— Мурмур, ты почему такой слабый? — раздался голос Велиала, но затормозить и как-то отменить или перенастроить перемещение Мазгамон не мог.

— Потому что все верят в святого Юрчика, а не в него, — донёсся с другой стороны задумчивый голос Асмодея. — Мурмур, как ты мог так лажануться…

Мазгамон рухнул на что-то мягкое и очень громкое. Открыв глаза, он увидел, что лежит на Юрчике, который всегда был его вместилищем, когда демон появлялся в Аввакумово или где-то рядом с этим проклятым местом.

— Добро пожаловать на землю номер тринадцать, спасибо, что воспользовались услугами Астрального перемещения, — глупо захихикал Мазгамон, понимая, что в этот раз самогон из мухоморов распределился по его организму и пока выветриваться не собирался. Он сполз с барахтающегося и осыпающего его проклятьями тела, поднялся и только потом обернулся, встречаясь взглядом с Велиалом. — Ой, я так рад вас всех видеть, вы даже не представляете!

Мурмура перенесла меня прямо ко входу в приёмный покой Аввакумовской больницы.

— Иди домой и проследи, чтобы моя мать и тёща никуда не выходили и никого не впускали. Если будет нужно, Барона заставь их ненадолго усыпить.

Курица наклонила голову набок, вслушиваясь в мои слова, а потом исчезла с лёгким хлопком. Я же помотал головой, стараясь прогнать шум в ушах, всегда возникающий после подобных перемещений.

Пока я стоял, приходя в себя от мгновенного переноса, на крыльцо выбежала Настя. На секунду остановившись, она бросилась ко мне, повиснув на шее и всхлипывая. Я обнял её, позволил себе на мгновение уткнуться в пахнущую антисептиками макушку, но практически сразу отстранил, обхватив за плечи и глядя в глаза.

— В клинике только экстренные службы почему-то на ногах остались, остальные вповалку целое отделение занимают. Медикам специально глазное отдали, чтобы от других изолировать. По каким-то очень уж извращённым законам подлости мы почему-то болеем всегда хуже и необычнее других, — сказал я, и Настя серьёзно кивнула мне в ответ.

— У нас тоже только Саша ещё не заразился, его водитель Володя и я, — тихо произнесла она. — Мне так страшно, Денис. Мне никогда ещё не было так страшно.

Раскат грома заглушил её последние слова. Я медленно повернулся в сторону Мёртвой пустоши и внимательно посмотрел на вновь проступившие тени трёх всадников.

— Почему их трое? — пробормотал я, пытаясь вычислить, где эти дятлы трудолюбивые сейчас находятся, хотя бы приблизительно. — Может быть, поэтому никто ещё не умер?

— О чём ты говоришь? — в глазах Насти промелькнула настороженность.

— Я должен пойти туда, — и я махнул рукой в сторону Пустоши. — Не спорь, так нужно, — прервал я её возражения, мягко закрыв рот ладонью. — Но прежде, мы с тобой должны пожениться.

— Что? — Настя несколько раз моргнула.

— Мы должны пожениться, — повторил я серьёзно. — И это тоже не обсуждается. Даже если наши матери нам этого никогда не простят. Ты должна быть замужем, если со мной что-то случится.

— Денис… — она цеплялась за меня, глядя с нарастающим ужасом. — Не говори так.

— Настя, ты знаешь, кто я, и прекрасно понимаешь, что просто так я никому не дамся, но не могу исключить случайности. Всё-таки те трое — очень серьёзные противники, если дело дойдёт до драки, например, — я притянул её к себе и поцеловал в лоб. — Хотя они предпочитают кляузы писать в высшие инстанции, чем разбираться напрямую. Так что считай, что я просто перестраховываюсь. В Аввакумово есть хоть кто-то, кто способен совершить обряд?

— Отец Порфирий, — Настя немного от меня отстранилась. — Он проводил обряд венчания Дмитрия с Ольгой.

— Да я его помню, и никак не могу понять одной вещи: почему в явно христианском мире не верят в ангелов и мало верят в демонов? — я тряхнул головой, чтобы прогнать неуместные мысли. Настя нахмурилась, не понимая, о чём это я бормочу, и я не стал забивать ей голову своими мыслями. Если всё закончится благополучно, вот тогда и поговорим. — Где сейчас отец Порфирий и почему он здесь?

— Он в храме, — тихо ответила Настя, не глядя на меня. — Приехал сразу же, как только я заявила о начинающейся эпидемии. Пытался настроить помощь, но сам свалился. Отказался занимать койку в больнице, и его отнесли в храм. Саша каждые два часа ездит проверять, как у него дела, чаще не получается.

— Надеюсь, у него не коклюш, не дифтерия, не паротит и не холера, в общем, не всё то, что помешает ему провести обряд, — хмуро произнёс я, поднимая взгляд на вышедшего на крыльцо Сашу.

— У отца Порфирия ветрянка, — ответил он на мой невысказанный вопрос. — Здравствуйте, Денис Викторович. Зря вы сюда приехали, — добавил он совершенно серьёзно.

— Это моя земля, и здесь сейчас находятся самые дорогие мои женщины: мать и жена. Так что я обязан здесь находиться. Это мой долг, — я потёр лоб. — Саша, у меня к тебе просьба. Довези нас с Анастасией Сергеевной до храма, а потом подгони туда мою машину.

— Вы куда-то собрались ехать? — Саша смотрел очень пристально, и от этого слишком серьёзного для него взгляда становилось слегка не по себе.

— Да, на Пустошь. Все ответы там, — и я снова обернулся, когда раздался очередной раскат грома. — Так что, отвезёшь нас?

— Конечно, — Саша кивнул и махнул рукой в сторону гаража.

Володя, видимо, наблюдал за ним, потому что не прошло и минуты, как к нам подъехала машина.

— Здравствуйте, Денис Викторович, — высунулся из окна бледный, осунувшийся водитель. Они все очень устали и не видели конца этим бесконечным гонкам.

Я кивнул ему в знак приветствия и залез в салон, затаскивая следом Настю.

В маленькой церквушке, которую пафосно называли храмом, никого не оказалось. К своему удивлению я увидел одиноко стоящую перед алтарём Кольцову, мрачно разглядывающую суровые лики святых.

— А вы ещё спрашиваете, почему мы в ангелов не верим, — тихо произнесла она, спиной почувствовав, как мы приблизились. Да, молодость у Алевтины Тихоновны была та ещё, слишком бурная. — Так ведь нет их, когда они так нужны. А слова — это просто слова, их мало для полноценной веры.

Она развернулась и внимательно на нас посмотрела.

— Вот кого-кого, а вас я не ожидал здесь увидеть, — спокойно произнёс я, не опуская глаз под её пристальным взглядом.

— Я Порфирию настойку принесла из листьев сильфия. Он вроде не умирает пока, Марьяна говорила, что при не смертельных болезнях должно помочь, — ровно ответила Кольцова.

— Что случилось? Вы знаете, что произошло? — тихо спросил я.

— Эти старые дуры потащились к дальним замкам, — с горечью ответила она. — Решили воспользоваться временным затишьем на Пустоши. Если бы я была здесь, то сумела бы их остановить. Во всяком случае, постаралась бы сделать так, чтобы они не хватали ручонками своими загребущими что ни попадя.

— И получилось бы? — я так и знал, что кто-то разбудил какой-то древний артефакт. Оставалось выяснить, какой именно, и заблокировать его.

— Всегда получалось, — она жёстко усмехнулась. — Да чего тут говорить, — она махнула рукой. — А вы жениться никак собрались? Тоже верно. Дитё не виновато ни в чём, а клеймо ублюдка — оно всегда очень неприятное.

— Спасибо за поддержку, — ядовито ответила Настя. — Будете свидетельницей?

— А куда деваться, здесь больше нет никого, кто мог бы поспособствовать, — и Кольцова очень искренне улыбнулась.

Тут за алтарём приоткрылась дверь, и вышел священник. Я с трудом его узнал. В тот раз он был уверен в себе и, можно сказать, холёный. Сейчас же перед нами стоял измождённый тип с лихорадочно блестевшими глазами и высыпаниями на лице. Я покосился на свою змею. Она светилась не переставая, но здесь и сейчас я ничем не мог ему помочь.

— Что вам нужно, дети мои? — спросил он скрипучим голосом.

— Мы хотим пожениться, — твёрдо ответил я. — Это возможно?

— Я смогу провести обряд, только усечённый, на полноценный мне, боюсь, не хватит сил, — немного подумав, ответил отец Порфирий, даже не поинтересовавшись причиной такой спешки. — Только свидетельство о браке потом отдельно получать надо. Я бумагу напишу, что обряд по всем правилам был произведён, так что проблем не возникнет.