– Достань ночную рубашку… – шикнула ему.

Давненько я не колдовала в такой панике! Заклятие заставило пуговицы на платье стремительно расстегнуться, а шнурки на ботинках развязаться. Торстену тоже слегка досталось светлой благодати: у него до пупа расползлась черная рубашка. Полы кокетливо разъехались и продемонстрировали гладкий крепкий торс, сохранивший следы летнего загара.

Однако Закари не заметил конфуза. Пока я стаскивала платье через ноги, путаясь в подоле, он вытащил из ящика сорочку и встряхнул. Сверток расправился в длинный безразмерный балахон с кривоватыми цветочками на высоком вороте.

На остолбенелого от изумления Торстена было больно смотреть. Похоже, одеяние, достойное послушницы магического монастыря, куда меня частенько грозились отправить на перевоспитание, «энергичный садовник» видел впервые в жизни. А еще не верил, что, так сказать, держит костюм невинной девицы в руках.

Признаться, я тоже такого в своем гардеробе ни разу не находила, но капризничать было некогда. Выдрала из окаменевших рук Закари рубашку и натянула прямо на шелковую сорочку. К слову, на нее заправский бабник не обратил никакого внимания. Очевидно, на нормальное женское белье он успел насмотреться до конца жизни. Как, впрочем, и на полуголых девиц.

– Марта, – мама говорила практически под дверью, – ты точно в порядке?

Не придумав, куда спрятать парня в том месте, где он уже вроде как надежно спрятан, я резко пихнула его в сторону одежного ряда. От неожиданности Закари завалился между платьями, попутно содрав с вешалки тяжелый бальный наряд. Сама не ожидала сногсшибательного результата!

Скинув на ходу ботинки, я выскочила из гардеробной буквально перед носом обеспокоенной родительницы и с идиотской улыбкой прислонилась спиной к двери.

– Мне показалось, что у тебя там что-то упало, – нахмурилась мама.

– Я! – выпалила первое, что пришло в голову. – Разувалась и чуть не упала. Так хочу спать, что уже на ногах толком не держусь. Пойдем?

– Ты надела ночную рубашку, которую я подарила, – прокудахтала матушка.

Видимо, меня так впечатлил подарок, что в памяти не отложилось, на какой праздник его вручили.

– Очень удобная, – похвалила я и едва не наступила на длинный подол. – Даже далеко не убирала.

Обняв матушку за плечи, я увлекла ее в сторону расправленной широкой кровати и щелчком пальцев погасила огни в большой комнате. Мы улеглись. Потушили настенные ночники. В темноте на туалетном столике таинственно светился почтовик. Под дверью в гардеробной пробивалась полоска мигающего света. Гасла и снова зажигалась от движения. Видимо, Закари отчаянно боролся с бальным платьем.

Мама начала подвязывать ночную маску, но вдруг заметила пульсирующий свет.

– В гардеробной моргает лампа, – насторожилась она.

– Какой-нибудь дух, наверное, залетел, – по-умному предположила я, искренне желая, чтобы эта «страшилка из шкафа» хотя бы на секунду замерла.

– Просила же всех домовиков поймать! От «умного замка» нечисть совсем взбесилась, – посетовала мама.

– Наверное, кто-то нового притащил.

Она недовольно поцокала языком, завязала глаза и улеглась на соседнюю подушку. Некоторое время мы провели в молчании. Я не шевелилась и ждала, когда мама заснет.

– Если вы с Закари встречаетесь, – вдруг проговорила она в тишине, – почему ты была против приезда Торстенов?

Вот так всегда: только расслабишься, как прилетает каверзный вопрос. Кажется, скрип моих мозгов можно было услышать наяву. Логичного объяснения, почему я искренне возмущалась, не находилось, пришлось озвучить не особенно логичное:

– Не хотела, чтобы вы узнали правду.

– Моя милая дочь, – вздохнула мама, – видимо, тебя очень сильно тяготила тайна. А мы ведь догадывались, что у тебя кто-то есть. Ты летом постоянно уезжала из замка. Все ждали знакомства.

Матушка наконец примолкла. Я дожидалась, когда она крепко заснет, прислушивалась к дыханию и не заметила, как задремала. Проснулась резко, от осознания, что счастливо дрыхну, а за окном давно занимается рассвет!

Проверила родительницу. Она лежала на другом конце кровати, подсознательно уступив мне бóльшую половину. Тихонечко выбравшись из-под одеяла, на цыпочках я прошла к гардеробной. К моему огромному недовольству, Закари никуда не делся. Он спал, сидя на полу возле комода и прикрывшись сверху собственным пиджаком.

– Торстен, – прошептала я и потрепала его по плечу.

Он резко открыл глаза, и зрачки сократились до тонкой вертикальной полоски.

– Ты почему еще здесь? – тихонечко спросила, когда в его взгляде появилась осмысленность.

– Ваш замок не дал выйти, – прошептал он, растер лицо ладонями и, сморщившись, поднялся на ноги. Видимо, тело затекло.

– А магия тебе на что?

– Стоило выбить дверь? – недовольно проворчал Закари.

Стараясь двигаться бесшумно, мы выбрались из гардеробной и крадучись добрались до двери. Замок не сопротивлялся: позволил опустить ручку. На лестнице царил тяжелый холод, и хотелось поежиться. Я выпустила парня и прошмыгнула за ним следом.

– Хорошо тебе доспать, Варлок, – пробормотал он, натягивая словно пережеванный драконом пиджак.

– Встретимся на завтраке, Торстен, – хмыкнула я.

В этот момент дверь за моей спиной широко раскрылась. На нас в большом удивлении смотрела проснувшаяся матушка в чепце и с черной бархатной маской, болтающейся на шее.

– Позвольте спросить, молодые люди, что вы делаете? – с ледяной интонацией вымолвила она.

Что за наивный вопрос, право слово? Я в костюме невинной девы в посмертии. В смысле, с черными тенями под глазами до самого подбородка, лохматая и в вышитом матушкиной рукой саване. Закари просто в жеваном костюме парня, проведшего всю ночь на полу женской гардеробной. Конечно, мы желаем друг другу доброго утречка! Разве по нам не читается, что у обоих оно наполнено восторгом от долгожданной встречи?

По помятому лицу Торстена-младшего, пожалуй, особенно заметно, насколько он лучится счастьем. А что глаза красные и зрачки вертикальные, как у демона на солнце, так это от слез радости, что разлука с любимой девушкой наконец подошла к концу! Еле дождались рассвета, чтобы увидеться на лестнице в южной башне.

Мы заговорили одновременно:

– Закари пришел пожелать доброго утра.

– Я прогуливался по замку…

Проклятие! Мы когда-нибудь соврем в унисон, а не в разнобой?!

– …и я пришел пожелать Марте доброго утра, – добавил он с очаровательной улыбкой.

С ума сойти! У меня в такое время получались только злобный оскал, ядовитая ухмылка или просто угрюмая мина, а он умел улыбаться, как на празднике. Знаете ли, истинный талант в женской гардеробной не проспишь!

– В полшестого утра? – въедливо уточнила мама.

– Я жаворонок, – ответил он.

Закари, не хочу тебя расстраивать, но мы не жаворонок и не сова. Ты дятел, а я канарейка, раз нас накрыли в самом финале.

– Если доброго утра вы друг другу пожелали, то прощайтесь до завтрака, – предложила мама, как будто чуточку смягчившись.

– Мы с Мартой хотели вместе встретить рассвет, – выдал Закари.

– Но уже передумали, – немедленно отказалась я от сомнительного удовольствия таращиться в небо из обсерватории, которая вообще-то находилась на самом верху гостевой башни. Вроде как проводила любимого до покоев. – Встретимся на завтраке, Закари. Да?

– А давай устроим пикник на свежем воздухе? – предложил он. – В замке отличные виды.

Да что тебя, как гулящего кота, на улицу-то тянет, потомок демона? Ненавижу есть на холоде! Но любовь с Закари Торстеном, что называется, сама себя не изобразит. Пострадать всего один денечек, а вечером мы вернемся в академию, и дело в шляпе. Главное, чтобы шляпа не оказалась с дырами.

– Чудесная идея. – Я растянула губы в сложной улыбке. – Попрошу собрать перекус и горячий кофе.

– Тогда встретимся в девять, – предложил Закари и кивнул моей матери: – Хорошего утра, Беата.