– Отдал темному прислужнику.

– Какому? – допытывалась я.

– Откуда мне знать? Они все на одно лицо.

В общем, сегодня Торстен-средний был не способен проносить пользу обществу. Сдаваясь, я махнула рукой – мол, счастливо оставаться, – но все-таки спросила:

– Хэллрой, можно вопрос?

– Что еще? – перевел он затуманенный нежностью взор от кактуса ко мне.

– Как долго на инкубов действуют любовные зелья?

– Так я тебе и рассказал, светлая чародейка, – ухмыльнулся он. – Эту тайну мы уносим с собой в могилу.

– И все-таки?

– Не угадаешь. А что?

– Ничего, просто любопытно, – уверила я, мысленно гадая, похож ли инкуб после любовного зелья на умертвие после воскрешения. – Ты же понимаешь, следить за инкубом вживую и читать о вас в гримуарах – вещи абсолютно разные.

– Сейчас я почувствовал себя подопытным кроликом, – прокомментировал он.

– Могу сказать, что ты очень привлекательный кролик, – поспешила я потешить мужское самолюбие полудемона.

– Агнесс… лучше иди, а то Изольда начнет ревновать. Она очень горячая штучка. – Хэллрой кивнул в сторону кустов, намекая, в какой стороне горит тот самый пресловутый закат, куда мне следует свалить.

Пришлось потратить не меньше получаса, чтобы выяснить у немеющей прислуги, что клетка для крыс счастливо стояла в гостиной. При виде нас с Нестором темные прислужницы цепенели. Видимо, поодиночке мы просто пугали, а в тандеме заставляли безответных людей натуральным образом столбенеть.

Некоторое время мы разбирались с дверцей, спорили, где лучше устроить засаду, и в конечном итоге я обнаружила себя в холле, следящей за тем, как Нестор осторожно укладывал в клетку кусочек сырого мяса. Зато почтовая шкатулка была при мне. Осталось добраться до библиотеки и отправить матушке ответ на утреннее письмо.

– Давай, – прошептала я, – отправляй зов.

Нестор очень странно покосился в мою сторону, прочистил горло и прикрыл глаза. Бескровные губы беззвучно зашевелились. Я с жадностью наблюдала: когда еще повезет поглазеть на настоящего некроманта во время призыва?

От магии бледные тени, лежащие в углах, загустели, начали стремительно разрастаться. На шее у Нестора вздулись жилы, на висках выступили капельки пота. Силой воли я подавляла чародейские инстинкты, гасила вспыхивающие кончики пальцев, удерживала желание развеять темную магию призыва…

– Колдуете помаленечку? – раздался в напряженной тишине голос инкуба.

Все мгновенно закончилось. Нестор вышел из транса, во мне издохли все инстинкты, воздух в холле просветлел, и мы с некромантом впились в инкуба одинаково злобными взглядами. Он стоял в наглухо, до самой последней пуговички, застегнутой рубашке и нежно обнимал горшок с кактусом… обвязанным полосатым шарфиком от основания до макушки. Из-под обмотки торчал измученный, чахлый цветок.

– Зачем ты обмотал кактус шарфом? – через долгую паузу спросил Нестор.

– Изольда в дурном настроении, – пояснил Хэллрой.

– Ты притащил в замок девку? – закономерно спросил брат.

– Я не притаскивал.

– Рис тебя четвертует, – настаивал некромант. – Ты знаешь, как он бесится, когда в замке появляются приблудные девки! Вспомни последний раз, он выставил вас обоих под ливень в чем мать родила.

– Изольда со мной и прекрасно тебя слышит. – Хэллрой тряхнул горшком. – Не смей называть ее девкой!

Тут до некроманта дошло, что речь шла о колючем уродце, завязанном черно-желтым шарфом.

– Брат, ты держишь в руках кактус.

– Изольда, не слушай лучшего друга мертвецов. Он ничего не смыслит в красоте живых созданий! – нешуточно разозлился инкуб, но вдруг указал рукой куда-то за наши спины: – Нестор, к слову, а вот и твой приятель пожаловал.

Чего?!

Оглянуться не успела, как на меня с рыком рвануло очухавшееся ото сна, а теперь призванное создателем умертвие. Не исключаю, что Ферди во весь опор несся к куску сырого мяса в ловушке, но на пути стояла я. Выпавшая из рук почтовая шкатулка рассыпалась на кусочки, разлетелись под ногами записки…

– Весноватая, только не второй раз! – завопил Нестор каким-то до странности тонким голосом.

Поздно! Как говорил наш бессменный преподаватель по защите от темных чар: в любой непонятной ситуации – упокаивайте, а если упокоить невозможно, то просто успокаивайте. Холл озарила ослепляющая голубоватая вспышка, и лоб Ферди украсила очередная усыпляющая печать. Мелькнув в воздухе сапогами, зомби опрокинулся на спину и с грохотом распластался на мраморе. От лба исходил жиденький дымок.

– Демоны вас всех дери! – в воцарившейся пронзительной тишине выругался Хэллрой. – Изольда погибла!

Несколько растерянная от неожиданного финала охоты на крыс, я повернулась к инкубу. Он стоял на одном колене перед расколотым горшком, видимо, выроненным, когда жахнула вспышка светлой магии. Голова была скорбно опущена, длинные белые волосы свисали до самого пола. Вокруг рассыпалась земля, кактус выпал из разбитой посудины. Печально торчали корешки.

– Вознесись с миром в цветочный рай, милое дитя. Клянусь, я за тебя отомщу. – Хэллрой оторвал повядшее соцветие, приложился к нему губами в нежном поцелуе, а потом зачем-то засунул в рот и принялся энергично жевать. Видимо, на вкус было не очень или даже вязало язык, поэтому он с омерзением сморщился, мол, Изольда, ты красивая… была, но какая же невкусная!

Пока один брат занимался поеданием кактуса, второй – нет, вовсе не пытался есть лучшего друга – проверял, цел ли у Фердинанда череп.

– Я два дня ждал, когда он воскреснет, а ты снова его умертвила! – рыкнул Нестор, выпрямляясь во весь рост.

– Брат, – проглотив лепестки Изольды, мрачным голосом позвал Хэллрой, – давай прикончим чародейку и создадим тебе новое умертвие. Я помогу ее отловить.

Они серьезно?

– Ни за что! – воспротивился некромант. – Она проснется и попытается всех сожрать. Давай ее просто прикончим.

– А тело спрячем в саркофаге верховной ведьмы. Пусть мучаются обе!

Ничего себе поворот! С самыми злобными рожами ведьмаки действительно начали приближаться ко мне с двух сторон.

– Так, парни! Вам следует выдохнуть, пока еще можете дышать, и посмотреть на ситуацию трезво! – призвала я, надеясь привести братьев в чувство силой успокоительного слова. Но, похоже, в жажде кровавой мести человеческую речь они понимать перестали, продолжали угрожающе наступать, явно нарываясь на крупные неприятности.

– Свернем ведьме шею, – прорычал Нестор.

– Подожди! – замер на секунду Хэллрой, указав на меня пальцем. – Она девственница. Давай проведем ритуал с жертвоприношением.

– Стоп! Никаких сломанных шей и жертвоприношений, не доводите до греха, а то потом мне будет очень стыдно, а вам очень грустно! – рявкнула я, расставляя руки на тот случай, если придется бить чарами во все стороны и держать круговую оборону. – Мы все знаем, что Ферди в принципе бессмертен. Проспится – и встанет резвее прежнего!

– Это никак не отменяет, что ты прикончила Изольду, – заметил инкуб.

– Ты сам выронил горшок! – возмутилась я, чувствуя, как пальцы и ладони горят от готового сорваться заклятия.

– Ты меня ослепила.

– На меня набросилось умертвие!

– Могла отойти с дороги, – втиснулся Нестор в наш спор.

– Конечно, он обежал бы по дуге! Ты меня за дуру принимаешь? – разозлилась я и накинулась на инкуба: – Хэллрой, если ты не в курсе, то комнатные растения тоже бессмертные. Пересадишь кактус в другой горшок, и он снова зацветет. Поверь мне, я такое не раз проделывала! Соседка по общаге даже не знает, что ее бегония из окна выпадала!

– Выходит, мерзавка орудует не только в нашем замке? – хмуро резюмировали они. – Мы сделаем мир лучше, если ее не станет.

– Все по догмам светлых магов…

– Слушайте, братья Торстены, – взвилась я. – Не заставляйте делать вам больно! Поверьте на слово, я это умею и успешно практикую!

– Да мне уже больно! Ты душу из меня вынула и на фарш порубила, – прошипел Хэллрой.