Минут через пять появились и девчонки лет тринадцати- четырнадцати с большими корзинами из неокоренного прута, которые переносят вдвоём.

Девчонки сноровисто взялись собирать стружку и щепу, не стесняясь поглядывать на новое для деревни лицо.

Рон не думал, что именно это были девчонки на выданье, слишком малы. Сейчас он мог только оценить лица и лодыжки босых ног, что говорило о том, что приличную обувь в деревне берегли. Да и от чего тут, в лесу, им защищать ноги? Мягкая лестная подстилка вообще дарила удовольствие от прогулки по ней босиком. Смотри под ноги, чтоб не напороться на сухой сучок сломанной ветром ветки и всё. Битых бутылок тут нет, неудачно обколотых граней камней мостовой тоже, да и травы тут не сплошным ковром стелятся.

Быстро наполнив корзины, девочки ушли в сторону деревни, а Бел, взглянув на него явно хотел что-то сказать, но промолчал.

Рон с интересом смотрел на работу плотников. Что-то в ней было такое манящее, извечное, мужское. Ему, выросшему в крупном городе парню, даже посмотреть на это было негде.

Подобрав тонкую ленту древесной стружки, он с удовольствие вдохнул аромат свежеоструганного дерева. Стружка была тонка и практически просвечивалась, а строганными поверхностями можно было любоваться, и Рон с трудом сдерживал в себе порыв потрогать руками выходящие из-под рубанка поверхности.

Неожиданно прилетел порыв ветра, и мужчины начали озираться и смотреть на небо.

— Туча ползёт.- рукой указал на небо Струг.- Надо инструмент убирать.

— М-да… Невовремя.- поддержал брата Бел.

— Опять всё сушить придётся…- пробормотал себе под нос Позём.

Тем временем, парни аккуратно и сноровисто уложили в деревянную переноску рубанки и скобель, разобрали топоры и направились в глубину леса.

— Пойдём, пока не ливануло, Норн.- позвал его Бел.

— Пойдём.- согласился Даррен и последовал за мужчиной.

К деревне подходили, когда с неба начали срываться первые капли. Сама деревня была обычной. Обмазанные глиной стены домов, высокие, крытые камышом, крыши, плетёные заборы вокруг обработанных участков земли.

Бел повёл его к большому навесу около крайнего дома, под крышей которого суетились женщины и находился длинный стол с лавками. Часть навеса была заполнена всякими пучками трав, деревянными заготовками, новыми бочками и большими резными скульптурами, взглянув на которые, Рон невольно остановился.

— Это Норн, он лекарь и согласился жить с нами.- объявил родичам Бел.

— Присаживайся за стол, Норн.- прозвучал голос весьма пожилого деда. — Скоро женщины кормить будут, ну а мы пока потолкуем.

Рядом с дедом стояла маленькая резная белка, лежал нож и четыре полукруглых резца.

Присев на лавку, Рон посмотрел на деда.

— Рассказывай.- коротко проговорил старый.

— Не хочу.- коротко ответил Рон.- Всякий раз мои откровения заканчиваются тем, что меня пытаются убить. Так что, с вашего позволения, я либо промолчу, либо пойду.

— Э, как! Что ж у тебя за тайны такие? Беду к нам не притянешь?

— Не знаю. Добрых людей я практически не встречал, не от таких ли вы в глуши хоронитесь, спрятавшись за густыми посадками ивы? Тут и без меня жизнь такая, что диву даюсь, как люди ещё не перебили друг друга.

— Это верно, но ведь и вслепую пустить чужого человека в свой дом…- дед развёл руки, не договаривая очевидную мысль.

— Не пускайте. Бел сказал, что вам в поселение лекарь нужен. Ну так я вот, могу помочь, хоть за одежду словом уже рассчитался. Нравится — берите, не нравится — так я пойду дальше, мне свою жизнь тоже устраивать надо, не здесь, так в другом месте.

— Хорошо, давай проверим твоё умение, поедим и подумаем, как нам поступить правильно и мудро.

— Проверять на вас будем?

— Конечно. Я тут самый старый, на мне и испытывать.- проговорил дед.

На улице хлынул проливной дождь, и с визгом под навес забежало несколько девушек, но Рон старался не отвлекаться на их разглядывание, чтоб гормоны не давили на принимаемые им решения. Он и так не собирался спешить с знакомствами, прекрасно понимая, что исцелять людей нужно не каждый день, а вот кушать каждый. А из ремесла он только рыбу ловить и умел, а одной ею сыт не будешь, ещё умения нужны. Может поэтому лекари в деревнях не селятся? Слишком мало людей и слишком мало больных. По большому счёту, ему сейчас просто бы зацепиться за место и пару лет пожить среди людей, перенимая опыт, ухватки и жизненные уклады. И деревня посреди леса его вполне для этого устраивала.

Отбросив не вовремя всплывшие рассуждения, Рон воспользовался исцеляющим словом, и в повисшей тишине отчётливо прозвучали щелчки встающих на место позвонков.

— Ух, ё!- невольно проговорил дед.- Силен…

— Полное исцеление.- коротко проговорил Рон.

— Завтра покажу тебе место. Понравится, там тебе дом и поставим.- проговорил дед.

— А мои тайны уже не пугают?- поинтересовался Рон.

— У каждого есть тайны. — философски ответил дед.- Мята, когда стол накрывать будешь?

— Ещё чуть обожди, отец.- ответила одна из женщин.

— Как жить дальше будем мысли есть?- спросил у Рона дед.

— Деревня ставит дом, кормит, поит, одевает, и, пока я тут живу, я лечу всех. Надумаю уйти, вам останется дом и здоровье. А ещё я хотел бы поучиться ремёслам.

— Ну что ж, завтра соберу совет, но думаю, что деревня примет твои условия, но с оговоркой.

— И?

— Если ты не станешь требовать, чтоб тебя с золота кормили.- проговорил дед.

— Мысль интересная, но мою голову такие стороной обходят.- ответил Рон и отвлёкся на загремевшие по столу выставляемые тарелки и ложки.

— Деда, я уберу?- обратилась к главе семьи девочка лет десяти, указывая на резную белку и инструмент.

— Да, Мила, убери.-ответил дед.

— Отец, а ты вообще как? — поинтересовался Бел.

— Да вот думаю, не заслать ли к Гончаровым сватов.- ответил дед.

Дружный хохот разом заполнил всё пространство навеса, которое, как отдельный мир, пряталось за стеной проливного дождя.

На ужин подали наваристый кулеш с мясом, ржаные лепёшки и огородную зелень, и, осоловев от горячей пищи, Рон почувствовал, как его тянет в сон.

— Я тебе гамак тут подвешу? — спросил сидящий рядом Бел.

— Нормально.- согласился с предложением Рон.

— Пойдём тогда, а то смотрю, засыпаешь на ходу.

— Непростая ночь была.- пояснил Рон.

— Кто бы сомневался.- усмехнулся Бел.

Гамаки, видимо, плёл кто-то из женщин, поскольку их в обилии лежало на отдельной полке стеллажа. Бел отправил дочь за одеялом и сноровисто натянул верёвки между столбами.

— Всё, ложись отдыхай.- заботливо проговорил мужчина.

— Бел, я с утра за рыбой сходить хочу, корзину бы мне.

— Если большую, то у печки можно будет взять. Ловить-то как будешь?

— Есть у меня хитрость одна.

— Понятно. Значит завтра будем с рыбой?

— Ну, не всё ж мне нахлебником быть.

— Добро. Бочки есть, соль тоже. Много принесёшь, засолим на зиму.- в шутку проговорил Бел, но Норн отреагировал совсем не так, как он предполагал.

— Надёюсь, что соли хватит.- заваливаясь на гамак и сладко зевая, ответил лекарь, и Бел невольно почесал затылок.

Дождь и не думал прекращаться, и хоть спалось под него сладко, но к рассвету гамак основательно намял спину парню.

Полное исцеление, и, оставив в гамаке рубаху, Рон с корзиной выскользнул под струи дождя.

Через двадцать минут он взмыленный вернулся с полной корзиной рыбы, впредь собираясь корзину наполнять уже тут, под навесом.

Воспользовавшись дождём как душем, он смыл с себя запах рыбы и для того, чтоб быстрей обсохнуть, занялся повторениями шагов, уклонов и связок ударов.

Зарядку пришлось прекратить довольно быстро, поскольку под навес бегом прибежали молодые девки.

— Привет, Норн!

— Привет, Норн!