– Таните Эльбе.

Невольно я припомнила, с какой душевной болью он обвинял женщин в несговорчивости:

– Та самая упрямая девушка?

Он проигнорировал ироничное замечание и терпеливо пояснил, что мы тут пыхтим на общее благо:

– Нужно, чтобы она нашла и прислала записи Хэдлея. Он вел семейную летопись.

Сжав лист, я призвала темную магию. Страница начала гореть не с уголка, как должно, а в центре. На листе появилась дымящаяся червоточина. Она быстро расширилась. Кольцо огня выедало бумагу, оставляя обожженную хрупкую кромку. В воздухе пахло паленой бумагой, кружились затухающие огненные искры.

Магия быстренько лопала письмо и не морщилась, но на краях она неожиданно подавилась. Тление прекратилось. Дыра с молниеносной скоростью начала зарастать, в нее засасывались искры и даже дым. Пару секунд спустя в моей руке снова был зажат целенький исписанный лист.

Некоторое время я сконфуженно разглядывала вернувшее первоначальный вид послание. Ни одной чернильной буковки не смазалось, и строчки по-прежнему радовали глаз педантичной ровностью.

– Попробую еще.

Второй раз опять ничего не получилось. В третью попытку огонь за бумагу не взялся. Ни одной искорки на листе! Зато на стене за спиной у Фентона, как раз на уровне головы, вдруг начала дымиться и расползаться ткань. Дыра росла с поразительной охотой и точно бы обрисовывала вокруг ведьмачьей башки черный выжженный нимб.

Я решила, что это знак, и погасила магию.

– По-моему, пора остановиться.

Тление прекратилось, но, в отличие от письма, стенная ткань не заросла.

Идиотская, в сущности, ситуация. У меня была темная магия, но я ею не владела. Фентон владел, но темной магии у него не было. Нильс даже светлые чары не до конца освоил. В общем, под одной крышей жили три чародея, а банальное письмо переслать некому.

– Отправим с письмом Нильса, – кивнула я на закрытую дверь спаленки, где мирно похрапывал парень, не подозревающий о коварном плане превратить его в посыльного.

– Ты уверена? – как-то странно посмотрел на меня ведьмак. – Не жалко школяра?

– Далеко ехать?

– Полторы седмицы перекладными.

– Далековато… – задумчиво согласилась я. – Думаешь, по дороге заблудится?

– В башню Варлоков.

– Нет, школяр отменяется, – моментально передумала я запускать ученика в ведьмачье логово. – Потом проблем с его заботливой матерью не оберемся. Поищем посыльного в городе.

Только я зашла в спальню и прикрыла дверь, внутренне даже удивляясь, что с некоторыми представителями темных при большой необходимости можно найти общий язык, этот самый «некоторый» снова постучался. Я открыла.

Повисла странная пауза. Некоторое время Фентон молча меня рассматривал, облизнул губы и проговорил:

– Не хочется терять полторы седмицы.

– И что ты предлагаешь?

– У меня возникла теория о нашем обмене. Мы меняемся на всплеске эмоций.

– Хочешь для проверки поскандалить? – с иронией протянула я.

– Не скандалить…

Он бесцеремонно схватил меня за подбородок и, нагнувшись, прижал губы к моему приоткрытому рту. Мигом я почувствовала и его теплое дыхание, и скользящее умелое движение языка. Мы оба замерли с открытыми глазами.

Фентон отстранился и отпустил мой подбородок, но ощущение этого внезапного поцелуя отпечаталось на губах. В сознании щелкнуло.

– Да ты не темный, а бессмертный! – Я без колебаний попыталась заехать ему в челюсть.

Ведьмак ловко перехватил сжатый кулак, накрыв его большой мозолистой ладонью.

– Смотри-ка, сработало, – как-то слишком беспечно хмыкнул он. – Все-таки эффект неожиданности дорогого стоит.

– Даже сломанной челюсти? – огрызнулась я и перевела взгляд с нахальной небритой рожи на наши сомкнутые руки.

Сквозь его пальцы пробивался голубоватый свет возмущенной светлой магии, исходящий от моей руки. Я разом растеряла добрую долю душевного трепета по поводу бесцеремонного поцелуя и, высвободившись, расставила пальцы. Между ними растянулись колкие разряды светлой магии.

– Не благодари, – совершенно обнаглел Фентон.

Не придумав колкий ответ, я окинула его презрительным взглядом и шарахнула дверью так, что сотрясся дом.

Скажите, где найти силы и не скормить этого отвратительного мужика умертвию? Вроде ведет себя как нормальный человек, но вдруг – раз! – и снова превратился в паршивого ведьмака.

Но с другой стороны… ведь сработало.

Утром я проснулась не от солнечного света, льющего в окно, и даже не от гомона птиц, обрадованных хорошей погодой. А от запаха еды! Три года в моем доме по утрам пахло зельями разной степени зловонности, а сегодня в воздухе разливался аромат кофе, гренок и чего-то еще, вызывающего просто зверский аппетит.

Не отрывая голову от подушки, я вытянула руку и призвала магию. Пальцы заискрились знакомыми с детства чарами. Как в сказке, от поцелуя проснулась добрая колдунья.

Правда, целовал меня не принц, а ведьмак, наверное, поэтому настроение было, мягко говоря, пакостным. Так сказать, издержки преображения. Зато эта колдунья была способна принять горячую ванну, не бегая туда-сюда по лестнице, с первого этажа на второй, по-идиотски таская воду в тазике! Достаточно просто использовать заклятие.

В общем, пусть ведьмак пока ходит с зубами. Я всегда их успею выбить чугунной сковородой.

Но, открыв дверь маленькой ванной комнаты, я замерла на пороге. Чудесные розовые полотенца, своим нежным колером тонко намекающие, что принадлежат особе женского пола, жалко свисали с крючков насквозь мокрыми тряпками. Я сама ими не пользовалась, привесила только ради создания уюта, но мужики не преминули вытереть мокрые, прости господи, рожи! Банка с угольной пастой для чистки зубов стояла открытая, овальное зеркало было заляпано, край раковины усеивала сбритая мужская щетина.

Однако даже щетину можно пережить. Когда-то я снимала отвратительные проклятия, со вчерашнего дня знала, какие на ощупь волосы у умертвий, и вообще никогда не страдала брезгливостью, но… В медной ванне на гнутых ножках в мутной илистой жиже плавала рыба.

Самая настоящая, речная.

На секунду я прикрыла глаза и который раз за последние несколько дней попыталась представить себя проклятой гладью мертвого озера. Что б оно ожило и заново омертвело!

Перед мысленным взором появился заросший камышом пруд. Сознанию отчего-то требовалось узнать точный адрес водоема, откуда приплыл щедрый улов.

Потерпев полное фиаско в самоуспокоении, я открыла глаза и рявкнула на такой громкости, что, наверное, злой клич спугнул с дуба ворон, долетел до Круэла и заставил какого-нибудь случайного прохожего осенить себя божественным знаком.

– Нильс!

Школяр появился в рекордное время, словно от ужаса мгновенно освоил искусство перемещения в пространстве без портальных амулетов. Одет он был по-простому: в широкие штаны, простую рубаху и мой кухонный фартук в горошек, с большой натяжкой завязанный бантиком на спине.

– Учитель, что с вами случилось этим добрым утром? – с трудом дыша, выпалил он.

– Хочу задать неловкий вопрос.

– Вы вчера сказали, что только темным магам вход в ванную запрещен! – мгновенно принялся каяться он. – Но я-то с рождения светлый и не могу из бочки, как верховный. Мне надо привыкнуть к деревенской жизни.

– Это и так ясно. Ты скажи, почему в ванне рыба?

– Какая рыба? – моргнул он и, начиная наливаться нездоровым румянцем, приблизился к ванне. – Ой, правда, рыбка. Смотрите, какие тощенькие окуни…

– Вылавливай, – сдержанно перебила я поток неуместной радости.

– Руками?! – ужаснулся он. – Живую рыбу?

– Можешь взять сачок.

– Где?

– Понятия не имею. Никогда не занималась рыбалкой.

– Я тоже! – проскулил он.

– Чудесно, – кивнула я. – Получишь новый опыт.

Он растерянно проследил, как я двумя пальцами подняла с раковины открытую банку с зубной пастой, взяла из вазочки щетку для зубов и шагнула к двери.