Вся столица сейчас обсуждала нашествие ангелов, что до основания разрушили усадьбу какого-то князя. Почему-то мужчины были на стороне этих самых ангелов, радуясь разрушению особняка зажиточного князя, который ещё оказался смутьяном и пошёл на прямой конфликт с императором.

— Чей именно особняк разрушили до основания? Как зовут этого князя? — нехорошее предчувствие заставило Оболенского старшего подойти и задать этот вопрос. Хотя интуиция была абсолютна уверена, что дома у него больше нет, и возвращаться ему будет некуда.

Когда князь вошёл с

замирающим сердцем в открытые ворота, готовый увидеть разрушенную усадьбу, то был сильно удивлён, обнаружив свой дом в целости и сохранности. Он медленно пошёл к дому в полной темноте, так как во дворе больше не горели фонари. Дверь оказалась незапертой, позволив беспрепятственно войти внутрь. Найдя выключатель, князь им пощёлкал, но свет так и не зажёгся. Дом казался пустым, в нём было слишком тихо. Его не встретили ни охрана, ни обслуга, что выглядело весьма подозрительным. Ещё Оболенский не услышал во дворе питомцев, что всегда издавали звуки, когда кто-то заходил в усадьбу. Его сын говорил, что таким образом они приветствуют всех знакомых людей, и молчат, когда проникает посторонний, чтобы тихо откусить ему голову.

Что-то в доме было не так, он это чувствовал, но не мог объяснить. Жалел и злился одновременно, что вовремя не смог вернуться в поместье, и вся обслуга покинула дом, хотя он им заплатил на месяц вперёд. Вспомнил про алконоста, что обитала в саду, и открыл в одной из комнат окно, желая услышать сладкий голос девы-птицы. Света в саду и оранжерее тоже не было, стояла полная тишина, давившая неприятно на душу. Ещё князь ощутил какое-то несоответствие, что бессознательное уже считало, а мозг ещё не мог переварить информацию. Закрыв глаза, он постарался мысленно успокоиться, дабы понять, что его во всём этом смущает больше всего.

«То, что нет света, вполне объясняемо, слуги, покинув дом, должны были отключить его от питания. Питомцев могла забрать Кайла на время, чтобы за ними удобнее было ухаживать. У семейства Беллами есть крепкие загоны, специально предназначенные для таких монстров. Алконост либо спит, раз нет света в саду, либо кто-то из ребят тоже забрал её к себе временно. Тогда что же меня так беспокоит?» — князь попытался закрыть окно, из которого сильно тянуло холодом, и замер на месте. Совсем недавно, после того, как вороватый алконост стащила божественные артефакты из комнаты сына, он заменил во всём доме окна на усиленные рамы и бронированные стёкла, установив сигнализацию. Теперь ничего этого не было, рамы были, как прежде. С момента их установки прошло более двух месяцев, что отметало версию об откате времени. Да и все божественные артефакты пропали. Видно, сын, чтобы избежать очередного прорыва в пространстве, спрятал их в иных отражениях. Как маг, он не мог найти этому объяснение. От вспыхнувшей догадки мурашки пробежали по спине князя, ему захотелось спросить у Кайлы, не она ли отстроила его особняк заново? После смерти сына девушка целую неделю возводила склеп вместе с рабочими. Она создала уникальные камни с пожеланиями учеников магической академии на языке третьего отражения. Бредовая мысль, что усадьба была отстроена заново, не давала князю покоя.

— Но как тогда такое возможно? — он снова вышел во двор, чтобы через портальную арку сходить к семейству Беллами в гости. Вот только самой арки не обнаружил, словно её здесь никогда и не было.

Это лишь подтвердило его теорию, что с его домой явно что-то произошло. Он включил телефон, что держал две недели отключённым, и набрал номер сына. На том конце пошли длинные гудки, словно абонент продолжал пользоваться устройством.

— Папа, привет. Хорошо, что ты вернулся домой. Я смог восстановить по памяти нашу усадьбу, но не смог подключить электричество и подать воды в трубы, для этого уже сам наймёшь нужных специалистов. И переставай пить, неужели ты смог поверить в то, что твой сын просто умер? Мне нужно срочно уйти ненадолго в нулевое отражение, так как ангелы похитили весь мой отряд, а Оркус взял в заложницы Анастасию. Когда спасу всех, то обязательно вернусь домой. Очень скучаю по тебе и сильно люблю. А ещё я попробую найти маму и попрошу вернуться к тебе. Ты меня хорошо слышишь? — Оболенский старший промычал что-то невнятное, комок застрял в горле, а по лицу текли слёзы. Князь не смог совладать с чувством радости, до сих пор не веря в то, что его сын по-прежнему жив…

Передвигаясь сквозь отражения, Таисия в который раз ругала себя за то, что решила отомстить бывшему хозяину, поставившему на неё печать подчинения. Оркус в теле Маклауса шёл за ней следом, не давая свернуть и оставить его одного в тенях. Ещё она костерила демонов, что тоже решили отомстить древнему старикашке за разрушенные дворцы и унижение. Все они недооценили ум и хитрость того, кто умел веками скрываться, выжидать и копить знания, дабы в нужный момент отомстить двум владыкам из мира демонов. Именно из-за своей недальновидности она попалась в ловушку и умерла. А ведь считала себя настоящей убийцей, неглупой девушкой с магическими способностями. А умерла от ядовитого дротика, выстрелившего в ловушке, подстроенной Оркусом. Мало того что сама умерла, позволила архимагу завладеть телом любимого парня, заставив того покончить с собой. Но и это ещё не все последствия её необдуманного шага. Оркус хитростью и коварством проник во дворец и завладел кровью Анастасии, пока та безмятежно спала, полагаясь на дворцовую стражу. За два дня Оркус почти осушил её силы, цесаревна с трудом двигалась и совсем перестала есть. Древний старик смог разобраться в воспоминаниях мага крови, чьё тело он занял недавно и применил новые знания, взяв под контроль принцессу. Это он сделал, чтобы получить рычаг давления на Таисию, что являлась подругой Анастасии. Пока Оркус находился в теле Оболенского, он смог изучить отношения ребят внутри группы и теперь точно знал, что Таисия не бросит умирать свою подругу и попытается спасти остальных членов отряда. Вот уже неделю как они вдвоём молча шагают по изнанке, не пытаясь даже общаться друг с другом. Скоро должны оказаться в мире демонов, где проведут двое суток, восстанавливая силы. Потом снова отправятся в путь, чтобы впервые достигнуть рая, где обитают сплошные ангелы. Раньше Оркус не мог из-за сильно развитого источника передвигаться по теням, боясь их разрушить и оказаться в безвременье и пустоте. Сейчас в теле обычного мага он запросто шёл за девушкой, что пыталась управлять своим гневом, стараясь держать эмоции под контролем.

Вывалившись с изнанки на твёрдую безжизненную землю, тянувшуюся до самого горизонта, Таисия свернулась в позу эмбриона и тут же уснула. Маг крови не стал так беспечно укладываться спать, хотя сил у него тоже не было. Каждый шаг по изнанке отнимал колоссальное количество энергии, словно человек шёл по морскому дну, преодолевая плотность воды и испытывая на себе давление. Сейчас даже мир демонов, где давно уже не было никакой растительности, в сравнении с изнанкой, казался благодатным местом. Оркус потянулся до хруста в косточках, чувствуя разницу между бывшим тысячелетним телом и нынешним, которое было все же намного крепче. Маклаус был далеко не молодым магом крови, хотя долгое время поддерживал себя за счёт поглощения сил у окружающих. Оркус за две недели восстановил часть утраченных ресурсов и теперь смог позволить себе путешествие по изнанке. По-старчески скрипя, больше по привычке, чем на самом деле, он, отойдя на полкилометра, стал создавать по периметру ловушки для возможных гостей. Архимаг применял не только магию крови, но и магию тлена, что практически восстанавилась, создав в новом теле устойчивый контур. До былого могущества было ещё далеко, но начало уже положено. С помощью магии крови и выстреливающих игл, была установлена сигнализация. Как только враг пересечёт периметр, у них будет несколько минут, чтобы уйти в тень. С помощью магии тлена он создал по окружности яму шириной в несколько метров, наполненную прахом. Превратив землю в ничто, замаскировал глубокую яму, что тоже должна была задержать тех, кто нарушит периметр. Только после этого Оркус позволил себе растянуться на голой земле и заснуть крепким сном, держа руку на пульсе.