— Не всё так плохо. Ни один демон, даже бывший, не согласится остаться на Небесах, — вклинился в разговор Велиал, наконец-то узнавший все особенности эксперимента братьев. Пока их мотало по мирам, Асмодей раскололся полностью, не выдержав их совместного с Мурмуром прессинга.

— Ты действительно так думаешь? После того на что мы его обрекли? Если бы я знал про этот пунктик, мы бы выгнали его отсюда как-нибудь менее травматично для психики демона-перекрёстка, — скривился Асмодей, вспоминая тот разнос, который он устроил Фурсамиону во время изгнания.

— Значит, так, на верху приказали закруглить этот несогласованный эксперимент и вернуть всё на свои места, не нарушая больше естественного порядка вещей, — Люцифер сложил на груди руки, глядя почему-то на Велиала. Смотреть на Асмодея в истинном облике, и тем более на Мурмура, ему не слишком хотелось. — Небеса уже собирают делегацию и как только найдут подходящие вместилища, спустятся вниз, чтобы переманить наш эксперимент под номером тринадцать к себе. Мы не должны этого допустить.

— А что мы можем сделать? Встать по обе стороны от него и подзывать к себе, как собачку, чтобы та выбрала сторону? — насупился Асмодей.

— Если понадобится, то так и поступим! — рявкнул Повелитель. — Всё, у вас пятнадцать минут, чтобы выпить чашечку кофе, привести себя в порядок, принять душ, а то от вас какой-то кошатиной воняет, и выдвигаться на тринадцатую землю, пока Небеса не навешали ему лапшу на уши первыми.

— Но…

— Никаких «но». Думай пока над тем, как будешь унижаться перед Фурсамионом, чтобы он не послал тебя сразу же, как только тебя увидит, — резко прервал брата Люцифер. — Сегодня всё, наконец, закончится, и я навсегда забуду про эту проклятую тринадцатую землю. Ну, по крайней мере, на ближайшие лет сто.

— И мне тоже с вами идти? — поинтересовался попятившийся к двери Мурмур.

— А, знаешь, нет, ты сделаешь только хуже, — махнул Люцифер рукой. — Да, чашечка кофе мне тоже, похоже, не помешает.

— Отпусти меня, животное! — вздрогнув, я повернулся на вопль, раздавшийся у открывшейся двери. — Да отпусти меня, птица! Или ты не птица? Да куда ты меня тащишь, курица⁈

Мурмура весьма целенаправленно запихивала в Тёмную башню упирающегося Мазгамона. Демон отчаянно сопротивлялся, не желая входить в подозрительное строение, центральный зал которого чем-то напоминал огромную ритуальную комнату. Меня он не видел, продолжая цепляться за косяк и вопя уже что-то нечленораздельное. А вообще интересно, похоже, даже Мурмура не может телепортироваться сюда напрямую, только где-то неподалёку от башни, иначе как ещё можно объяснить такую сцену?

— Хватит вырываться, лучше подойди сюда, — произнёс я довольно тихо, но мой голос разнёсся по всему залу. Акустика здесь была сделана на совесть, любой шорох был прекрасно слышен, так что мой голос Мазгамон расслышал и даже сумел понять, о чём я говорю.

— Ох, это ты, Фурсамион, — он выпрямился и решительно подошёл ко мне. Мурмура на всякий случай шла за ним, чтобы в любой момент предотвратить попытку бегства. — После повального нашествия куриц я уже совершенно не различаю, где какая и кому принадлежит. Как хорошо, что ты меня нашёл. Я так нуждаюсь в твоей помощи! — и он упал мне на грудь, судорожно всхлипнув.

— Так, Мазгамончик, соберись. Давай остановим конец света, а потом плотно займёмся твоей очередной, скорее всего, надуманной проблемой, — я решительно отодвинул от себя всхлипывающего демона и только сейчас осознал, что с ним что-то не так, совсем не так. — Мазгамон?

— Я бы рад был надумать такое, но почему-то моего скудного умишки на подобное не хватает! — заорал он и развернул ауру.

В зале сразу же стало светло. Ослепительно яркий белый свет озарил каждый тёмный уголок, заглянул в каждую щёлку, образовавшуюся в ходе нежалеющего никого времени. Я прикрыл глаза рукой, чтобы не получить ожог сетчатки, и со смесью ужаса, нервного смеха и отвращения осмотрел огромные белоснежные крылья новоявленного ангела. Новоявленного и наверняка неучтённого в ангельском реестре. Мазгамон издал вопль, полный боли и страданий, свернул ауру и теперь стоял напротив меня, закрыв лицо руками.

После ослепительного света в зале стало очень темно, и я долго моргал, пытаясь приспособиться к сменившейся обстановке. Наконец зрение адаптировалось, и я смог разглядеть интересующие меня детали, ошарашенно протянув:

— Ого. Ну что могу сказать, кажется, кто-то назаключал совершенно бескорыстных сделок, не заботясь о последствиях. Признайся, Мазгамон, как на духу, ты фактически творил добрые дела, даже не помышляя о поднятии уровня, так ведь? Я готов поспорить, что ты в эти моменты не думал о своей выгоде, а просто шёл по пути наименьшего сопротивления: заключив сделку, ты избавлял себя от лишних телодвижений и напрягов, — я потряс головой, пытаясь прогнать летающие перед глазами мушки.

— Ничего подобного! — возмутился он, отняв ладони от лица, а потом нахмурился и очень выразительно задумался. — Это произошло после небольшой сделочки с Вертумном, а он…

— А он бог, Мазгамон, — стараясь не рассмеяться, проговорил я, глядя на то, как вытягивается лицо бывшего демона, видимо, начавшего понимать, что именно он натворил. — Слабенький, полузабытый, но всё же бог, — я интенсивно протёр лицо, совершенно не понимая, что делать с этой ходячей катастрофой. — В уставе, кажется, был какой-то скрытый пунктик про поднятие уровня демона перекрёстка соразмерно силам с заключаемым договор объектом. Видимо, это не слухи, а вполне реальный факт.

— Что мне делать, Фурсамион? — простонал Мазгамон.

— Понятия не имею, — я потёр лоб. — Представиться Гавриилу? Ты вообще представляешь, какой вой поднимут сразу две канцелярии?

— Почему так произошло, а? — он посмотрел на меня взглядом побитой собаки. Этот взгляд очень хорошо вязался теперь с его ангельской сущностью. — Я бы не отказался измениться так же, как ты, стать кем-то наподобие Падших — в какой-то мере это было бы круто, но не вот так! Никто никогда не превращался вот в это после сделки с мелкими божками!

— А кто-нибудь на твоей памяти вообще додумывался заключать подобные сделки? — вопросом на вопрос ответил я.

— Не знаю, я не интересовался, — буркнул он. — И вообще, почему твои крылья не побелели?

— Я уже сказал, — и я снова потёр лоб. — В любом моём поступке, кроме, пожалуй, парочки, — быстро добавил я, вспомнив Ирину, — всегда присутствовала изрядная доля эгоизма. Я никогда не забывал о том, что сделки, помощь, да даже спасение жизней — это плюс моей карме и уровню. Ты же делал это совершенно бескорыстно. Как ты вообще выжил в Аду с таким мировоззрением?

— Как я покажусь Асшу в таком виде? — продолжал скулить Мазгамон. — Фурсамион, я пытался открыть экстренный выход, но не могу! Я могу открыть межмировой портал, но дорога домой мне закрыта!

— Потому что такие визиты нужно согласовывать, ты же не архангел. Это они могут спускаться и подниматься, когда вздумается, и то, необходимо согласование, чтобы визги не выслушивать, — я повернулся к шкатулке. — Давай, прекрати уже рефлексировать и иди сюда, ещё одно доброе дело тебе уже вряд ли повредит. А потом подумаем, как тебе домой попасть. В крайнем случае попросим кого-нибудь тебя сбросить. Это на самом деле легко — нахами Гавриилу, и привет, Преисподняя. Вспомни неудачника Вельзевула, который, говорят, просто мимо той заварухи шёл и попал под раздачу.

— То-то он такой агрессивный всё время, — пробормотал Мазгамон, подходя ближе. — Что это?

— На самом деле, что угодно, — я обошёл постамент со шкатулкой по кругу. — Забавно, стоило тебе появиться, и этот надоедливый шёпот стих. Видимо, в занудности с ангелами сложно спорить.

— Не называй меня ангелом, — попросил Мазгамон. Я внимательно посмотрел на него и кивнул.

— Хорошо, не буду. Ты видел, что творится в Тверской губернии?

— Могу судить только по Аввакумово, но ничего хорошего, — буркнул Мазгамон. — Это с этой штуковиной связано? — он указал на шкатулку.