— У него есть козырь в виде некой Алевтины Кольцовой, — хмыкнул владыка Ада, поудобнее садясь на полу. — Как я понял из её дела, она в своё время очень успешно руководила этим отрядом престарелых охотниц и не дала бы убить своего любовничка.

— Какие страсти, — хлопнул в ладоши Асмодей. — А даже боюсь спросить, куда вляпались три самых могущественных существа, раз бежали без оглядки на последствия.

— Да заткнись ты, — поморщился Велиал, переводя взгляд на распахнувшуюся дверь.

В кабинет вплыли четыре фигуры под недоуменными взглядами собравшейся здесь верхушки Ада и Небес. Облачённый в белый плащ всадник подошёл к обломкам стола и, наклонив голову, задумался. После чего он развернулся и сунул какие-то бумаги Люциферу, а потом Михаилу и, развернувшись, направился к выходу, где его ждали молчаливые братья.

— А кони где? — спросил Велиал, не сводя взгляда с нематериальных фигур.

— Возле входа. Сюда нас верхом не пропустили, — ответил первый всадник, остановившись и внимательно разглядывая Падшего.

— Какая досада, — покачал головой Велиал, потеряв к ним интерес.

— Это что такое? — прочитав то, что передал ему всадник, удивлённо спросил Михаил, в то время, когда Люцифер всё ещё увлечённо дочитывал первую страницу.

— Докладная, — невозмутимо ответил второй всадник.

— Я вижу. И зачем мне докладная на Велиала, прогнавшего вас с земли номер тринадцать? Я ему что могу сделать? — начал выходить из себя Михаил из-за абсурдности всей этой непонятной ситуации.

— Принять меры, — пожал плечами всадник в белых одеждах.

— О, да. Я был таким плохим мальчиком, вы должны меня наказать, — усмехнулся Велиал, прищурившись. — Я даже хочу посмотреть, как вы это собираетесь сделать, — улыбнулся он.

— Да хрен с ним с Велиалом! — вспылил Люцифер. — Это что? — он скомкал второй листок и бросил его в первого всадника. — Вы совсем с ума сошли? «Демон Фурсамион совместно с демоном Мазгамоном высказали непочтительное отношение к вестникам грядущего апокалипсиса, прибегнув к физическому воздействию в виде курицы по прозвищу Мурмура», — процитировал он сквозь зубы написанное. — У вас в башках вообще опилки? Фурсамион не демон!

— Он был демоном! — повысил голос второй всадник. — И, между прочим, до сих пор числится сотрудником твоей Канцелярии, Асмодей! Развели бардак, а мы должны пробираться сквозь этот канцелярский беспредел!

— Это уму не постижимо, — пробормотал Велиал, прикладывая руку ко лбу. — Похоже, когда эти два клоуна собираются вместе, они понижают умственные способности всех находящихся с ними рядом существ. Вы вообще, что всё время делите? Горшок? Первый клинок? Тешите своё непомерное эго? Я понял. Всё дело не в вашей силе и гоноре. За вами подчищают и присматривают эти четверо, а вы своим тлетворным влиянием просто делаете людей на землях слишком тупыми, чтобы они не могли противиться низменным чувствам. Да я сейчас себя чувствую Мазгамоном, а ведь я всего лишь провёл с вами наедине несколько часов. Как может противиться целая земля, когда вы там бойни устраиваете десятилетиями? Отец, прости меня, я не думал, что ты можешь быть таким жестоким, наказывая меня ими! — возвёл он глаза к потолку. — Да мне спокойнее было запертым в клетке сидеть тысячи лет, чем несколько часов общаться с ними!

— Всё сказал? — буркнул Михаил, прожигая брата неприязненным взглядом.

— Нет, но остальное ты не поймёшь, — махнул рукой Велиал, снова закрывая глаза.

Раздался оглушающий звон, и прямо с потолка полился яркий ослепляющий свет. Четыре всадника попятились, но за пределы кабинета не вышли, с любопытством глядя на бесплатное представление. Велиал открыл глаза и удивлённо смотрел, как прямо посреди кабинета материализуется знакомая фигура.

— Я Метатрон, глас божий, — стены кабинета задрожали, и в белой вспышке появилась фигура архангела.

— О, кажется, кто-то долетался, — хмыкнул Велиал, поворачиваясь к побледневшему Михаилу. — Всё, лети отсюда. Ты нам здесь своим присутствием воздух портишь…

— Мне не нужен Михаил, — Метатрон повернулся к резко захлопнувшему рот Велиалу. — Я прибыл за тобой.

— Эм, что? — Падший вжался в спинку дивана. — Я не…я был хорошим Падшим архангелом.

— Кто-то, похоже, договорился, — нервно хихикнул Михаил, но тут же замолчал под пристальным взглядом Метатрона — высшего и самого могущественного архангела.

— А, простите, в чём причина такого интереса к моей персоне? Последний раз мы виделись, хм, очень давно. Меня тогда изгнали и заковали в цепи на тысячелетия, — прошептал Велиал.

— На тебя поступила жалоба, Велиал.

— Вы, козлы, на меня жалобу на самый верх накатали? — вскочил на ноги Падший и повернулся к начинающим перешёптываться всадникам.

— Мы следовали инструкции, — ответил третий всадник и вышел первым из ставшего тесным кабинета.

— Инструкции, — рассмеялся Велиал. — Какие нахрен инструкции⁈ Так, как я выгляжу? — он повернулся к насупившемуся Люциферу, начинающему сразу думать о том, кем ему заменить брата. Подходящих кандидатов не было, все были не настолько отбитыми на голову и беспринципными сильными тварями.

— Убого, — ответил Метатрон, разглядывая запылённую и местами грязную одежду, взлохмаченные волосы, покрытые пылью, и какие-то чёрные полосы на лице. — Не хочешь принять свою истинную форму?

— Ни за что. Убого — это хорошо. А убого — это синоним жалко? — нервно поинтересовался Падший.

— Пошли. А вы оба оставайтесь здесь. Это приказ.

Яркий свет залил кабинет, и когда он рассеялся, в помещении не было ни Метатрона, ни Велиала.

— Люцифер, нам звездец, — прокомментировал всё это Михаил, вытирая проступивший пот со лба и начиная осматривать кабинет. — А это помещение мне определённо нравится.

— Только через мой труп! — вскочил на ноги Асмодей и вытолкнул Михаила из кабинета. — Иди прогуляйся, наверняка ведь хочешь навестить остальных братьев. А ты рассказывай! Что произошло такого непоправимого, что мы сейчас потеряли Велиала, возможно, навсегда⁈ И кто вообще позволил открыть рот Голоду! Тиша, принеси нам что-нибудь поесть!

Подойдя к входной двери, я прислушался. Со двора доносились крики, лязг железа, рёв двигателей, ржание лошадей и отборный мат. На французском языке. Я напряг слух и чуть слышно выругался, потому что мат был на французском, вашу мать, языке!

— Вот же гадство какое, — прошипел я, присел на корточки и прокрался к окну, осторожно выглядывая из-за шторы.

Во дворе стояли две машины, а вокруг переступали с ноги на ногу кавалерийские кони. Всадников видно не было, они рассыпались по двору, но особо не скрывались, иначе я не слышал бы все эти весьма витиеватые выражения, некоторые из которых не грех было бы и запомнить.

— Фурсамион, что там творится? — раздался голос Мазгамона с лестницы. — А что ты под окном сидишь?

— Тише ты, придурок, — громким шёпотом проговорил я, поворачиваясь к нему и прикладывая палец к губам. — Здесь французы.

— Какого гриба они здесь делают, если это село на нашей территории находится? — так же шёпотом спросил Мазгамон, оперативно приседая и вот так в полуприсяде спускаясь ко мне.

— Ну, хлеб-то они как-то у этого козла покупали, — ответил я, снова выглядывая из-за шторки.

Из одной машины в этот самый момент вышел офицер. Осмотрев дом внимательным взглядом, он вытащил какую-то коробочку, от которой веяло такой запредельной жутью, что она ощущалась даже здесь, вот как Мазгамон поёжился, а ведь он ничего не видит. Офицер провёл рукой над коробочкой, и от неё отделилась тёмная дымка, полетевшая в направлении дома. В который раз выругавшись, я отпрянул, успев заметить, что дымка сделала резкий рывок, словно раскрываясь как бутон и накрывая полупрозрачным куполом не только дом, но и часть прилегающей территории, и расползаясь дальше, стараясь окутать всю эту проклятую деревню.

Чувство опасности взвыло дурным голосом, и я попытался распахнуть ауру и призвать дар. Только вот хрен тебе, Дениска, от всей души! Да я даже лёгкого колебания источника не ощутил, и связь с Астралом словно отрубило.