— Я знаю, что вы вместе с двинутым на всю голову Асмодеем делаете! — Гавриил стиснул кулаки и приблизился к столу, за которым всё ещё сидел Люцифер. — Ты для этого выбрал именно землю номер тринадцать? Если бы не суета с луком Велиала, мы бы даже внимания не обратили, пока не стало слишком поздно. Вы совсем с ума сошли? Если Отец узнает…

— И что он сделает? Сошлёт меня в Ад? — Люцифер опёрся на крышку стола и немного приподнялся. — И я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— О твоём ссыльном демоне. Ты ведь знаешь, что он уже далеко не демон, ведь так? Зачем тебе это нужно? Ты не мог снова прислать к нам кого-нибудь и подобрать подходящую кандидатуру, как делал это всегда? — Гавриил тоже поставил руки на стол и наклонился, приблизившись к Люциферу.

— Потому что так надо! И прошу тебя, не суйся в это дело. Узнаю, что твои прихвостни кружат возле Фурсамиона, не обессудь, спущу с цепи не только Велиала, — угрожающе проговорил владыка преисподней.

— Михаил хочет с тобой встретиться. Завтра в десять утра мы откроем тебе проход, — сказав это, архангел Гавриил смерил Люцифера пристальным взглядом, после чего выпрямился и вышел из зала.

— Нужно подготовиться, а то каждая наша встреча обычно заканчивается апокалипсисом на одной из земель, — проговорил Люцифер, снова усаживаясь в кресло и задумчиво потирая подбородок.

Когда я подъехал к дому, возле ворот стояли две машины. За рулём каждой из них сидел водитель, рядом с которым расположился офицер. Салоны обеих машин не просматривались, и сказать, кто в них сидел и сидел ли вообще, не представлялось возможным.

Поставив свою машину прямо напротив ворот, я вышел и, постоянно оглядываясь, вошёл в дом.

— Мы уж думали, что ты никогда не вернёшься из своей Петровки, — одетая в дорожный костюм Ольга вышла мне навстречу, в руках она несла небольшой чемоданчик, который, подойдя, поставила рядом со мной.

— Не понял, — я помотал головой и посмотрел на чемодан. — Это меня хотят отсюда вышвырнуть, что ли? Кто такой щедрый, что решил надо мной сжалиться и вернуть домой?

— Не говори глупостей, Денис. Твоя практика продлится ровно до двадцать пятого августа. Пять дней тебе даются на то, чтобы собраться и вернуться в Петербург. Первое сентября и последний курс Академии никто не отменял, — Ольга улыбнулась, а потом обняла меня, целуя в щёку. — Мы уезжаем. Дима хочет поговорить с тобой.

— Я поверить не могу, что ты и та девчонка, которая натравила на меня старосту деревни с рожающей дочерью, это одна и та же девушка, — я улыбнулся и отстранил сестру, внимательно рассматривая её. — Когда ты успела так повзрослеть?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Наверное, где-то между теми сумасшедшими сборами, полётом сюда над Мёртвой пустошью на военном дирижабле, когда думала, что с вами обоими случилось что-то непоправимое, и одной из ночей, когда не могла сомкнуть глаз, потому что мне казалось, что он вот-вот перестанет дышать, а я в это время буду спать и ничем не смогу помочь.

— Ты очень изменилась, — я улыбнулся.

— Денис, ты тоже, — Ольга подтолкнула меня ко входу в комнату. — Нам нужно уезжать, чтобы до Твери добраться до темноты. Сегодня полнолуние, рядом с пустошью в это время лучше ночью в лесу не находиться.

Я ничего не ответил, только чмокнул её в лоб и прошёл в комнату, которую считал своей. Дмитрий стоял возле стола и просматривал какие-то бумаги. Хотя я вошёл довольно бесшумно, он всё равно услышал и повернулся, оглядывая меня с ног до головы.

— Полагаю, просить вернуть машину — бесполезное занятие? — Дмитрий усмехнулся, я же посмотрел в окно. Та колымага, на которой я приехал, была отсюда видна, как на ладони.

— Мне приснилось, что ты подарил её больнице? — ответил я вопросом на вопрос.

— Я её не дарил, а оставил без особых распоряжений, — Дмитрий шагнул ко мне и протянул бумаги. — Это моя личная, и я волен распоряжаться ею по своему усмотрению. Например, могу подарить тебе.

— Это очень щедрый подарок, — ответил я, внимательно глядя на цесаревича. Почему они так резко сорвались? Что-то случилось? — Дмитрий, что происходит?

— Ничего такого, с чем я не справлюсь, — ответил он. — Денис, тебе не о чем волноваться. Когда вернёшься в Петербург, мы встретимся и всё обсудим. Жаль только, что как следует не потренировались, да и я ещё далёк от своей прежней формы.

— Ничего, нагоним, — я посмотрел на несколько тренажёров, стоящих напротив моего дивана. — Если время выкрою, я-то точно позанимаюсь.

— М-да, время… — протянул Дмитрий. — Его-то обычно и не хватает. Вот, держи, — и он протянул мне ещё одну бумагу.

— Что это? — я посмотрел на него с подозрением.

— Купчая на этот дом. Теперь он принадлежит Давыдову Денису Викторовичу со всем его содержимым, кроме лошади. Кобылу сегодня днём увели, тем более что вы всё равно на ней никуда не ездили. Бедное животное уже застоялось в конюшне, — спокойно ответил Дмитрий.

Я стоял, лихорадочно соображая, и не спешил забирать купчую. С одной стороны, это, конечно, хорошо, что дом и прямой выход на Мёртвую пустошь теперь мои. А с другой стороны, оно мне надо⁈

— Нет, — я сделал шаг назад и замахал руками. Похоже, с этим домом не всё так просто, и какое-то проклятье на нём всё-таки лежит. Только с моим невезением, точнее, с невезением неудачника-Дениса, это проклятье стало гипертрофированным и решило преследовать меня до конца моих дней. Нет уж, я так просто не сдамся. Нет-нет-нет-нет! Мне не нужен этот дом. Мне не нужно ничего, что связывало бы меня с этим проклятым Аввакумово! Ты меня сейчас почти что проклял, знаешь ли. Найди другого идиота, кому можно всучить эту дрянь.

— Денис, это всего лишь дом. Его наличие ни к чему тебя не обязывает, просто недвижимость, которая однажды перейдёт твоим наследникам, — и Дмитрий ещё более настойчиво попытался всучить мне эту проклятую купчую.

— Обязывает, — я сделал ещё один шаг назад. — За домом нужно обязательно следить, чтобы он не разрушился, а для этого придётся сюда приезжать. Дима, я не хочу больше сюда приезжать. Я повешу на стену календарь и стану вычёркивать дни до двадцать пятого августа!

— Денис, вот купчая, здесь стоит твоё имя, — Дмитрий положил документ на стол. — Мне плевать, что ты с этим домом в итоге сделаешь, хоть перепродай. Только сделай это, когда Настя закончит практику, хорошо? Чтобы девочке не пришлось жить в каменоломнях.

— Тогда подари его ей, а меня в это не впутывай, — я продолжал упрямо сопротивляться.

— Значит, сам перепиши на имя Насти хоть завтра, но я рекомендую это сделать всё же после практики, чтобы в каменоломнях не пришлось жить уже тебе. И вообще от подарков Императорской семьи не отказываются, а делают счастливое выражение лица и улыбаются. Что при этом думают одаренные, ни меня, ни моего отца обычно не волнует, — Дмитрий пододвинул документ к краю стола.

— Я не знаю, что сказать, честно, — прекратив пятиться, я устало посмотрел на Дмитрия, понимая, что переубедить его не получится.

— Спасибо, Дима, ты очень заботливый зять, — подсказал мне цесаревич, а потом негромко рассмеялся, подошёл ко мне и порывисто обнял. — Спасибо тебе за то, что спас мне жизнь. И за Ольгу тоже.

— Эм, мне не нужно сейчас вставать в позу старшего брата и говорить, что сделаю что-то страшное, если ты её обидишь? — иронично спросил я, похлопывая его по спине.

— Не стоит, — Дмитрий отстранился и посмотрел на меня. — Нам нужно ехать. И не воспринимай мой подарок как издёвку.

— Кто в своём уме воспримет подаренную машину как издёвку? — совершенно искренне удивился я.

— Действительно, — Дмитрий пошёл к выходу, а ко мне подбежала Ольга.

— Ты тут держись, — прошептала она мне на ухо.

— Постараюсь, — и я подтолкнул её к мужу.

Я не пошёл провожать их на улицу, просто стоял у окна и смотрел, как они садятся в первую машину. Вокруг Ольги бегал Егорыч, причитая и жестикулируя, а потом он ещё долго стоял возле ворот и махал вслед уехавшим машинам. После чего посмотрел на дом и пошёл прямиком к соседке. Вообще нормально! Ну а что, ему же теперь даже за кобылой ухаживать не надо. Будет каждое утро забегать, продукты приносить, да убедиться, что мы ещё живы, и всё на этом. Хорошо устроился, мать его! Денщик называется!