально. Развязанный ворот измусоленной рубахи открывал три зарубцевавшихся шрама, похожих на следы от звериных когтей. В руке он держал топор…

Не то чтобы наличие топора меня беспокоило, но некоторую напряженность в обстановку вносило.

– Приветствую темного в Круэле, – проговорила я ритуальную фразу, как и велел королевский указ (да-да, правила общения в нем тоже прописаны). – Надолго ли в наших краях?

– Приехал в родовое гнездо, – кивнул он в сторону дряхлого дома, четко обозначив, что не считает себя временным гостем.

– Значит, всерьез и надолго, – нарочито пробормотала я себе под нос.

Хоть бы одна сволочь из целого бестиария любимых родственников тонко намекнула, что раньше в Круэле жили темные! Я-то гадала, когда с гордым видом покидала родной замок Истван, почему никто не плюнул мне в спину. Оказывается, плюнули и, поди, гаденько радовались.

– Давно здесь поселились светлые? – пристраивая топор к лестнице, искоса глянул сосед. Голос у него был замечательный, мягкий, вкрадчивый. Даже жалко, что такой достался именно ведьмаку.

– Темные отсюда уехали раньше, – спокойно парировала я, спускаясь по скрипящим ступенькам. – А ты, сосед, значит, решил вернуться на историческую родину?

Он выпрямился во весь рост. Пришлось поднять голову, но я не принципиальная и не испытываю комплексов. Источать высокомерие несложно, глядя снизу вверх.

– Так и есть, по родным краям заскучал, – невозмутимо согласился он. – Как поживается светлым на наших землях?

– Прекрасно поживалось, но появился ты и начал тишком наводить свои порядки в моем огороде, – не отказалась я от обмена любезностями.

Не хочет утруждаться манерами – бога ради. Или кому там молятся темные? Они вообще кому-нибудь молятся?

На его лице расцвела нахальная белозубая улыбка.

– В твой огород я не лез. – Ведьмак неопределенно кивнул, видимо, имея в виду педантично поделенный на части участок. – Шагу не ступил.

– А уродливую стену утром гномики построили? – фыркнула я, складывая руки на груди.

– Забор я поставил во избежание недоразумений.

– Каких еще недоразумений? – сощурилась я, не веря, что по-прежнему разговариваю вежливо, хотя уже хотелось скрипеть зубами. – Поверь на слово, я на веревках в огороде исподнее не сушу.

– Не хочу случайно забрести на твою половину, – издеваясь, пояснил он. – Давай жить в мире и согласии, огородная фея, а не как у нас принято.

Огородная фея?! Нет, я, конечно, проглочу ради мира между светлыми и темными в условиях тесного соседства, но запомню. А потом обязательно припомню!

– Уверена, мы станем по-настоящему добрыми соседями, – поддержала я, – но сначала ты уберешь свой забор с моей территории!

– Давай-ка, соседка, я внесу ясность в один вопрос. Здесь все принадлежит мне по праву родового владения. – Он широко обвел рукой, намекая на дом и прилегающую территорию. – Но коль мои предки уступили бывшим жильцам твоего дома земельный надел, я не стал нарушать традиции и щедро оставил тебе половину участка.

– Прекрасно, – улыбнулась я той самой улыбкой, которая как бы тонко намекала, что ничего прекрасного не было. – И ты ведь способен предъявить доказательства?

– А зачем мне что-то доказывать? – с фальшивым недоумением протянул он. – В старых городских летописях все указано. Если не веришь на слово, то поищи.

Не сомневайся, обязательно поищу и ткну тебе в нос этими самыми летописями!

– То есть ты перекроил мой огород, вспомнив о темных временах? – хмыкнула я. – Благодарю, конечно, за щедрость, но кусты-то за твоим забором растут мои. Что будем делать?