На перрон вбежали скоровики с носилками, а ко мне подошёл врач.

— Что тут у нас? — и он хмуро кивнул на мужика, которого уже укладывали на носилки.

— Асистолия, скорее всего, — я пожал плечами и показал фонендоскоп. — Вот с этим сложно было определиться.

— Понятно, — ответил врач и кивнул в сторону Мазгамона. — А с этим что? Ему помощь не нужна?

Мазгамон в это время носился по перрону и орал:

— Да! Я сделал это! Я оживил человека без магии! Вот этими вот руками! И… и ртом! И это не то, о чём все подумали!

— Первая удачная реанимация, — я натянуто улыбнулся.

— А-а-а, — протянул врач понимающе. — Бывает.

И он ушёл, чтобы в машине начать делать необходимые мероприятия пациенту, начиная с ЭКГ. Я же подошёл к Мазгамону, который в этот момент обнимался с сёстрами Николая Довлатова, тихонько тиская их под шумок.

— Веди себя прилично, они твои сёстры. И да, я сумею передать о твоих похождениях Асшу. Боюсь, твоя недокурица тебя в этом случае не спасёт, — прошептал я, оттаскивая его от той самой, которая что-то говорила обо мне.

— Не порти момент моего триумфа, — он посмотрел на меня и вздохнул. — Ладно, я тебя понял. Ты меня приютишь?

— Ага, сейчас. Поедешь домой и будешь усиленно штудировать память своего вместилища. Потому что, Мазгамончик, если ты решишь остаться здесь, то тебе придётся учиться. Так что, встретимся в Академии, — и я похлопал его по плечу, гнусно улыбаясь, видя его растерянную морду. — Бывай.

И я пошёл к ожидающему меня отцу, чтобы уже ехать домой, объясняться насчёт моей помолвки и просто отдохнуть.

— Ты хоть знаешь, кого спас? — улыбнулся отец, передав мне Мурмуру и беря мой чемодан.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Да и какая разница?

— Разница есть, особенно когда спасённый является вновь назначенным губернатором Тверской губернии. Так что, если ты снова загремишь в Аввакумово, то будешь знать, к кому обращаться в случае сложностей, — и отец, посмеиваясь, пошёл к выходу с перрона, а я поплёлся за ним.

Похоже, сама судьба никак не хочет меня выпускать из этого проклятого Аввакумово. А ведь мне ещё Мёртвую пустошь надо обследовать. Я всё-таки контракт заключил с личем. Ладно, буду думать об этом потом, а пока домой. Что-то я устал, и мне точно не помешает хоть немного отдохнуть.

— То есть в каком смысле ты отказываешься мне помогать? — Велиал опешил от такой наглости этого грешника, и теперь стоял, изумленно рассматривая душу Кузьмы Кольцова.

Бестелесный дух, которого привели в допросную по распоряжению Падшего, чьи руки и ноги плотно стягивали дьявольские кандалы, гнусно усмехнулся, глядя призрачными глазами на Велиала.

— А мне, простите, господин Велиал, это зачем? — прищурился Кузьма. — Что такого вы мне можете сделать, чего не испытала моя душа за последние десять лет в Аду?

— Я могу тебя уничтожить. Окончательно и бесповоротно, — задумчиво проговорил Падший, вчитываясь в личное дело Кольцова. Конечно, уничтожить душу без созыва специальной комиссии и личного приказа Люцифера он бы не смог, но припугнуть стоило. По своему личному опыту Велиал прекрасно знал, что окончательно умирать практически никто и никогда не хотел.

— Очень буду признателен, — искренне улыбнулся он, потерев руки и звякнув при этом цепями. — А то в адском котле мне жариться уже наскучило. И вообще вам нужно изменить систему наказаний, слишком пресно и скучно так проводить своё посмертие. Нет перчинки, я бы сказал, огонька не хватает.

— Ты что несёшь? — Велиал подозрительно покосился на Кузьму Афанасьевича Кольцова.

— Всё как есть говорю. Вы же, хозяева Преисподней вниз в отдел наказаний редко спускаетесь, вот и не знаете, какие дела там творятся, — улыбнулся Кольцов. — А все ваши пытки да истязания устарели уже несколько веков назад. Некоторые это вообще как курорт воспринимают.

— Ты надо мной издеваешься, — наконец, понял Велиал, захлопывая пухлую папку, где были подробно описаны грехи Кольцова при жизни и разработанная система наказаний в посмертии. Он даже не знал, кто кому мог бы дать фору по совершенным грехам: Алевтина или её такой бесстрашный супруг.

— Да как вы могли такое подумать обо мне, господин Велиал, — усмехнулся Кузьма. — Какие вы там подробности хотите узнать, я так и не понял, про женушку мою ненаглядную, стерву подлючую, или про меня?

— Про обоих, — процедил Велиал, вновь открывая дело. — И хватит ломать комедию, ты всё прекрасно понял с первого раза, — задумчиво произнёс Падший, прикидывая варианты, но так и не находя способа разговорить этого мерзкого старика. Может, и права была Алевтина, что траванула своего не такого уж и благоверного муженька. У него вот после нескольких минут общения с ним руки так и чесались оторвать призрачную голову от не менее призрачного тела.

— А вам это, простите, зачем? Не то чтобы это было важно, просто так интересуюсь, — хохотнул Кольцов. — Вы же создатель суккубов и инкубов, вы лучше любого смертного знаете, как доставить удовольствие любой женщине, — прищурился мужчина.

— Академический интерес! — рявкнул Падший. — Я знаю, что с тобой сделаю, — самодовольно улыбнулся Велиал, а в его глазах вспыхнуло адское пламя. Посмотрев в глаза архангелу, Кузьма подобрался и решил про себя больше не кривляться, потому что опасностью повеяло вполне осязаемой.

— Ну не томите, — когда пауза затянулась, дух не удержался и закатил глаза.

— Я тебя освобожу и переведу к себе рядовым сотрудником. Послужной список у тебя хороший, через пару сотен лет станешь низкоуровневым инкубом…

— Это что ж, вы от кнута к прянику что ли перешли? — присвистнул Кольцов, после такого предложения уже готовый рассказать всё, что так хотел услышать Велиал.

— Не перебивай, когда с тобой разговаривает Падший архангел, — елейным голосом проговорил Велиал. — Когда твоя Алевтина умрёт, она попадёт сюда, к нам, там вообще без вариантов. Я уже договорился, что она будет работать у меня, посмотрим, возможно, я ей даже какой-нибудь отдел отдам в подчинение. Слишком бойкая она, быстро всех построит.

— То есть вы сейчас намекаете, что и после смерти она будет мне мозги клевать⁈ — взвился Кузьма, подпрыгивая на месте, потрясая кулаком. — Ни за что! Эй, дежурный, веди меня обратно! — замолотил он в дверь цепью.

— Ты совсем, что ли? — вскинул брови Велиал. — Это тебе Ад, а не какая-то человеческая тюрьма. Так что, будешь мне помогать?

— Нет. Я знаю эту гадюку, она меня везде найдёт, даже если ты её подле себя держать будешь. На цепь её не посадишь, она найдёт способ, чтобы тебя ею придушить, пока ты на секунду отвлечёшься, — тряхнул головой старик. — Даже несмотря на то, что ты чуть ли не самое могущественное создание во Вселенной.

— Тогда говори, что ты хочешь? Считай, что я могу исполнить сейчас любое твоё желание, — выдохнул Велиал, понимая, что угрозами и пытками этого грешника не сломить.

— Тут два варианта: либо меня отправляй на Небеса, либо эту стерву. Но чтобы мы больше никогда ни при каких условиях не встретились, — топнул ногой дух.

— Неожиданно, — протянул Велиал, внимательно разглядывая Кузьму Кольцова. Это ж что Алевтина с ним такого непотребного делала, что одно упоминание об их теоретической встрече, приводит его в такую панику.

— Веди меня обратно, а этой швабры чтобы здесь не было. Принесёшь мне официальное подтверждение, что Небеса её забирают, тогда и поговорим.

Всю дорогу до дома мы молчали. Отец время от времени посматривал то на меня, то на Мурмуру, о чём-то напряжённо думая. Наконец, когда мы уже подъезжали к дому, он тихо произнёс:

— После того, что я увидел на вокзале… Денис, все эти слова про спасение жизней всегда были для меня чем-то возвышенным и не относящимся к реальной жизни. Но когда ты там… Он ведь был мёртв, когда упал?

— Да, клиническая смерть, — неохотно ответил я. Как обычно, после успешной реанимации накатила апатия. Никакого триумфа не было, была чудовищная усталость и странная опустошённость. Хуже было бы только в том случае, если бы вытащить этого мужика не получилось.