Джинн, пробудившийся от длительного стазиса, долгое время не мог найти себе подходящего мага. Все призыватели оказывались слишком слабы, чтобы свести дебит с кредитом по отношению к мане. А её у него сейчас не было, чтобы выполнить хоть простое желание. Когда вновь ощутил зов призыва, то почувствовал огромный источник маны, находившийся в предметах у слабого паренька. К его удивлению, тот не стал от него ничего требовать, открыв источник и в себе самом. Новый хозяин был не похож на прежних его владельцев, оказался сообразительным малым, догадался, что за всё придётся платить. Тогда он перешёл на торгово-выгодное сотрудничество, решив джинна снабжать маной запросто так. Убивать раньше времени курицу, несущую золотые яйца, стало невыгодно. Джинн решил присмотреться к парню и повременить со сменой хозяина. Его жизнь не походила на жизнь простых смертных. Юный маг-путешественник притягивал к себе неприятности и пытался выжить своими силами. Это вызывало уважение. За несколько недель Оболенский откормил его маной до возможности создать материальное тело. Впервые за последнее два тысячелетия джинну повезло. Теперь у Хоттабыча, как окрестил его новый хозяин, появилась возможность развивать свои навыки. Ведь из-за отсутствия маны джинну никак не удавалось продвинуться на новый уровень. Исполнение желаний всегда напрямую зависело от накопленной энергии. Чем её больше, тем джинн становился мощнее, изменяя события и пространство вокруг себя. В какой-то момент нависла угроза смерти над щедрым хозяином, и джинн оказался перед непростым выбором. Затратить полученную ману на последнее желание паренька или просто дать ему умереть. Отдавать ману было непросто, ведь и желание связаться с Богом оказалось очень затратным. Но взвесив все за и против, Хоттабыч решил, что исполнит последнюю просьбу, вдруг это спасёт Оболенского. С этим парнем всегда можно было договориться, он не был скуп и исправно заряжал накопители. Ещё у него были друзья, что тоже делились маной, правда, не в таком количестве. Жизнь у паренька не была скучной, он выбирал себе сильных врагов, но имел также не менее сильных покровителей, готовых ради него рискнуть головой.

Когда за исполнение желаний хозяин предложил ему божественный артефакт, Хоттабыч отказываться не стал. Он давно хотел узнать про свои желания, ведь мечтать о чём-то джинны не умеют. Кроме стремления эволюционировать, других желаний в себе ни разу не ощущал. Выбрав зеркало наваждений, он долго не решался заглянуть к себе в душу. Ему было страшно узнать, вдруг у его души нет другой цели в жизни. Когда каждый из отряда Оболенского раскрыл перед всеми свои истинные намерения, он решил тоже попробовать погрузиться в грёзы. Для этого выбрал уединённое место, где не было посторонних глаз. Вступив в круг создаваемой матрицы, сначала не увидел ничего. Но потом обнаружил себя рядом с уже повзрослевшими ребятами, достигшими даже большего, чем они изначально желали. Они управляли не только на Земле, но и во всех отражениях. К нему относились как к равному, не используя в личных целях. Ещё он стал хранителем божественных артефактов, что больше не разрушали ткань мироздания. Теперь для него не было ничего невозможного, он мог поспорить с самим Богом, создавая любые реальности. А ещё у него был большой гарем, о котором ему приходилось заботиться. Впервые джинн ощутил себя по-настоящему счастливым, живя обычной человеческой жизнью. Оболенского он больше не считал своим хозяином, тот дал ему полную свободу, лишь иногда обращался за приятельским советом. Этот паренёк больше не нуждался в его желаниях, мог и сам достичь всего, чего хотел. Выйдя из круга грёз, Хоттабыч долго не мог поверить, что такое вообще возможно, но решил дать себе шанс научиться жить по-человечески…

Вот и подошла к концу история про путешественника. Надеюсь, что она не была скучной. Кому этот цикл пришёлся по душе, оставьте свой отзыв после первой книги, чтобы те, кто ещё сомневается, смогли прочесть историю про Оболенского.

© Ефиминюк М.В., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

– Агнесс, моя ненаглядная дочь, как же мы тебя ждали! – протягивая руки, радостно воскликнула матушка.

Непривычно теплый прием настолько пугал, что я позорно попятилась, отгородившись от родительницы увесистым золотым кубком. Любая на моем месте запаниковала бы! Если четыре года подряд домашние напрочь забывали о приезде студентки на зимние каникулы, а на пятом курсе вдруг встретили с буйным восторгом, то имело смысл держаться поближе к входной двери, чтобы шустро ретироваться на улицу в случае чего.

В материнские объятия меня тараном впихнул дорожный сундук, вальяжно вплывший по воздуху с улицы.

– Добрых дней, милое чадо, – проворковала матушка, запечатлев на моем веснушчатом лбу торжественный поцелуй.

Она «под мухой», что ли?!

Правду о жизни в семье с тремя детьми я, вторая по счету дочь, открыла еще в нежном возрасте и к двадцати годам в полной мере смирилась с этим печальным знанием. Первенец – это материнская гордость, воплощение амбиций, надежда на безбедную старость. Младший – неожиданная радость в то паршивое время, когда в семейных буднях остается одно удовольствие: потрепать нервы дражайшему супругу. А средний ребенок – прости пресвятой Йори – запасной.

Где только матушка меня не забывала! В шесть лет случайно оставила на весенней ярмарке в компании карамельного яблока на палочке. Во втором классе гимназии нечаянно запамятовала, что отправила на экскурсию в заповедник магических существ, и страшно удивилась, обнаружив на пороге за руку со взбешенной преподавательницей. На первом курсе в родительский день посетила какую-то другую академию и жутко обиделась за то, что я не появилась. В общем, если начать считать, то не хватит пальцев на руках и ногах. И каждый раз во время этих нелепостей отец был занят на магической службе. Он-то никогда не путал ни точное количество дочерей, ни названия их учебных заведений.

– Добрых дней, – ошеломленно поздоровалась я и покосилась на мамину помощницу по хозяйству, пытаясь отыскать в румяном лице Мейбл ответ – что происходит. Может, подмигнет или закатит глаза? Но обычно трезвомыслящая тетушка улыбалась придурковато-вкрадчивой улыбкой храмовой блаженной.

Я немедленно уверилась, что случилась какая-то страшная беда, о чем и спросила без лишних экивоков, не снимая шляпки и голубого форменного пальто с гербом магической академии на рукаве. Опять-таки убегать на морозную улицу лучше одетой, чем раздетой.

– Много чего случилось. Даже слишком много! – забирая из моих рук кубок, оповестила мама и охнула: – Какая тяжелая уродливая чашка!

– Это кубок, – поспешно пояснила я, пока в голове у родительницы не созрел план превратить награду за победу в турнире по защите от темных чар в емкость для хранения пуговиц. – Вручили за первое место в турнире.

– Ты участвовала в соревнованиях? – не слишком талантливо изобразила заинтересованность родительница. – Не знала, что такие проводят на факультете бытовой магии.

– Изредка, – уклончиво согласилась я. – Хотела папе подарить.

В матушкиной голове никак не приживалась мысль, что ее дурнушка Агнесс, единственная из трех дочерей обладающая даром, изучала сложное искусство защиты от темных сил и более того – претендовала на золотой диплом. Родительница находилась в твердой уверенности, что я пошла по стопам отца – мага-бытовика средней руки – и с трудом тянула учебную лямку исключительно от невозможности удачно выйти замуж. А еще потому что была рыжей. Во всех смыслах этого слова.

– Твой отец непременно придет в восторг, – уверила матушка. – Когда очнется в лечебнице ковена.

– Что?! – подавилась я на вдохе. Сундук громыхнул на идеально чистый паркет. Слава всем святым, внутри не лежало ничего бьющегося.