За локоть старика цеплялась пышущая здоровьем черноволосая девица в скромном платье, от которой за милю несло – нет, не темной силой – розовой водой.

– Началось, – едва слышно вдохнул Нестор.

– В смысле? – едва слышно спросила я.

– Парад невест.

Пока он здоровался с ректором и знакомился с пахучей девицей, оказавшейся ректорской внучкой, ко мне незаметно притерся Хэллрой и ехидно промурлыкал в ухо:

– Чародейка, где ты нашла новое лицо?

– У малышки Элли взяла напрокат, – отозвалась я в ответ. – Хочешь, тебе по сходной цене уступлю.

Обменявшись ледяными взглядами, мы разошлись по разные стороны стола, кипя искренним желанием отгородиться супницами как забором и не портить друг другу аппетит.

Дорогого гостя усадили по правую руку от хозяина дома, рядом пристроили благоухающую девицу, которой Ристад услужливо отодвинул стул. Помогая ей усесться, глава семьи бросил на меня скользящий взгляд и резко замер. Стул замер вместе с ним, девица оказалась усаженной на таком расстоянии от стола, когда столовые приборы было возможно достать разве что вытянутыми руками.

– Простите, – пробормотал Ристад, исправляя конфуз, но глаз с меня не спускал. Одна бровь приподнялась, давая понять, что разительные перемены замечены и оценены. Понятия не имею, на сколько баллов.

– Отлично выглядишь, милочка, – одобрительно похлопала меня по плечу Брунгильда.

Она уселась по левую руку от Ристада, и сразу стало ясно, почему это место всегда пустовало. Тетушка ни разу не почтила своим присутствием наши трапезы, очевидно, понимала, что после них мы находились в шаге от секретных коробочек с порошками от несварения.

За столом велись светские разговоры, в основном о погоде и предстоящем торжестве. Перечислялись десятки имен известных темных магов. Я прихлебывала супчик, загадочно улыбалась, если кто-то шутил, и сохраняла таинственное молчание. В общем, использовала неоцененные прежде матушкины советы.

– Руфина, как продвигается ваша учеба? – между делом спросила тетушка декан.

– Неплохо, – скромно опустив глаза, отозвалась внучка ректора.

– Она сильно преуменьшает свои заслуги! Уверен, что Руфь окончит Деймран с черным дипломом, – прокудахтал ректор скрипучим голосом. – Шейнэр, где учится твоя невеста?

Невольно я заметила, как сестра до побелевших костяшек сжала столовые приборы и напряглась всем телом.

– Катис не обладает магическим даром, господин ректор, – с достоинством ответил Шейн.

По непроницаемому лицу гостя было невозможно прочитать эмоции. Если он и осуждал браки магов и обычных людей, то тщательно скрывал свои убеждения.

– В нашей семье только в Агнесс проявились способности к магии, – по давней привычке перевела сестра разговор в мою сторону. – Она уже на пятом курсе.

Братья Торстены, кажется, всем квартетом затаили дыхание. В глазах ректора немедленно вспыхнул интерес.

– То-то мне ваше лицо кажется знакомым, – объявил старик. – Вы учитесь в Деймране?

– В Лаверансе, – вежливо подсказала я. – На факультете бытовой магии.

– Так вы светлый маг и будущий бытовик! – как будто восхитился он.

Никто толком не понял: старик просто издевался или искренне радовался, что Торстены сели в глубокую лужу и теперь были вынуждены терпеть в замке не только невестку-пустышку, но и ее сестру-чародейку.

– И как дела у славного Лаверанса?

– По-прежнему учит магов-бытовиков, – вежливо ответила я.

– А как поживает господин Гатри?

– Кто, простите?

Где-то на заднем плане Брунгильда протянула загробным голосом:

– Твой декан.

– О! Мой декан… – повторила я, понимая, что теперь сижу в одной луже с Торстенами.

Лично мне было точно известно, как жил декан факультета защиты от темных сил в академии Эсвольд. Может, сейчас у него настал праздник, но перед каникулами уважаемый чародей поживал отвратительно и от всей души желал, чтобы я тоже жила плохо, потому как отказалась сдать свой кубок в сокровищницу академии. Говорил, что ректор порвет его на полоски, не дай святой Йори награда прилипнет к какому-нибудь подоконнику и не окажется на полке ректорского кабинета. Точно накаркал! А еще заявлял, что чародеи не способны нести дурной глаз!

– Искренне, от всей души верю, что у господина Гатри все благополучно, – наконец нашлась я.

– Вы знаете, мы с ним знакомы много лет, – неожиданно пустился в воспоминания ректор. – Только благодаря его помощи в борьбе с черной плесенью нам не пришлось переносить учебные классы в холодные пристройки. Прекрасный светлый маг и всеми силами поддерживает мирный договор. Не то что эти… из Эсвольда!

Я подавилась и поспешно запила водой вставший поперек горла кусок.

– Эсвольд по-прежнему не желает обмениваться студентами? – понятливо хмыкнула тетушка декан.

– Они снова проигнорировали королевский указ. Дали отписку, что в следующем семестре точно возьмут пару человек, – пожаловался Герберт. – Откровенно сказать, мне плевать, но сам факт возмущает! Вы слышали про турнир по защите от темных чар?

– Говорят, они его сделали закрытым, – вступил в разговор Ристад.

– В этом году до турнира наконец доросла чародейка, которую Эсвольд пятый год от всего мира прячет, – проворчал ректор. – Они даже ее имя не раскрывают.

Не донеся до рта ложку, я медленно опустила руку, а заодно и голову, делая вид, что страшно заинтересовалась кусочками сельдерея, плавающими в бульоне. Слышать о себе со стороны было ужасно странно. Учишься, грызешь гранит науки, с однокурсниками изредка цапаешься, декана иногда до белого каления доводишь, а потом – бац! – узнаёшь, что тебя обсуждают на обеде в замке темной аристократии. Жизнь делится на до и после.

– Мы ждали, когда уже полюбуемся на это их Эсвольдское чудо, а они допустили только королевских магов. Испугались, что поднимется шумиха и девица упорхнет в большой мир, а потом вообще сбежит из их ковена. Жаль, Ристад, ты ушел с должности, увидел бы своими глазами и оценил.

Он так хорош, что служил королевским магом? Невольно вспоминался уклончивый ответ Ристада на, казалось бы, простой вопрос, отчего он сбежал из столицы в провинцию. Теперь я понимала: Торстен-старший постепенно терял контроль над демоническим даром, тени сгущались, и именно это заставило его подать в отставку и превратиться в пленника родового замка. С другой стороны, он ведь завтра станет главой клана, вроде как неплохое продвижение по службе.

– Девица хороша? – заинтересовался он.

– На прошлой седмице мы получили из дворца лунные шары со сценами из турнира. Весь преподавательский состав три дня ходил в шоке, – поделился Герберт. – Вроде девица как девица, ничего особенного: рыжая, конопатая, худая. А как начала плести чары, так все дар речи потеряли. Ни одного заклятия не пропустила, еще королевского мага к стене припечатала.

– Говорят, у него три ребра были сломаны, – по-умному вставила Руфина.

Наглый поклеп! Одно ребро, и то просто треснуло. Он даже не расстроился… по крайней мере, пока находился без сознания, расстроенным точно не выглядел.

– Очень жаль, что она родилась со светлым даром, – заключил Герберт. – Огромная потеря для темных кланов. Просто чудовищная!

Я поймала себя на том, что почти сползла под стол и совсем скоро на поверхности останется одна рыжая башка. Интересно, если остатки пасты, подаренной тетушкой-деканом, намазать на волосы, они тоже отбелятся? Может, тогда никто меня не узнает.

С этой ободряющей во всех отношениях мыслью поерзала на стуле и вернулась в нормальное положение.

– Эсвольдское чудо, значит, – задумчиво вымолвил Ристад, тем самым практически загоняя меня обратно в укрытие.

До конца обеда я дотянула с трудом. Под внимательными взглядами главы семьи еда не лезла в горло, а те куски, которые все же удавалось проглотить, падали в живот тяжелыми колючими камнями. На десерте я сломалась и под благовидным предлогом – мол, голова заболела – сбежала из столовой.

Ристаду предстояло развлекать гостей, пока те не надумают разойтись по комнатам. Стоило воспользоваться моментом и забрать из кабинета стрекозу. Вдруг завтра не представится случая? А если матушка узнает, что брошка потерялась, разыграет настоящую трагедию. С тремя актами. И в каждом я буду искренне сожалеть, что не забрала родительский подарок.