Расставив руки и прикрыв глаза, я отправила зов. Вокруг заклубились тихие шепотки. По воздуху текли инфернальные голоса: «Приди ко мне! Скорее!»
Сначала все стихло, но неожиданно за спиной раздался страшный хруст. Я резко развернулась. Кусты истерично качались, и из них выпал человек. Видимо, обо что-то запнувшись, он плашмя рухнул на землю. Со стоном перевернулся на спину и затих. В общем-то, если на потусторонний зов и отозвались, то определенно не с той стороны, с которой я ожидала.
– Эй, с тобой все в порядке?
Я быстро добралась до кустов и, уперев ладони в колени, склонилась над пострадавшим. Исчерченное свежими царапинами лицо молодого мужчины оказалось до боли знакомым.
– Господин архивариус?! – не скрывая изумления, воскликнула я.
– Я бежал на свет, – зашевелились его губы. – И умер?
– Не надейтесь, вы живее всех живых. – Я протянула руку: – Хватайтесь.
Он вцепился в мое запястье и начал неловко подниматься. Дернул всем весом, едва не уложив меня рядышком. После неуклюжей возни архивариус выпрямился и пощупал нос:
– У вас есть платочек? Кажется, я сломал нос.
– У вас даже кровь не идет, – сердито заметила я, потерев как-то нехорошо стрельнувшую поясницу.
– Нет, идет! – заспорил он.
– Подотрите перевязью на руке, – бросила я. – Какого демона вы таскаетесь по ночам на кладбище?
– Я не сам, – прогундосил он, заткнув нос. – Меня сюда загнали.
– Кто? – откровенно напряглась я, подозревая, что Дюк не улегся солдатиком спать, а начал охотиться.
– Мужики с вилами и лопатами. Куда гнали, туда и бежал. Увидел свет и завернул, а тут кусты…
– Финал я наблюдала, – остановила поток жалоб. – Что вы им сделали, если они толпой решили вас прикопать? Тоже угнали коляску из-под ворот библиотеки?
Удивительно, но этот «очень толковый парень» вообще не смутился. Скажу больше, вопрос про угон транспорта он вовсе проигнорировал. А для меня-то он был принципиален.
– Понимаете, я просто шел по улице, а они вдруг набросились. Начали орать что-то о трупе, и я побежал. Совсем народ с ума сошел! Что им там в таверне наливают?
– Стоп! – резко скомандовала я. – Побитый архивариус, что ты там о трупе говорил?
Со стороны городской стены донеслись голоса, а потом появилась толпа мужиков, действительно вооруженных вилами. Завидев нас, кто-то заорал тонким фальцетом:
– Вон он! Мертвяк!
– Господи, опять? – Архивариус не придумал ничего лучше, как запрыгнуть ко мне за спину и завопить, переходя на фальцет, аж уши заложило: – Господа, я вам уже говорил, что я Том! Помните? Том из архива. Я не мертвый, а живой!
Но толпа ничего не слышала, взбешенным табуном она неслась к кладбищу. Удивительно, как из-под их сапог не поднималось облако дорожной пыли.
– Госпожа чародейка! – заорал бородатый мясник, и разом стало ясно, что он действительно провел вечер в таверне. Иначе никогда бы не схватил тяжелый топор и не отправился гонять по улицам тихого города несчастного архивариуса. Страшно представить, что случилось бы, будь у того покороче ноги.
– Вы зачем сюда все прискакали? – в сердцах выругалась я.
Хороша охота на умертвие, право слово! Отправила зов для зомби, а явилась толпа хмельных мужиков. Один с топором. Понятно, что топор меня не пугал, как и всегда, но в беседе явно был лишним.
– Рядом с городской стеной заметили мертвяка! – взял слово мясник. – Кто видел?
Мужики, очевидно перед охотой принявшие для смелости, начали крутить головами. По всему было заметно, они не помнили, кто именно поднял сыр-бор.
– Кто-то видел! Говорят, брел…
Значит, Дюк действительно добрался до города и потянулся в сторону склепа. С беспокойством я огляделась вокруг. Кладбище оставалось тихим, кусты не шевелились.
– А на меня зачем набросились? – завопил архивариус.
– Так ты же худой, как мертвяк. – Народ смущенно переглянулся. – И бегаешь споро. Мы и перепутали. Госпожа чародейка, чего он в темноте шарахается, когда все нормальные люди спят?
– Нормальные спят, а вы чего не спите? – спросила я.
– У нас активная гражданская позиция! – сумничал незнакомый пьянчуга, который и языком шевелил с трудом, и на ногах держался нетвердо. Нет-нет, да и вспашет носом пыль, уронив себя вместе с принципами.
– И вообще, где хочу, там хожу! – кичливо взвизгнул архивариус, ободренный чародейской поддержкой. – У нас в королевстве, между прочим, свобода передвижения!
– Господи, да ты уж помолчи, свободный угонщик чужих колясок, – бросила я над плечом и напряглась, внезапно увидев, как между могил на полных парусах несется Дюк.
Понятия не имею, почему он только откликнулся на зов. Возможно, ковылял с другого конца кладбища, но заприметил табун непуганой еды и бросился во весь опор.
– В сторону! – резко приказала Тому.
– Зачем? – с несвоевременной педантичностью, когда надо молчком подчиняться, а не уточнять, спросил он.
– Смотрите, мертвяк! – в страшной панике заорали сзади. – Вилы! Где вилы, мужики?
– У меня топор! – вскрикнул мясник.
И вот кого, скажите мне, люди добрые, спасать? Несчастного Дюка или толпу идиотов от этого Дюка?
Как говорится, хотите, чтобы птицы замолчали – потушите свет. Я погасила магический шар. Мир мгновенно погрузился в темноту. Перед глазами поплыли световые круги, и на пару секунд я сама оказалась ослепленной.
Вокруг разносились испуганные крики отчаянных королевских подданных активной гражданской позиции с вилами и прочим оружием в руках. Кто-то требовал запалить потушенный факел, а ему отвечали, что факел потерян безвозвратно. Другой орал, чтобы мясник перестал размахивать топором, пока все еще живы.
Сквозь непроницаемый мрак ко мне неслась стремительная тень. Было четко слышно рычание. Я выбросила руку вперед, готовая огреть Дюка очередной печатью… и из ладошки вылетел бодренький дымок.
Пришло время для импровизации, и, стыдно сказать, я пожалела, что не прихватила из дома лопату. По ходу разобралась бы, кого ею бить.
– Да чтоб вас всех сожрали! – рявкнула в сердцах и оттолкнула архивариуса, практически станцевавшего на моей ноге. На меня-то Дюк не кинется.
Том падать почему-то не пожелал, устоял и еще обиженно бухнул:
– Зачем же толкаться?
Секундой позже его сбил с ног Дюк.
– Нельзя! – рыкнула я. – Замри!
Глаза постепенно привыкали в темноте. Оцепенелый Том валялся на земле, Дюк сидел на корточках, готовый прыгнуть, как огромный зверь, и вцепиться жертве в горло. В общем, замерли все. И даже мужики за спиной перестали голосить.
– Фу! – скомандовала я.
Дюк утробно и недовольно зарычал.
– Ко мне!
Кровожадный монстр опять огрызнулся.
– Кому я сказала?!
Он тихонечко разогнулся и потрусил в мою сторону.
– Он меня едва не сожрал! – истерично завопил архивариус. – Я чуть не стал кормом!
Умертвие резко повернуло голову и рыкнуло, заставив стонущего парня прикусить язык. Понятия не имею, почему из толпы народа он выбрал именно худого, как оглобля, архивариуса. Может, стоял ближе или пах вкуснее других. А может, просто чем-то не понравился.
Я от души шлепнула Дюка ладонью по лбу, и в разные стороны вырвался дымок темной магии:
– Да прекрати ты стращать народ!
В тишине кто-то тихо и очень испуганно проговорил:
– Госпожа чародейка, он что, ручной?!
Полагаю, сегодня случится ночь тавернщика. Лихие охотники на умертвий устроят поминки по прошлой жизни, неожиданно разделенной на «до» и «после» страшной минуты, когда все узнали, что умертвия можно дрессировать. Как бы в Круэле не началось поветрие и юные дамы вместо собачек не стали заводить кровожадных Дюков.
С Фентоном мы встретились на развилке торгового тракта. Широкий и накатанный путь уходил в сторону соседнего Веспока, а узкая одноколейка тянулась между полей и расходилась тонкими лучами к фермерским жилищам. Один такой, разбитый и перекрытый кустами, вел к чародейскому участку.
