Пока этот не очень сытый, но уже очень добрый чародей, сломавший все теткины шаблоны, разливал по бокалам игристое вино, я полюбопытствовала:

– Тебе настолько не понравился Холт, что ты решил отпраздновать его отъезд?

– У меня есть серьезный разговор.

Святые демоны, он надумал меня бросить? Но с каких пор чародеек кормят – чем там, кстати, кормят? – морепродуктами, чтобы потребовать разорвать брачное соглашение? Наверное, думает, что я, как мужик, наемся, захмелею, потеряю бдительность, а потом меня можно бросать расслабленную. Не выйдет!

Не догадываясь, что я почти убедила себя, будто проклясть его неподвижностью – это вовсе не прихоть и не страшная месть за разрыв, а острая необходимость, он устроился за столом.

– О чем ты хотел поговорить? – Я одарила его такой улыбкой, что другой бы сбежал из покоев, догадываясь, что сейчас романтический ужин при свечах превратится в кровавую бойню в темноте.

– Может, сначала поедим?

– Нет. Вино тоже будем пить потом. Если будет за что выпить… – не изменяя все той же улыбке, намекнула я, что готова к любому повороту событий, но если этот самый поворот мне не придется по вкусу, то кто-то вино будет смаковать, а кто-то им захлебываться (он). – Итак?

С неуловимой усмешкой на устах Калеб откинулся на спинку стула, посмотрел, как хрустальные грани бокала в его руке преломляют свет. Перевел на меня обжигающий взгляд и вымолвил:

– Я хочу заключить сделку, темная Истван.

«О да! – с восторгом отозвалась темная сила. – Благословите, демоны, покровители чародеев, эту минуту!»

– Какую? – Я тоже взяла бокал и откинулась на спинку, пытаясь принять небрежный вид.

Поменьше заинтересованности, Эннари! Не спугни!

– Ты выйдешь за меня замуж до первого снега, а я взамен пообещаю сделать тебя самой счастливой женщиной в Сартаре.

– Не пойму, ты мне делаешь официальное предложение?

– Да, – согласился он.

– А для чего магическая сделка? Отменить ее ты сможешь только лет через десять.

– Прекрасно! – кивнул Калеб. – Целых десять лет ты не сможешь сбежать от меня ни к одному темному гаден… разорвать отношения. А когда подойдет срок, мы заключим новую сделку, и так до конца нашей жизни. Если что, сегодня днем я оформил последнюю волю на посмертие.

Какая прелесть!

– Но мы будем жить в Грэм-холле, – потребовала я.

– Все, что ты пожелаешь! – неосторожно пообещал он, рановато расслабившись.

– Я желаю открыть в нем школу для одаренных детей. Сначала один класс, а потом как пойдет.

Улыбка Калеба несколько померкла.

– В поместье?

– Думаешь, у меня ничего не выйдет? – уточнила я.

– Меня пугает как раз то, что у тебя несомненно все выйдет… – Он склонился к столу и спросил шепотом, словно нас кто-то подслушивал: – Но скажи, Энни, когда твои ученики разнесут особняк, где мы будем жить и растить наследников?

– Уверена, ты что-нибудь придумаешь. Так ты все еще хочешь заключить сделку?

– Несомненно.

Мы встретились глазами. В его зрачках отражался свет, отчего казалось, будто в них сверкают звезды. И выглядел он невероятно красивым, дьявольски привлекательным, только моим.

– Да будет так! – четко произнесла я заветные слова.

От бурлящей радости темной силы задрожали свечи, и по комнате затанцевали инфернальные тени.

– Так что, я должен подписать договор кровью? Провести какой-то ритуал? – полюбопытствовал Калеб.

– Сделка заключена, – уверила я.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Я внимательно за ним следила, не пропускала ни одного жеста. Как он поднес к губам бокал, сделал глоток, нахмурил брови и бросил быстрый взгляд.

– Что-то в голову пришло, – вымолвил он. – Я теперь считаюсь твоим темным прислужником?

«С ума сойти! – захлебывалась радостью магия. – У нас есть первый темный прислужник! Счастье-то какое! Теперь можно и жить, и проклинать, и творить черные дела. Добро опять-таки причинять лучше на пару с прислужником…»

– Нет, конечно, – с честным видом покачала я головой. – Ни в коем случае. Ты же не в услужение продавался…

Школа для одаренных детей «Грэм-холл» открылась через два года. Отремонтированный особняк, накрытый десятком щитов от всевозможных стихийных бедствий, наполнился духами-хранителями, темными прислужниками и юными школярами.

Путь к признанию, уважению и доверию был непростым, но все действительно удалось! А когда удавалось плохо, любимый муж останавливал меня от желания проклясть какую-нибудь… светлую Истван, строящую козни из замка на другом конце Сартара.

Пусть в нашей жизни с Калебом были разные дни, хорошие и плохие, мы жили счастливо.

И шумно.

Иногда со скандалами.

Зато никогда не скучали!

Кстати, Эбигейл действительно вернулась в Истван, когда мы переехали на юг, и все-таки организовала пансионат для светлых чародеек имени пресветлого Парнаса. Учебное заведение просуществовало год и закрылось. Почти все ученицы сбежали из светлейшего замка в трещащий по швам Грэм-холл.

И если вам кажется, что я по этому поводу злорадствую, то – поверьте – так оно и есть!

© Ефиминюк М.В., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

«Приходит чародей к храмовнику и слезно жалуется на жизнь:

– Святой брат, жизнь – боль! Ученики – бездари, нечисть отбилась от рук, жена пилит и пилит! Что делать, святой брат?

– Чародей, заведи дракона, – приказывает тот.

Приходит чародей к храмовнику через месяц.

– Святой брат, сил моих нет! Ученики – бездари, нечисть отбилась от рук, жена пилит и пилит! Еще этот поганый дракон в доме! Жрет, спит и нападает на соседей. Он скоро меня разорит! Что делать, святой брат?

– Чародей, убери дракона!

Возвращается чародей к храмовнику еще через месяц и светится от счастья:

– Святой брат, ученики – бездари, нечисть отбилась от рук, жена пилит… Но дракона-то больше нет!»

Анекдот от светлой чародейки Агаты Истван.

Июльская ночь шла своим чередом, и ничто не предвещало жизненных потрясений. На очаге булькало зелье. Через край котелка на дощатый пол стекал густой розоватый дым и тянулся в сторону раскрытой кухонной двери. Он стелился между кустами и грядками выхоленного огорода, отчего казалось, будто мой кукольный домик и участок затопил кровавый туман. Жутковатое зрелище, буду честной. Да и запах стоял соответственный, как в покойницкой.

Цветастый табурет Йося, одержимый духом песика, запахов не чувствовал, но на всякий случай спрятался в чулан под лестницей. Призрак прежней хозяйки дома Петуньи, полноправно владеющий посудным шкафом, категорично заблокировал дверцы. Я сбежать не могла, хотя хотела бы, желательно в сторону кровати. Но демонское зелье красоты мало что смердело, так еще и требовало внимания. Приходилось по-простому спасаться от зловония у раскрытого окна. На улице пахло чуть лучше, чем в кухне.

На другой стороне участка высилась мрачная махина соседского дома. Брошенный хозяевами много лет назад, он ветшал от времени, зарастал густым плющом и гнусно портил дивный сельский пейзаж. Особенно по утрам, когда спросонья хотелось красоты и простора, а не полинялого уродства с заколоченной дверью и покосившейся, засыпанной прошлогодней листвой верандой.

Я широко зевнула в ладонь… да так и замерла с приоткрытым ртом. В окне второго этажа в заброшенном доме вспыхнул свет. Мелькнула чья-то тень.

На секунду показалось, что от ядреных паров у меня начались причудливые видения. Отвисшую челюсть я все-таки подобрала и даже глаза потерла, чтобы четче разглядеть неожиданное явление. Свет, нахально разрезающий густую сельскую темноту, действительно горел.