Свежие фрукты, видимо, из той самой корзины, стояли в большой вазе в самом центре стола: яблоки, груши, цитрусовые, драконий фрукт… Невнятная зеленая дуля с коричневыми крапинами, название которой никак не удавалось вспомнить.

В замке, где живет ядовар, алхимик и прочие представители ведьмовской братии, с детства учат не совать в рот разную гадость. Эта самая дуля в горошек выглядела очень подозрительно. Не удивлюсь, если Айша в конечном итоге пустит ее на варенье, а получится ядовитое зелье.

– Спасибо, Закари, – распевным голосом поблагодарила крестная, и живая татуировка у нее на лице перетекла с виска на скулу. – Уверена, Марта сказала, что ничего не нужно – вы не на смотринах.

С ума сойти! Шесть лет в замке не живет, а знает меня как облупленную. Страшная женщина!

– Но я же догадывался, что шел на смотрины, госпожа деканесса, – светским тоном вымолвил он.

– Естественно, – развеселилась она. – Вряд ли вам нужно мое благословение, но разглядеть тебя поближе стоило.

В этот момент я как раз изображала заботливую влюбленную девушку и, стараясь не накапать на стол, ложечкой накладывала в его кружку с чаем прозрачно-янтарный цветочный мед.

– Закари любит мед, – пояснила Айше, когда восьмая ложка растворилась в огненном напитке. – Так ведь?

– Ты знаешь мои вкусы, милая, – невозмутимо согласился он и поднес чашку к губам. От маленького глоточка его зрачки резко сократились: превратились в узкие вертикальные щелки и мигом обратно покруглели.

– Слишком сладко? – уточнила я с невинным видом.

– Нет-нет. – Закари кашлянул в кулак, видимо, поперхнувшись вязкой сладостью. – В самый раз.

Крестная смотрела с откровенным любопытством и вдруг огорошила:

– Вы в ссоре?

– Нет! – ответили в два голоса.

Не объяснишь же, что мы действительно не в ссоре, а заключили вынужденный мирный договор и с переменным успехом пытаемся найти общий язык. Выходило по большей части паршиво.

– Понимаю. – Она задумчиво покрутила в руках чашку и посмотрела прямехонько на меня так, словно пыталась прочитать мысли. – Непривычно жить в мире, в котором больше не надо скрываться. Верно? Испытание свободой всегда самое сложное.

Казалось бы, замечательная фраза для окончания первого официального визита, но мы с Закари только появились, так что пришлось поизображать горячо влюбленных еще некоторое время.

По дороге к общежитию дождь, весь день осыпавший Деймран мелкой моросью, вдруг хлынул холодным злым ливнем. Не спасал даже раскрытый Закари невидимый купол-зонт. Сверху-то не лило, но от хлестких косых струй пальто напитывалось влагой.

– Давай переждем, – предложила я.

– В оранжерею? – Закари указал на длинное стеклянное здание с дугообразной крышей, подсвеченное изнутри огнями.

Торопливо, стараясь обходить особенно большие лужи, а где обойти не удавалось, проскакивая по ним на цыпочках, мы добрались до дверей оранжереи. Внутри пахло влажной зеленью и сырой землей. По крыше шумно колотил дождь. По стенам стекали ручейки воды, отчего на узкой гравийной дорожке, подсвеченной тусклыми фонариками, танцевали неровные тени.

– Ты в курсе, что оранжерея считается местом для свиданий? – спросил Торстен.

– Только не ударяйся в светлые воспоминания, – отряхивая пальто, с насмешкой попросила я. – Уверена, ты здесь часто бывал, энергичный садовник…

В подтверждение его слов из-за кустов донесся недвусмысленный стон. Я резко прижала ладонь к губам и округлила глаза, стараясь сдержать смех. Закари согласно кивнул, дескать, что поделаешь с прозой жизни, если в общежитии селят по двое. Махнув рукой, одними губами я беззвучно скомандовала:

– Пойдем.

И в просвете между ветками взглядом наткнулась на жарко целующуюся пару. Возможно, они не слышали нас из-за стука дождя, или этим двоим было откровенно плевать на внешний мир и любые его проявления. Но парнем, без колебаний задирающим юбку незнакомой девчонки, оказался Айк.

Пожалуй, единственное, что я почувствовала, – нечеловеческое изумление, а следом в груди обжигающим комом вспыхнула ярость. Дыхание перехватило, на кончиках пальцев затрещали искры светлой магии.

Крепко сжав мой локоть, Торстен заставил перевести взгляд в его серьезное лицо.

– Закари, тебе лучше уйти, – холодно ответила я и аккуратно высвободила руку. – Не делай этот момент еще унизительнее.

Он не настаивал и больше не останавливал: бросил тихое «как знаешь» и действительно вышел на улицу.

Между тем Айк, увлеченный жарким непотребством, начал избавляться от свитера. В подсвеченном тусклыми огоньками полумраке замаячила обнаженная спина. На пояснице темнел заметный синяк. Видимо, приложился во время игры.

– У нее ты спросил разрешения, прежде чем задрать юбку? – громко спросила я.

Любовники замерли на секунду и отскочили друг от друга, словно их окатили ледяной водой. Девушка принялась судорожно одергивать платье. Вэллар попытался обратно натянуть свитер, но от поспешности неловко застрял в горловине и выругался в сердцах:

– Святые демоны!

– Да если бы! – У меня вырвался злой смешок. – Это всего лишь я.

Айк все-таки справился с одеванием и повернулся в мою сторону. Девчонка просто сжимала расстегнутый пуговичный ряд на груди и осоловело хлопала глазами. Губы казались блеклыми и опухшими. Вся помада осталась на лице Вэллара.

– Ты что здесь делаешь? – слишком агрессивно для парня, пойманного на измене, вопросил он.

– Любуюсь тем, что делаешь ты, – холодно отозвалась я и обратилась к девушке: – Брысь отсюда! И вещи прихвати.

– Айк… – Она попятилась, пытаясь спрятаться у него за плечом.

– Сейчас же! – рявкнула я, теряя терпение.

Фонарики, воткнутые в землю, замигали. На кустах вспыхнули искры светлой магии и с шелестом пробежали по мясистым листьям, заставив их съежиться в стремительном увядании. Казалось, что в вечнозеленой цветущей оранжерее пакостная осень полосой расчеркнула густые кусты.

Искра перекинулась на свитер Айка и мгновенно проела дыру в плотной вязке.

– Полегче! Ты нас всех угробишь! – воскликнул он, пытаясь стряхнуть ладонью чары разрушительного старения. От его руки в воздух разлетались клоки темной магии.

Светлая половина во мне – та самая, нетерпимая и вообще ни разу не светлая, – недовольно рокотала. Говорили, что она досталась мне прямиком от матери-основательницы ковена Агаты Варлок, в девичестве Истван. Однажды в ярости она разнесла замковую башню. Если родные правы, то целостность добротной академической оранжереи была под угрозой.

Усилием воли я погасила магию, но гнев продолжал давить на грудь. Пришлось отойти, чтобы не видеть взъерошенной парочки. Между тем дождь на улице унялся, барабанная дробь по стеклянной крыше прекратилась. Воцарилась напряженная тишина. Когда на дорожке за моей спиной зазвучали быстрые шелестящие шаги, я успела вернуть хладнокровие.

– Марта, – позвал Айк.

Он стоял на безопасном расстоянии, прятал дыру на свитере под застегнутой курткой. Волосы торчали в беспорядке, лицо перемазано в помаде, в глазах светилось сожаление.

– Так вот что в твоем представлении пауза в отношениях, Айк? – тихо спросила я.

– Марта, послушай… – Он нервно взъерошил спутанную шевелюру пятерней. – Все праздновали. Хейзер предложила прогуляться. Мы оказались здесь, а дальше – наваждение…

– Какая неинтересная история. – Я запрещала себе злиться и тщательно выбирала слова. – Мне восхититься или посочувствовать?

– Да брось, ты тоже не святая! – неожиданно вызверился он. – Осуждаешь меня, но сама хороша. Вы с Торстеном везде появляетесь вместе.

– И он ни разу не лез мне под платье, а штаны у него всегда накрепко застегнуты! – рявкнула я. – Из нас двоих именно ты изменил, Айк. Не надо сваливать свои заслуги на Торстена, у него своих хватает.

– Ты его защищаешь? – возмутился Айк. – Из-за него все полетело в демонову топку!