– Агнесс у нас очень целеустремленная, – зачем-то поддакнула она, поди хотела подлизаться к будущему шурину. – Если решит кого-нибудь усыпить, так и сделает!
Наверное, я была бы не против сейчас усыпить сестру и мысленно била себя по рукам, запрещая притрагиваться к выразительным мелочам, буквально вопящим, что их непременно следует проверить на темные заклятия. Особенно хотелось потрогать череп, подпирающий на полке шеренгу книжек. Пришлось сосредоточиться на том, что щупать точно не станешь, – на крысах в аквариуме.
– Нестор, смотрю, ты все-таки завел живых друзей, или это корм для Ферди? – Я пригляделась получше к жителям стеклянного куба и поняла, что если они и были живыми, то очень давно. – Ах, нет… Не корм, а сородичи.
– Это мой первый курсовой проект, – буркнул он.
– Ты, оказывается, сентиментальный! – фальшиво восхитилась я. – Столько всего из академии привез: домашних питомцев, друзей…
– Что значит «друзей»? – тихонечко спросила Катис, подойдя поближе к крысиному домику и заглядывая внутрь. – Какие-то страшненькие мышки.
– Потому что они не мышки, а воскрешенные зомби-крысы, – подсказала я. – Не суй к ним руки.
– Укусят?
– Откусят, – уверила я.
– Гадость какая, – сморщилась Кэтти.
Пока мы шептались, остальные пошли в полный разнос, напрочь забыв, с каким трудом вторжение чужаков терпит семейный затворник. Шейнэр схватил ритуальный кинжал и внимательно разглядывал его на свет.
– Разве это не отцовский кинжал? – спросил он у старшего брата. – Я думал, что он потерян.
– Нет, – неопределенно буркнул Нестор, отбирая некромантскую игрушку. – Не хочешь открыть бутылку? Эй, мелкая, поставь на место!
Хотя мы с Кэтти по-прежнему любовались зомби-грызунами, обе синхронно спрятали руки за спину. Во избежание волшебного пинка. Но оказалось, что Элоиза бесцеремонно открыла мутные стеклянные дверцы шкафа и с жадным любопытством крутила в руках одну из бутылочек, опечатанных красным сургучом.
– Ничего не трогай! – разозлился Нестор, отбирая флакон и с превеликой осторожностью ставя его на прежнее место. – Знаю я тебя: только отвернешься, как тут же белладонны не досчитаешься!
– Ты до конца моей жизни будешь припоминать? – оскорбленно фыркнула Элли.
– Да!
– Но не расслабляйся, дорогуша! – воспользовалась я прекрасной возможностью раззадорить надоедливую подружку. – Он и после твоей смерти вполне способен припомнить.
– Знаете, дамочки! – рявкнул бедняга, закрывая дверцы шкафа. – Садитесь за стол. Будем пить рябиновую настойку из бабкиного погреба и…
– И? – изогнула я брови. – Вызовем дух верховной ведьмы, чтобы поблагодарить за угощение?
– Будем наслаждаться вечером! – рыкнул он. – Садись, весноватая, и наслаждайся!
Хозяин согнал всех «дорогих гостей» за стол, откуда мы точно не дотянемся до любопытных некромантских побрякушек и не стащим ни одного флакона белладонны. На подносе под салфеткой обнаружилась нехитрая снедь для перекуса.
Нестор ловким движением вытащил из бутылки пробку. Хотя мы с Кэтти не понимали, что особенного в обычной настойке, пусть и вытащенной из личного винного погреба верховной ведьмы, все равно послушно потянули носом воздух возле бутылочного горлышка. Судя по запаху скисших ягод, рябиновая «амброзия» приказала долго жить еще до того, как верховная ведьма написала завещание и отказалась спать вечным сном по соседству с тетушкой деканом.
Только нас всех хотели угостить подозрительной настойкой, как обнаружилось, что два хрустальных бокала на пятерых совсем не делились, как ни извернись.
– Я разделю бокал с Кэтти. – Шейнэр тепло улыбнулся невесте.
Выходило, что остальным тоже предстояло угощаться из одной емкости. Мы мрачно переглянулись, без слов понимая, что даже смертельная жажда не заставит идейных врагов дегустировать бабкину настойку друг за другом из одного бокала. Во-первых, негигиенично, во-вторых… а вдруг отравимся?! Не зря в академии говорят: что ведьмаку хорошо, то чародею – смерть. Лучше не рисковать!
– Поделите бокал на двоих, – немедленно предложила я, воспользовавшись удобным случаем отказаться от банкета.
Некоторое время некромант и ведьма буравили друг друга хмурым взглядом.
– Рюмки в шкафу, – коротко объявил Нестор.
– Сейчас достану, – с готовностью подхватила Элоиза, поднялась из-за стола и решительно пошагала к узкому гардеробу.
– Не здесь! – рявкнул некромант, повернув голову. – Этот шкаф не открывай!
– Чего? – обернулась ведьма и рефлекторно дернула за ручки. Створки со скрипом разошлись…
Тут-то и нашелся потерянный Ферди! Заточенный худшим другом в крошечную темницу, он вывалился из шкафа прямиком на случайную освободительницу. Комнатушку огласил короткий испуганный визг. Снесенная с ног Элли завалилась на спину и на секунду затихла под неподвижным Фердинандом, придавившим ее мертвенной тяжестью.
– Элли, я тебе помогу! – подскочил добряк Шейнэр, бросаясь к подружке детства.
– Нестор, ты спрятал Ферди в шкаф?! – восхитилась я. – Какая потрясающая жестокость!
И пока он буравил меня недовольным взглядом, его младший брат натужно пытался откатить безответное умертвие с брыкающейся девицы. Наконец Элоиза была освобождена и поднята на ноги. Сдувая с лица взлохмаченные волосы и оглаживая помятое платье, она процедила:
– Торстены, все-таки вы сволочи, мерзавцы и… – тут ее покинуло вдохновение.
– Ведьмаки, – подсказала я.
– Сложно не согласиться!
Она сделала шаг в сторону стола, споткнулась о ноги безмятежно почивающего Ферди и, выставив руки, полетела вперед, точно на подставку с крысиным саркофагом. Под ругательства некроманта аквариум кувыркнулся вниз и разлетелся стеклянным крошевом. От удара мелкие хвостатые умертвия живо стряхнули летаргический сон и мгновенно покатились в разные стороны.
Кажется, мы стали свидетелями начала крысиного зомби-апокалипсиса и дружно оцепенели, пытаясь осознать размер случившейся катастрофы. Нестор как-то странно выпучил глаза, по лицу пошли пятна, тонкий шрам побледнел еще сильнее. Видимо, дело было совсем швах. И у меня в животе нехорошо заныло.
– Ой, – в ошарашенной паузе промычала с пола Элоиза.
Секундой позже облезлая голодная крыса бросилась в ее сторону. Девушка вскочила на ноги и истошно завизжала, когда хвостатый монстр уцепился за длинную юбку. Кэтти с поразительной проворностью забралась на лавку с ногами, на всякий случай задрала платье и тоже завизжала. Просто так, за компанию.
– Лови ее! – рыкнул Нестор.
От страха ведьмочка не придумала ничего лучше, чем выстрелить в саму себя замораживающим заклятием. Она застыла со скрюченными выставленными пальцами и с очень сосредоточенным выражением на лице. Обездвиженная крыса отвалилась от платья и плюхнулась ей под ноги.
– Надо же, – восхищенно пробормотала я. – У темных, оказывается, так тоже можно?
– Чародейка, ты не собираешься помогать? – рыкнул Нестор, совершенно не расстроенный тем, что у нас на одного ловца стало меньше. – Ты говорила, что накладываешь на тараканов коллективную печать, а потом сгребаешь в совочек! Ты чего ждешь?! Действуй! Сгоняй и накладывай!
– Ты, некромант, вообще рехнулся? – огрызнулась я. – Какая коллективная печать? Я тебе просто зубы заговаривала!
– Весноватая аферистка! – рыкнул он.
– Лысый мизантроп! Сейчас сам будешь ловить свой курсовой проект.
– Ты и так ничем не помогаешь!
– Да раздери вас демоны! Ловите как получится, пока по замку не разбежались! – обругал нас Шейнэр.
Пока мы выясняли отношения, он изображал смелого героя, который пытался в одиночку остановить надвигающееся бедствие. В общем, полусогнутый гонял по комнате клочковатую худую крысу и пытался схватить ее голыми руками. Та ловко уходила от преследователя и вдруг совершила совершенно удивительный финт, достойный цирковой мартышки: подпрыгнула, оттолкнулась от стеклянной дверцы шкафа и плюхнулась на спину ловца. Шейнэр резко разогнулся, стараясь сбросить наездницу, но не тут-то было!
