— Так, а теперь ты. Что ты там говорила про своего мужа? — архангел повернулся к Асшу. — Как его зовут? Давайте попробуем его отыскать, — миролюбиво произнёс он, глядя на решительно настроенную жену. Хоть и демонесса, но она любит своего мужа, и это должно поощряться, особенно в самой Преисподней.

— Так, а это что? — я остановился возле входа на кухню и прислушался. Пропитый голос вместилища Асмодея почему-то сейчас звучал особенно отвратительно.

— Ты можешь не трогать здесь ничего? — Мазгамон отвечал ему раздражённо. — Тебе же всё равно, а я убью столько времени зря, пытаясь тебе что-то объяснить. А мне, между прочим, ещё голодного Фурсамиона кормить.

— Ничего с Фурсамионом не случится за те две минуты, во время которых ты отвечаешь на мои вопросы, — вспылил Асмодей.

— С Фурсамионом, может, и не случится, а вот макароны могут перевариться и превратиться в комок осклизлой дряни, — парировал Мазгамон.

Я только головой покачал и решительно толкнул дверь, чтобы войти и вмешаться, спасая наш обед. Стоило мне войти, как раздался вопль Мазгамона:

— О, хорошо, что ты пришёл! Лук почисти и нарежь, — и он махнул рукой на стол, где лежало несколько луковиц.

Пожав плечами, я сел за стол и взял в руки нож. Мне не сложно, к тому же жрать действительно хочется.

— Не могу смотреть, как ты сидишь и выполняешь указания этого недоразумения, — выплюнул Асмодей, подходя ко мне. — Это даже выглядит неприлично.

— Не смотри, — я пожал плечами, очищая последнюю луковицу. — Я лично иногда в периоды хандры начинаю считать, что готовка — удел голодных. И мне так хочется дать тебе в руки нож и вон то ведро картошки, ты даже не представляешь.

— Это отвратительно воняет и щиплет глаза, — Асмодей брезгливо отодвинулся. — Вы вообще уверены, что эту штуку можно есть?

— Уверены, — меланхолично ответил я, продолжая нарезать лук.

После трёх часов, проведённых рядом с Падшими, я уже страстно жалел о том, что отдал артефактный лук Велиалу. Находиться с ними в хоть и большом, но всё же замкнутом пространстве было просто невыносимо, а в голову заползали странные мысли о том, что архангелы, возможно, всё-таки смертны, потому что абсолютно бессмертных существ не существует.

— Так, а это что? «Экстракт белладонны», — Асмодей тем временем сунулся в холодильник и вытащил оттуда упаковку с лекарствами. — Фурсамион, что это? — и он сунул мне под нос упаковку.

— Убери от меня эту дрянь, — я двумя пальцами отодвинул от себя этот экстракт красавки.

— Если это лекарство, то почему оно хранится здесь? — Асмодей с озадаченным видом читал, что написано на коробке. — Суппозитории ректальные, — задумчиво произнёс он, поднял глаза к потолку, а потом бросил лекарство на пол. — Вашу мать! Вы почему меня не предупредили? Я же это руками трогал!

— Ты сам схватил эти прекрасные свечи от геморроя, которым наверняка страдал повар, а теперь чем-то недоволен, — я встал из-за стола и направился к раковине, чтобы вымыть руки. — Мазгамон, а мы можем поесть что-нибудь, кроме макарон?

— Если ты приготовишь, то сможем, — буркнул демон. — Я что тебе шеф-повар? Вот макароны по-флотски я могу приготовить, пельмени опять же сварить, а делать что-то ещё холостяку не требовалось.

— Ты сказал, что умеешь готовить, — напомнил я ему.

— Я сказал, что это нетрудно, — парировал он, забирая лук и бросая его на сковородку. — Я не говорил, что могу приготовить обед из пяти блюд. И, кстати, ты вот картошку можешь пожарить, может быть, сделаешь?

— Завтра, если нас не спасут, — я подобрал с пола упаковку со свечами, повертел её в руках, пожал плечами и сунул их обратно в холодильник, — а то от макарон меня скоро тошнить начнёт.

— Чем занимается Велиал? — Асмодей проследил за моими действиями недовольным взглядом. Похоже, ему не понравилось, что я свечи вернул туда, откуда он их взял. Но меня так и подмывало посоветовать ему по назначению их использовать. Только вряд ли падший архангел воспримет мой дружеский совет адекватно.

— Лежит на кровати и занимается самокопанием, — ответил я своему бывшему начальнику, когда тот уже начал проявлять нетерпение. — Мне его позвать для группового сеанса излечения с помощью чудесного экстракта? Так вы бы сразу сказали, что у него проблемы такого рода. Я, как-никак, врач, посоветовал бы ему что-нибудь более действенное, чем это древнее средство.

— Фурсамион, — угрожающе прошипел Асмодей, а в его глазах сверкнули красные искры.

— Ужин готов, — перебил его Мазгамон, ставя на стол сковородку. — Раскладывать по тарелкам я никому не нанимался. Или сами за собой поухаживаете, или же будем прямо из сковородки есть, — сказал он и поставил на огонь чайник.

Асмодей только хмыкнул и сел за стол, взяв в руки вилку.

— Велиал, скорее всего, не испытывает муки голода, но позвать его всё-таки надо, а то он обидится и разозлится. А злой Велиал — не самая приятная компания, чтоб вы знали, — добавил он и посмотрел на меня.

Не понял, это он так мне предложил сходить к Падшему, чтобы мы все потом не испытывали на себе его плохое настроение? Нормально они устроились, ничего не скажешь. Я взглянул на Мазгамона, но тот сделал вид, что занят завариванием чая, и не слышит, что говорит Асмодей.

— Твари вы, — резюмировал я и направился к выходу из кухни.

— Ой, да как меня только не называли, даже Вельзевулом, — хохотнул Асмодей. — Возвращайся побыстрее, а то на тебя еды не хватит, — добавил он и отправил первую порцию макарон в рот.

Есть действительно хотелось, поэтому я не стал ждать, когда он выполнит свою угрозу и оставит меня без обеда, а пошёл звать его братца.

Велиал лежал на кровати в первой палате и, как недавно это делал я, заложил руки за голову и разглядывал потолок. На меня он не обратил никакого внимания, продолжая заниматься своим чрезвычайно увлекательным делом.

— Для тебя поглощение пищи в этом мире актуально? — спросил я, подходя к его кровати и глядя сверху вниз, в красках представляя, как хватаю подушку и прижимаю её к лицу Падшего, мерзко хихикая при этом.

— Как ни странно, но да, — меланхолично ответил Велиал, продолжая разглядывать потолок. — Это совершенно ужасное и противоестественное чувство, как и то, что гложет меня, погружая в бездну экзистенциального кризиса.

Он замолчал, и молчал почти минуту, пока я не догадался задать следующий вопрос:

— И что же ввергло тебя в кризис?

— Я спас человека. Точнее, мальчишку, обратившись к своей силе, — он оторвал взгляд от потолка и хмуро посмотрел на меня. — Фурсамион, я никогда и никого не спасал. Более того, никто не осмеливался обратиться ко мне с подобной просьбой, потому что я бы в этом случае помог исключительно сдохнуть и нуждающемуся в помощи, и просящему меня о ней.

— И что же такого произошло, что решил изменить собственным убеждениям? — спросил я, думая только о том, как бы поскорее вернуться на кухню.

— Меня попросили, — неохотно ответил Велиал. — И я не нашёл в себе сил отказаться. Это просто ужасно, — простонал он. — Как же я ненавижу этот мир! И как я хочу побыстрее покончить здесь со всеми делами и вернуться в родной Ад. Постоять у края Преисподней, вдыхая миазмы серы, крови и страданий. Мне срочно нужна реабилитация! Думаю, что сразу же после возвращения я пойду в отделение наказаний и возьму души самых отчаянных грешников, чтобы предать их страшным мучениям… — он внезапно замер, а в его глазах промелькнул ужас.

— Что? — я сложил руки на груди и нахмурился. — В Аду внезапно возникла напряжёнка с грешниками?

— Туда Михаила поставили главным! — заорал Падший, рывком садясь на кровати. — Он уже напугал до полусмерти один из моих легионов, и нет, сейчас я не уверен, что мне повезёт найти себя в отделении наказаний, — он замолчал, а потом согнулся пополам, хватая ртом воздух. — Меня тошнить начинает, как только я представляю себе, что Михаил натворил в наше отсутствие.