Такое ощущение, что я один сплошной синяк, – до такой степени все болело.

Я знала, что завтра утром станет намного легче, но это будет завтра. До него надо дожить. А пока целители лишь помогали мне своими снадобьями наладить регенерацию и восстановить резерв.

Повернув голову, я не особо удивилась, увидев на стуле у стены мрачного декана боевого факультета. Одетый в знакомый темный костюм, он сидел, вытянув ноги и сложив руки на груди. Взгляд темно-карих глаз был красноречивее тысячи фраз. Кажется, Бенедикт уже раз двадцать пожалел о том, что спустился в чашу Разлома, чтобы спасти неудачницу с бытового факультета.

А в самых укромных уголках моей памяти был другой Калеб… Он произносил мое имя хриплым от сдерживаемых эмоций голосом и смотрел золотистым, пробирающим до самых костей взглядом.

– Начинай, – прикрывая глаза, милостиво разрешила я.

Ответом стала тишина.

Пришлось вновь открыть глаза и выжидательно взглянуть на Бенедикта. Чувствовать себя виноватой не нравилось. В глубине души даже всколыхнулась совесть, напоминая обо всех ошибках, которые я совершила.

– Что? – буркнула раздраженно.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – зловеще тихим голосом произнес он.

У меня по телу тут же прошла ледяная дрожь. Словно меня иголками проткнули сразу в сотне местах одновременно.

– Пыталась выжить.

– Вопиющее несоблюдение правил техники безопасности, нарушение целого ряда правил академии ради удовлетворения своих амбиций.

– С техникой безопасности согласна, виновата. Но никаких правил я не нарушала, – возразила я.

– Ты больше не допускаешься в дозор, – все тем же жутким тоном сообщил декан.

Это и понятно. Какой дозор после такого.

– Даже не сомневалась.

– И больше никакого Разлома, – выдал новое решение Бенедикт.

Вот тут я смолчать не могла.

– Не имеешь права.

– Я декан боевого факультета.

– Но не ректор. Ты не можешь мне запретить спуск в Разлом.

– Могу.

И мы оба понимали, что это правда. Может. Всего на две недели, не больше, но вполне достаточно, чтобы все рухнуло и я не получила допуск на экзамены. От одной только мысли об этом внутри все будто заледенело и даже сердце словно замедлило свой ритм.

– Ты так не сделаешь, – прохрипела я едва слышно, облизав вмиг пересохшие губы.

– Почему?

– Потому что я никогда тебя не прощу, – прошептала в ответ, смотря прямо в глаза золотому дракону.

Некоторое время мы играли в гляделки, словно пытаясь понять, как далеко готовы зайти в своей ненависти.

– У тебя сильные ушибы, синяки и несколько ссадин, разрыв коленного сухожилия, но обошлось без переломов, – поднимаясь, сухо обронил Бенедикт. – В лазарете останешься еще на двое суток. Целители должны исключить опасность внутренних кровотечений.

Он не глядя достал часы из кармана брюк, что-то быстро изучил и захлопнул крышку.

– Поговорим с вами, студентка Геррос, после того, как вас выпишут.

– Как скажете, магистр.

И ушел, оставив меня одну.

***

О том, какие сплетни витают обо мне в академии, я услышала от соседок, пришедших меня навестить. Ни о каком позорном падении в чашу Разлома никто ничего не знал.

Судя по слухам, выскочка Геррос решила покрасоваться перед другими, не рассчитала свои силы и попала в засаду теропипосов. Сильно не пострадала, но проведет пару дней под наблюдением у целителей.

Никого данное происшествие особо не удивило. В Разломе и не такое случается. Не одни, так другие попадают в неприятности.

Девчонок больше волновал неожиданно сгоревший северный подъемник, который сейчас усиленно пытались восстановить лепреконы.

– Говорят, это все фениксы, – поделилась Элла.

– Больше похоже на магию огня у драконов, – не соглашаясь, покачала головой Кармина.

– Ну не знаю, фениксы более странные, чем драконы.

– Зато драконы более эмоциональные. Особенно огненные. Это вполне в их духе – взять и сжечь что-нибудь.

– Но зачем? Это нелогично, – заметила Элла.

– Чего ты ожидала от драконов? Они наш клуб «уведами» зовут! О какой логике тут можно говорить?

– А еще новости есть? – вмешалась я, пока их спор не зашел слишком далеко. У меня и так начала болеть голова.

– Ректор опять чудит, – хмыкнула Кармина. – Его вчера видели в термах водников. Он купался там совершенно без одежды!

– Только чешуйками прикрывался, – хихикнула Элла.

Будь проклята моя фантазия. Я смогла это представить! И лапша, которую с трудом проглотила на обед, едва не выскочила обратно.

Фу-у-у-у, какая гадость!

– И опять с хвостом, – продолжила подруга. – Всех водных пикси разогнал.

Водные пикси – это крохотные черные человечки с рожками, торчащими ушками, большими глазками-пуговичками и острыми зубками. Знамениты тем, что обожают воровать вещи и утаскивать их в свое озеро, которое находилось за термами водников.

Создания вредные, но их было искренне жаль. Увидеть практически голого ректора – жуть жуткая.

– А его мать опять буйствует на кладбище, – поделилась Кармина.

– Чья мать? – растерялась я.

– Ректора же, – пояснила она. – Точнее, ее призрак. Она в склепе живет и, по легенде, ждет своего сыночка. А тот все никак не отойдет от дел. Ему уже за пятьсот лет!

– Она обожает устраивать истерики и ругать некромантов за плохие оценки. И не только некромантов. Ей лишь дай повод на кого-нибудь наорать. Жуткая тетка. А еще Блайк бросил Катарину! – торжественно выдала Элла.

– Или она его, – тут же вмешалась соседка, прежде чем я смогла вспомнить, о ком речь.

– Ну нет. Точно Блайк. Иначе почему он тут же начал встречаться с Лачи с факультета некромантии?

Вот эту помню. Та темненькая с рюкзаком, в котором нечисть живет.

– А я еще считала Николаса серьезным студентом, – сокрушенно покачала головой Кармина.

Отлично.

Значит академия сейчас занята обсуждением других новостей и тайных романов. И то, что никто не проболтался о том, что произошло со мной в Разломе, внушало надежду, что еще не все потеряно и есть шанс договориться с Бенедиктом.

Меня выписали через три дня.

Я, распрощавшись с целителями и получив от них ценные указания, только вышла из своей палаты и спустилась по лестнице, как передо мной возник декан боевого факультета.

Никаких тебе: «Здравствуй, Геррос. Как себя чувствуешь?»

– Следуй за мной, – велел дракон, скользнув по мне равнодушным взглядом и быстро отворачиваясь.

Кто я такая, чтобы отказывать самому декану боевого факультета? Он же магистр магии, дракон, а я так… недоразумение с бытового факультета, от которого он все не может избавиться.

– Да, магистр, – сухо отозвалась я.

Хотя никакого ответа от меня и не требовалось. Бенедикт уже шагал дальше по коридору лечебницы, даже не пытаясь удостовериться, пошла я за ним или нет. Знал ведь, что пойду, не могу не пойти.

Мы не стали покидать лазарет. Дракон, хорошо ориентируясь в бесконечных коридорах и переходах, быстро нашел подходящий кабинет для разговора. Открыл дверь, подождал, пока я зайду, и только потом вошел сам, плотно прикрывая за собой дверь.

Ясно, разговор предстоит серьезный.

Неужели опять начнет рассказывать о том, что мне стоит покинуть святая святых и уехать отсюда как можно дальше. Или обвинит в том, что я специально свалилась с обрыва, нарвалась на хурха и устроила переполох? А может, действительно запретит спускаться в Разлом?

– Присаживайтесь, Геррос, – все таким же равнодушно-скучным голосом произнес Бенедикт, продолжая стоять у меня за спиной.

– Спасибо, я лучше постою.

Это был чей-то кабинет. Стол, стулья, шкаф, и все в светлых тонах.

Мне казалось, что я готова к любой теме. Ошиблась. Разговор пошел не о происшествии. Он вообще не имел к учебе никакого отношения.

– Почему ты не вышла замуж за лорда Дандри?

Сунув руки в карманы, я хмыкнула, поняв, что вежливой и спокойной беседы у нас точно не получится. Поизучав пару секунд носки своих ботинок, медленно обернулась.