Красный как помидор Нильс встал навытяжку и с широкой фальшивой улыбкой протянул:

– Дорогая мама, какими судьбами? Мы еще чай не успели допить, а вы уже здесь.

Беру свои слова обратно: его никогда не возьмут в королевский театр. Актерского таланта в нем все-таки не имелось.

Презрительно поджав губы, мадам Баек оглядела скромную обстановку, скривилась при виде кое-как сколоченного посудного шкафа, сузила глаза, когда обнаружила на столе четыре тарелки вместо двух. В общем, соседи убрали все, а про посуду-то забыли.

– Могу я присесть? – спросила она и, не дожидаясь разрешения, плюхнулась на стул.

– Не стесняйтесь, – с иронией отозвалась я.

– Не буду ходить вокруг да около, – резковато вымолвила она. – Я знаю, что вас выгнали из ковена.

– Так и есть.

Со стороны Нильса прозвучал очень странный звук, нечто среднее между жалобным писком и истеричным стоном.

– Я не желаю, чтобы мой сын проходил учение у чародейки без ковена.

Хорошо, что не сказала «без роду и племени». Уже четвертый день в почтовой шкатулке лежал родовой знак Истванов. Мы отцом отправляли его туда-сюда. Сначала он мне, потом я ему. Сегодня утром кулон снова вернулся. Пока не успела выслать обратно.

– Нильс, ты едешь домой! – категоричным тоном, дескать, «мы подумали, и я решила» объявила госпожа Баек. – Мы найдем тебе другого наставника. Собирай вещи. Ты не останешься в этом убогом месте.

Он окончательно покраснел, надул щеки и сжал губы. Я ждала, когда школяра прорвет.

– Нет! – выпалил он. – Я останусь.

– Чего? – Мадам Баек нешуточно изумилась и, резко крутанувшись, едва не свалилась со стула. Тот ей, буду откровенной, был несколько маловат. – Ты немедленно соберешь вещи, и мы вернемся домой! Больше я не собираюсь обсуждать это твое… обучение. А вы что молчите, госпожа Истван? Не согласны, что с вашим наставничеством у моего сына не будет будущего? Он и так не наделен ни умом, ни талантом. Ему нужны правильные люди…

– Ваш сын, мадам Баек, взрослый и умный молодой человек, – перебила я бесконтрольный поток слов, видно же, что мадам начало заносить на поворотах. – Он способен отвечать за свои слова и принимать решения. Еще Нильс превосходный… неплохой чародей. И чудесно готовит.

– Хотите сказать, он кладезь талантов? – скривила губы мадам.

– Всем этим я хочу сказать, чтобы вы перестали оскорблять моего ученика и шли бы отсюда с миром.

Нильс подавился на вдохе. Его мама тоже, наверное, подавилась бы, но от возмущения она, похоже, не дышала. Откуда-то из огорода донесся издевательский смешок ведьмака. В общем, обстановка накалялась.

– Ч-ч-что? – мадам начала заикаться.

– Сумочка, карета, дом, – отправила я по прямому маршруту. – Счастливого пути.

Я толкнула входную дверь, предлагая гостье пройти на выход.

– У меня нет сумочки, – проговорила она.

– Чудесно. Тогда чувство гордости, карета, дом, – кивнула я. – Счастливого пути я вам уже пожелала.

Гостья медленно поднялась, поправила шляпу, которую так и не сподобилась снять, и тихо, но грозно спросила у Нильса:

– Ты уверен, что здесь тебе место?

– Да.

– Прекрасно. – Она подняла брови. – Оставайся, но я требую вернуть все деньги, которые заплатила за обучение этого неблагодарного паршивца. Отдайте мне деньги, госпожа Истван!

– Слушайте, звучит так, будто я должна выкупить вашего сына, – протянула я и пожала плечами: – Ладно, забирайте.

– Сына?! – тонким голосом воскликнул Нильс.

– Да деньги же! – с трудом сдержав ругательства, рявкнула я и кивнула мадам: – Забирайте свои деньги у пресветлого. Я их так и не получила. Так что ваш сын на полном пансионе за свой счет.

Госпожа Баек наконец покинула дом и от души шарахнула дверью, отчего табуретопес, стоящий под столом, испуганно подпрыгнул.

– Проводи ее, – кивнула я Нильсу. – И скажи, что на ковен Истванов надо пожаловаться в магический совет.

– А если она запихнет меня в карету? – испугался тот.

Я измерила здоровяка задумчивым взглядом и покачала головой:

– Вряд ли. Если только у нее пара стражей в карете сидит. А с одним кучером они не справятся.

Вечером ведьмаку с прислужницей все-таки доставили портальный амулет.

– Мы уйдем завтра утром, – проговорил он, бросив на меня странный взгляд.

Вещи они собрали быстро. Танита запихнула в сумку мое домашнее платье, а я не захотела указывать на эту ошибку. Пусть носит, если нравится.

Они забрали дракона и на рассвете вышли из дома, без лишнего шума, чтобы не разбудить даже Йосю. Я не пропустила их отъезд, просто потому что не сомкнула за ночь глаз.

Дверь закрылась, в доме стало совсем тихо. И пусто. На меня навалилось странное ощущение всепоглощающего одиночества. Не спасал даже привычный храп школяра, несущийся из-за стены.

Я спустилась в кухню и никак не ожидала, что входная дверь резко откроется, и ведьмак хмуро и решительно переступит через порог. Напрочь затоптав чистый, вымытый Нильсом накануне пол.

– Что-то забыл? – спросила я, стараясь не замечать, как сжалось сердце. Специально же не хотела выходить из комнаты, пока они с Танитой не уедут. Никогда не любила прощания. Особенно с людьми, которые не собирались возвращаться.

Он швырнул заплечную сумку на пол и резковато произнес:

– Я был серьезен.

– Ты насчет чего? – недоуменно нахмурилась я.

Тремя шагами Фентон пересек расстояние между нами. От него пахло дождем, особенным августовским холодом и чистым мужским ароматом.

– Ты говорила, что я волен создать собственный клан.

– Верно.

– Будь моим кланом, Агата, – не сводя с меня пронзительного взгляда, произнес Фентон. – В башне Варлоков много места и совершенно нет темных чародеев. Сможешь разбить оранжерею с репейником и завести сколько угодно нечисти. Тебе там понравится.

– Подожди, ты что же, предлагаешь светлой чародейке вступить в шабаш? – Я вопросительно изогнула брови.

– Тогда будь моим ковеном.

– Но ты же верховный колдун, а не пресветлый маг…

– Господи, Агата, ты можешь хоть раз промолчать и согласно кивнуть?

Сама от себя не ожидая, я прикусила язык и кивнула.

– Какая послушная добрая колдунья…

– Зачарую!

– Ты уже зачаровала меня, фея. Даже без светлой магии.

– И ты меня… зачаровал, верховный ведьмак Варлоков, – неожиданно даже для себя – впрочем, зачем врать? – ожидаемо призналась я.

С улыбкой он обнял мои щеки прохладными ладонями и накрыл губы глубоким поцелуем.

И знаете? Надо было сразу послушать старые гримуары и провести пару ритуалов по их научению. Понятно, что поменяться магией раз и навсегда нам не удалось бы, зато как бы мы чудесно расслабились!

Ей-богу, мудрые предки плохого не посоветуют.

Думаю, не стоит рассказывать о скандале, устроенном школяром и прислужницей в тот момент, когда они ворвались в спальню, а мы с Фентоном, пресыщенные и усталые, дремали в одной кровати. После переезда в башню Варлоков, спрятанную в горах, мы не сразу им сказали, где находится наша спальня.

Замок оказался просторным и совершенно пустым. Но в нем очень быстро появлялись чародеи. Темные, светлые – абсолютно разные. Все, кто не боялся древней магии, не страшился защитных амулетов и хотел вступить в разношерстный ковен, владеющий последним в королевстве драконом Заразой.

В смысле, Зарой. К счастью, без «вот же».

Если бы наша крылатая девочка (а детеныш оказался самкой) отзывалась только на полное имя, Фентон, должно быть, не простил бы мне этот конфуз до самой старости.

В задумчивости я стояла в лечебном крыле башни Варлок и мрачно прикидывала, куда направить стопы. Налево пойдешь – к темному знахарю попадешь. Направо пойдешь – к светлому лекарю забредешь. Темный не умеет держать язык за зубами, светлый страдает тревожностью.

За один осмотр он способен обнаружить в человеке разом все хвори, перечисленные в лекарском гримуаре. Кроме разве что родовой горячки. В моем случае родовую горячку просто предречет.