– А тебе на кой драконий зуб?

– Я что, хуже остальных? – фыркнула девчонка. – Все брали, и я взяла.

– А где рог? – вопросила я у вороватой компашки.

Приятели принялись переглядываться, словно вопрошая друг у друга, куда делся рог и нужно ли эту бесценную информацию доносить до светлой хозяйки замка. Пришлось выразительно сложить руки на груди.

– Бес забрал! – заметив говорящий жест, как на духу выдал лучшего друга Нильс. Видимо, под угрозой светлых заклятий своя рубашка становилась ближе к телу. – Потащил в свою спальню!

С инкубом Бессарием впервые мы встретились три года назад в таверне маленького городка Веспок. Каково же было мое удивление, когда он бесцеремонно вломился в двери замка и заявил с порога, что желает вступить в клан с драконом! И ему наплевать, что клан зовется ковеном. С тех пор он чувствовал себя как дома и, поверьте, ни в чем себе не отказывал.

– Значит, спрятал его в своем логове, – процедила я.

– Мы ему говорили, что лучше спустить в подземелье! – неожиданно выпалил молоденький чародей, вступивший в ковен весной, после окончания светлой академии. – Оттуда потом легче незаметно вынести…

Сосед украдкой ткнул ему в бок светящимся пальцем, намекая, что пора заткнуться. Парень взвыл от острого магического укола и прикусил язык.

– Ладно, демоны… живите, – вздохнула я и тут же отрезала, пока они не расслабились: – Но жить хорошо теперь не получится! На следующей седмице отправляйтесь всем коллективом в Вайлдстоун. Бургомистр писал, что у них там нашествие саранчи.

– Что мне там делать? – буркнула Танита.

– Будешь походной кухаркой, – осадила девчонку. – Или тебя отправить к нашему повару?

Идти в кухню ей не хотелось. С поваром у темной прислужницы отношения не сложились. Он заявил, что ей следует похудеть, и не докладывал порции. Поесть Танита любила, так что громко, не скрываясь, замкового кормильца ненавидела. Как сядет за стол, так и начинает люто ненавидеть.

– Учитель, если вы забыли, я седмицу назад оттуда вернулся! – возмутился Нильс.

– А вы, господин Баек, лучше бы готовились к экзамену в магистериуме, а не держали свечку драконам! – рявкнула я и решительно зашагала к дверям. Удивительно, как у меня из-под каблуков не рассыпались искры.

Народ мгновенно дунул в разные стороны, освобождая дорогу.

– Госпожа чародейка, а клыки-то куда запихнуть?

– Тебе подсказать варианты? – бросила я мрачный взгляд на светлого чародея. – В корзину! Нам их Торстенам сегодня возвращать.

Новость о том, что хозяева Кейрана прибудут уже сегодня, вызвала в рядах старых приятелей переполох. Стоило выйти из тронного зала, как выжидательная тишина за спиной взорвалась громкими, по большей части сочными, восклицаниями. За такие Тэмри лишился бы голоса как минимум на седмицу.

Бессарий единолично владел северной башней, и через его покои проходила большая часть хорошеньких служанок. Не очень хорошенькие туда тоже наведывались. Говорили, что инкубы – эстеты, но наш особой разборчивостью не страдал. Ни в женщинах, ни в еде. Как говорится, с удовольствием ел все, что положили.

Подозреваю, верховный решил снести северную башню исключительно из желания прикрыть этот непотребный притон – на «злачное место» уже начинал с интересом поглядывать Тэмри. Мы были обязаны заботиться о моральном облике школяров. Достаточно, что мой прежний ученик вел с инкубом близкую дружбу и все лето развлекался, а не готовился к экзамену в магистериум.

Один раз он уже провалился. Неуч! А ведь после окончания академии хотел стать магистром магических наук и защищать перед советом интересы смешанных ковенов. Пока одного на семь королевств ковена Варлоков, но, не сомневаюсь, не за горами те времена, когда темные и светлые чародеи научатся сосуществовать в мире. Хотя бы относительном! Даже в нашей тихой гавани тоже изредка случались штормы.

Я поднялась по винтовой лестнице и требовательно постучалась в закрытую облезлую дверь.

– Инкуб, открывай! Чародейка пришла.

Изнутри не донеслось ни звука.

– Иначе сама войду! – пригрозила засевшему, как в засаде, жильцу. – Обещаю, тебе не понравится.

Дверная ручка опустилась, дверь отворилась. С ленивой улыбкой на пунцовых губах Бессон перекрыл собой проем.

Как и все инкубы, темный был кричаще красив. Бирюзовые глаза, идеальные черты лица, ровная кожа без намека на щетину. Из-под расстегнутой рубашки выглядывал поджарый торс. Штаны держались не на ремне, а на честном слове, и так низко спускались на бедрах, что хотелось схватить их за пояс и подтянуть. До груди.

Яркая внешность намекала, что он не божий одуванчик – хищный экзотический цветок, пожирающий глупых бабочек. Но девицам очевидный факт, что такими мужики не рождались, а становились после ритуала призыва демона, очевидным не был.

– Ты не вовремя, хозяйка замка, – растягивая слова и поблескивая глазами, промурлыкал он.

– Я всегда вовремя! – отрезала я и, отодвинув его с дороги, вломилась в покои.

В просторной круглой комнате с лучшим в замке видом на живописные окрестности царил страшный бардак. Высокая широкая кровать с балдахином, который, должно быть, выбивали еще при прежних хозяевах, была перевернута, но пуста. Радовало, что не придется гонять по лестнице какую-нибудь горничную в исподнем.

– Где он? – резко спросила я.

– Он? – протянул Бессон. – Ты меня оскорбить хочешь, чародейка? У меня бывают только «она» или «они», но все исключительно по собственному…

– Да не заговаривай мне зубы! – перебила я, начиная раздражаться, и указала на него пальцем: – И придержи инстинкты!

Бирюзовые глаза мигом перестали блестеть, в них появилась знакомая скука. Когда инкуб не пытался никого соблазнить, используя древний зов, то как-то мигом окунался в депрессию.

– Зачем пришла? – спросил он по-простому и направился к столику с графином вина.

– Где рог? – уперев руки в бока, требовательно вопросила я.

– Чей? – с фальшиво недоуменным видом уточнил он.

– Как понимаешь, не верховного Варлока.

– У него есть рога? Ветвистые? Он их прячет в кабинете?

– Ты, смотрю, давно голоса не лишался, – процедила я, складывая руки на груди, – и в сторону замковых ворот с котомкой тоже давно не брел. Так, инкуб?

– Что у тебя за привычка начинать разговор с угроз? – фыркнул он.

– Где драконий рог? Мне сказали, что ты его к себе утащил.

– Хорошего ты обо мне мнения, хозяйка замка, – посмел изобразить тот возмущение.

– В гардеробной спрятал? – кивнула я на закрытую дверь.

– Да.

– Давай обратно, – потребовала я. – У нас тут международный скандал намечается.

– С этого места, пожалуйста, поподробнее, – теперь по-настоящему заинтересовался Бессон и даже опустил графин с вином, поднесенный к губам.

– Торстены сейчас приедут, а вы, подлецы, растащили их дракона по частям.

– Клыки вернули?

– Сомневаешься? – презрительно фыркнула я.

– Чем пригрозила? – злорадно улыбнулся он.

– Тем, что разрушу северную башню, а их заставлю разбирать.

– Ах, вот оно что… – Бес запахнул рубашку, пряча гладкий торс, точно приличный, а не разобранный, вид заставит меня передумать и не трогать местный вертеп. – Забирай, конечно.

– Нет, кто в башню принес, тот и тащит верховному, – отрезала я. – Отдает лично в руки!

– Чародейка, у тебя жалость есть? – охнул он. Видимо, понимая, что связываться с верховным себе дороже.

– А у тебя совесть?

– Откуда такая роскошь? – удивился инкуб. – Эта штука тяжелая, как конь.

– Совесть? Поэтому ты ей не обременен?

– Совесть я на себе не таскал, в отличие от драконьего рога. Не знаю, сколько весит она, но рог неподъемный.

– Так что ты его не оставил, где валялся? – возмутилась я.

– Денег захотелось.

Что мне всегда нравилось в инкубе: он чистосердечно признавал пороки и искренне ими наслаждался. Не стыдился любви к деньгам, женщинам и вообще ко всему, что вызывало в нем вкус к жизни. Перед обезоруживающей честностью исчезало даже желание скандалить.