Закари насильно сунул мне в руки злосчастный букет, едва успела подхватить.

– Что мне прикажешь с ними делать? – все еще чуток удивленная, уточнила я.

– Да запихни… – сорвался он.

– Куда?

– Сама придумай! – Он раздраженно цыкнул и вроде собрался уйти, оскорбленный в лучших чувствах, но помедлил. – Ах, еще кое-что забыл, милая!

Внезапно Торстен положил руку мне на затылок и резко придвинулся. Мы замерли. Он всерьез надумал устроить представление с лобызанием перед целым потоком четверокурсников, среди которых был Айк.

– Не смей, – грозно прошептала я.

Пальцы покалывало от светлой магии. Кажется, даже в узком зазоре между нашими телами от напряжения искрил воздух. Уголок пунцовых губ Закари нервно дернулся. Зрачки стали вертикальными, а глаза снова – злыми.

– Я не спрашиваю разрешения, Марта.

Секундой позже разряд прокатился по колючим стеблям, и розы разлетелись, выстрелив Закари в лицо. Невольно он отшатнулся и убрал руку. Мир вокруг нас замер. В воздухе кружилось и опускалось облако алых лепестков. Не долетая до пола, разрушенные светлой магией, они рассыпались прахом.

Восторженный развязкой, зрительный зал ожил, и из лектория бабахнули бурные аплодисменты.

– Доволен, Торстен? – процедила я.

– Более чем, милая, – отозвался он, снимая с рукава лепесток, и растер его между пальцами.

Случаются дни, когда лучше не вставать с постели, а если уж встал, то не выходить из комнаты. Запереться, никому не открывать и, по заветам шаманских манускриптов, обложиться еловыми венками, отпугивающими неприятности. Но я вышла в люди, а теперь стояла с засохшими колючими ветками в руках, утром представлявшими собой неплохой, в сущности, букет.

Ошпарив Торстена ледяным взглядом, я припечатала шипастые прутья к его груди. Закари не пошевелился, даже не поморщился, и те ссыпались нам под ноги. Да еще издевательски жалобно хрустнули под ботинком, когда с каменным лицом я вошла в лекционный зал.

Быстрый взгляд в сторону Айка, прямо сказать, настроения не улучшил. Парень, с которым мы вроде как помирились, что-то с хмурым видом черкал в блокноте. Не иначе как рисованием останавливал себя от благородного мордобоя с Закари Торстеном, но, скорее всего, просто злился.

– Дорогая подруга, спасибо! – Эмбер ухмыльнулась и отсалютовала термосом с кофе. – Я так не веселилась со времен вашей с Торстеном войны. Поняла, что жизнь снова заиграла яркими красками.

Одарив синеволосую ехидну выразительным взглядом, я плюхнула ей на колени лежащую на стуле сумку и села. Закари из коридора испарился, а остатки роз превратились в кучу пепла.

– Готова поспорить, все гадают: у вас роман или новый виток вражды? – чуть склонившись, охотно продолжила делиться впечатлениями Эмбер. – От вас искрило.

– Это были светлые чары, – буркнула я, прекрасно понимая, что пожалею о магии.

Собственно, карма нагнала меня почти мгновенно. С часовым боем в лекционный зал вошел магистр по темным искусствам и немедленно объявил, что чувствует в воздухе светлую магию. Дескать, волосы на голове шевелятся. Фигурально выражаясь. Он был безнадежно лыс.

– Госпожа Варлок. – Он вперил в меня тяжелый взгляд. – Еще одно предупреждение, и вы отправитесь практиковаться к своим лучшим друзьям-чародеям в Эсвольд.

Золотое правило гласило: если можешь промолчать, то сомкни челюсти и промолчи. Магистр Мэдлей был не только язвителен, злопамятен и лыс, как коленка младенца, но еще являлся деканом нашего факультета. Ей-богу, лучше прикусить язык, не мычать и не дышать.

Сама виновата, даже свалить не на кого. Могла бы сдержать светлую магию и по-простому отходить Торстена проклятущим букетом. Пусть это несколько противоречит легенде о серьезных отношениях, но, как говорит моя ненаглядная маменька после каждого громогласного скандала с отцом: чем хуже ссора, тем слаще примирение. Утверждение спорное, однако план-то рабочий.

Всю лекцию я старалась не шуршать страницами, не скрипеть пером и по возможности дышать через раз. Едва занятие подошло к концу и народ начал собираться, как Айк стремительно спустился с верхнего ряда. На ходу запихивая в сумку блокнот, он зашагал к выходу.

– Эмбер, встретимся в столовой, – подхватывая свои вещи, бросила я подруге и припустила следом за Айком.

Коридор, как всегда, быстро заполнялся студентами, и Вэллар терялся за чужими спинами, словно специально пытался спрятаться. Добраться до него не удалось. Ловким прискоком староста группы перерезал дорогу и зачастил рядом.

– Варлок, скажи, куда ты отправила Стоуна? – взмолился он. – На лекции его не было. Приходится таскать его вещи.

Справедливо говоря, он действительно тащил две заплечные сумки. Первая болталась на одном плече, вторая – на другом.

– Он в общежитии, – уверенно ответила я, стараясь не выпускать из поля зрения Айка.

– Нет его там.

– Тогда отлетел на кладбище к четвертому ректору, – предположила я.

Уверена, что после моего триумфального появления во время утреннего кофе ныне действующий ректор намертво замуровал ведьмовской круг и, возможно, успел сменить ковер.

– В каком смысле? – опешил староста.

– В прямом.

– Считаешь, он того… – он зачем-то показал пальцем в сводчатый полок, – не пережил?!

– Не поняла. – Я действительно остановилась и посмотрела на однокурсника как на полоумного.

– Надо звать некромантов? – шепотом уточнил тот.

– Староста, почему ты у меня спрашиваешь, нужны Стоуну некроманты или не нужны? – вызверилась я. – Спроси у самого Стоуна. Он лучше знает. Передавай ему привет, когда найдешь.

Я махнула рукой и припустила за ускользающим Вэлларом. Тот, как назло, не сбавлял шаг, словно куда-то смертельно опаздывал и не хотел, чтобы его задержали.

– Айк, подожди! – все-таки позвала его, хотя всегда считала глупым окликать человека в толпе.

Думала, что из принципа не остановится, но Айк действительно притормозил и обернулся. Его острым взглядом можно крошить лед или протыкать насквозь двуликих чародеек.

– Что ты хотела, Марта? – с прохладцей в голосе спросил он.

– Может, все-таки поговорим? – стараясь не допускать раздраженных интонацией, предложила я.

– Ладно, давай поговорим. – Айк направился к первому попавшемуся свободному кабинету, на притолоке которого не светилось никаких надписей, и толкнул дверь. – Заходи, Марта.

Пустые классы и лектории всегда вызывали во мне странное чувство. Они словно существовали в параллельном пространстве. В них останавливалось время и поселялась гулкая тишина. Чистые парты, исписанная доска – все замерло в настороженном ожидании.

– Полагаю, я должна объяснить, что произошло перед лекцией, – начала я, и мои слова эхом разнеслись по кабинету.

– Ты сейчас скажешь, что это не то, о чем я подумал?

– О нет! Это как раз то, о чем ты подумал! – пылко подтвердила я.

– Что у вас с Торстеном все взаправду, а я задеваю рогами притолоку?

За каким-то демоном я посмотрела на его макушку, словно светловолосую голову с идеальной стрижкой действительно венчали закрученные спиралью демонические рога.

– А ты разве не подумал, что Торстен – придурок? – осторожно уточнила я.

– Нет, демоны дери! Вы на редкость убедительно изображаете любовь! Сразу и не поймешь, что она фальшивая.

– Мы правда не стараемся! – отказалась от любых притязаний на достоверность. – Кто знал, что он притащит на лекцию веник?

– Марта, – перебил Вэллар холодным голосом, – давай возьмем паузу.

Показалось, что я ослышалась. В животе вдруг завязался такой крепкий узел, что во рту появилась горечь.

– Говоря о паузе, ты ведь имеешь в виду не паузу в разговоре, так? – проговорила я. – Ты хочешь расстаться?

Айк нервно почесал бровь.

– Никто не говорит о расставании, Марта! – резковато опроверг он. – Взять паузу – не значит… совсем разойтись.