– Ты не собиралась мне рассказывать? – возмущенно перебил он.

– И, полагаю, была бы права, – прокомментировал Торстен, за что получил пару яростных взглядов и поднял ладони, дескать, закрываю рот на замок.

– Нет, не собиралась, – честно призналась я. – Было ни к чему, но в академию приехала Айша Эллинг. Она моя крестная. И теперь некоторое время нам с Торстеном придется… так сказать… поизображать отношения на людях. Но без всякого такого.

– Без какого? – тихо переспросил Айк.

– Да, мне тоже сейчас стало крайне интересно, – с иронией протянул Торстен.

– Без излишнего рвения! – вышла я из себя.

Возникла странная пауза. На лице Айка ходили желваки, на скулах пылали алые пятна. Он повел плечами, пятерней нервно растрепал волосы.

– Все ли я правильно понял, Марта? Вы соврали семьям, что у вас большая любовь. Хотели сказать, что расстались, но приехала твоя родственница, и вы теперь начнете встречаться публично.

– Не по-настоящему! – поправила я. – И ненадолго! Через пару седмиц мы официально расстанемся.

– В конце следующего месяца, – с усмешкой напомнил Торстен.

– Этого месяца! – отрезала я. – Ты мне изменишь. Если стартанешь сегодня, то вообще дней через пять с полным правом разбежимся!

– Вы меня за идиота держите? – выругался Айк, обрывая спор. – Марта, ты хоть понимаешь, как этот бред звучит со стороны? Ты просишь у меня благословения, чтобы что? Изображать на людях отношения с Торстеном? А мы с тобой будем прятаться по углам, так?

– Учитывая, Вэллар, что вы и так не особо рисовались, для тебя в принципе ничего не изменится, – хмыкнул Торстен.

И в Айке словно распрямилась тугая пружина. Он дернулся в сторону противника, явно собираясь устроить в тесной комнатенке мордобой.

– Остановитесь оба! – рявкнула я.

По комнате прокатилась волна взбудораженного воздуха. На окне взлохматилась занавеска, с хрустом срывая петельки. Со столов слетела бумага, записки и прочая чушь. По злой случайности один взметнувшийся в воздух лист прилип к лицу Айка. Поперек этой страницы красовалась символичная надпись, сделанная незнакомой рукой: «взрыв мозга».

Остолбеневший Вэллар содрал бумажную вуаль и с отвращением посмотрел на рукописный комментарий. Последовала ошарашенная пауза. На потолке, неприятно скрипя, качался резной светильник. По полу рассыпались записи. Понятия не имею, как мы будем приводить их в порядок.

Глумливо ухмыляясь, Закари пригладил взъерошенные волосы:

– Старая добрая светлая магия.

И эта светлая магия, отнюдь не самая добрая во мне, всегда шокировала Айка. Он выглядел оцепенелым, словно не верил, что я действительно не постеснялась ею воспользоваться.

– Марта, я понимаю, что вам с Торстеном плевать, что о вас думают люди… – сминая лист в кулаке, проговорил он. – Но когда вы наиграетесь на публику, я не хочу выглядеть жалким кретином, который подбирает за ним баб.

– Эй, Вэллар, – тихо и серьезно вымолвил Закари, – следи за словами.

Со злостью Айк отшвырнул бумажный комок и широкими шагами пересек комнату. Под его ботинком хрустнул переломанный грифельный карандаш. Дверь с треском захлопнулась. Кажется, на пол сорвался измученный елочный венок.

Похоже, меня только что бросили…

– Варлок, похоже, тебя только что бросили, – словно прочитав мысли на расстоянии, прокомментировал Торстен. – Не побежишь за своим парнем?

Я окатила его свирепым взглядом.

– Конечно, не побежишь, – усмехнулся он. – Смотри на вещи позитивно, сентябрь. Теперь не придется ни перед кем оправдываться.

– Закари… – пришлось резко выдохнуть, но в груди все равно клокотало, – как же все-таки я тебя ненавижу!

С насмешливой миной он прошел мимо, подхватил с пола дорожный саквояж и бросил напоследок:

– Звучит как заявка на крепкую дружбу, Марта.

Эмбер появилась почти сразу. В руках она задумчиво крутила лысый елочный бублик и при виде разобранной комнаты с сорванной наполовину занавеской уважительно присвистнула.

– Но с такими новостями могло быть хуже, – последовало резюме. – Вас с Торстеном действительно надумали поженить ради мира?

– Как в темные времена драконов, – со вздохом согласилась я и начала подбирать с пола измятые записи с лекциями.

Часть из них была написана моей рукой, другая часть – кругленьким аккуратным почерком Эмбер. Еще обнаружился чужой конспект, украшенный отпечатком ботинка Айка.

– Если подумать, он предложил рабочий план, – заметила соседка.

– Одобряешь? – невесело хмыкнула я и поднялась со стопкой измятых страничек.

– Признаю, что твой идейный враг неплохо соображает. Рассказывать Вэллару было обязательно?

– У крестной талант узнавать о людях если не все, то почти все. Чихнешь в закрытой комнате, а утром из башни Варлок пришлют бутылку с эликсиром от насморка, – пожаловалась я. – Поверь, я знаю, о чем говорю. Лучше рассказать Айку сразу, чем потом разбираться с недопониманием. Но в него как демон вселился. Мы поговорим, когда он остынет… Или нет.

– Вот сейчас я вынуждена задать неприятный вопрос… – Эмбер почесала нос. – У вас с нашим идейным врагом было что-то, о чем ты теперь жалеешь?

Я одарила ее мрачным взглядом и решительно заявила, что собираюсь унести эти позорные воспоминания с собой в могилу.

– Тогда какие планы? – сдалась она. – Уберемся, надеремся полынной настойки или просто прикончим Торстена?

– Прикончить Торстена – достойный план, – мрачно пошутила я. – Решает массу проблем, но давай просто приберемся.

Вечер прошел в уборке. Эмбер рассказывала о блондине-чародее из Эсвольда, с которым познакомилась по дороге домой, а я поглядывала на почтовик, аккуратно пристроенный на письменном столе. Шар оставался прозрачным. Никаких сообщений от Айка. Не выдержала и отослала: «Когда захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти».

На ужине в шумной столовой он не появился. Возможно, мы просто разминулись, но я все равно беспокойно поглядывала в угол, где шумела команда по брумболу. Как первокурсница, честное слово.

Во всей этой неразберихе ужасного вечера, заканчивающего столь же отвратительные выходные, нашлось только одно хорошее: Закари Торстен тоже пропустил ужин. Говорят, что осознанное голодание позволяет сознанию очиститься. Вот! Пусть просветлится.

– Завтра устроим ритуал очищения жизненного пространства, – через зевок пробормотала Эмбер, когда мы уже потушили свет и пытались заснуть. – А то чувствую, как скоро в наше окно постучатся неприятности.

Секундой позже в окно что-то ударилось. Стекло неприятно и угрожающе звякнуло. Я резко села на кровати и, нахмурившись, прислушалась.

– Эмбер, ты слышала? – тихо спросила у нее.

– Неприятности уже стучатся? – Она оторвала голову от подушки.

Снова раздался звон. Похоже, кто-то собирался разбить нам стекло.

– Первый курс совсем страх потерял, – вскакивая с кровати, процедила я и резко раскрыла занавеску.

Стоило дернуть на себя оконную створку, как что-то полетело прямехонько мне в лоб. Рефлекторно я отшатнулась. Маленький неровный камешек врезался во вспыхнувшую перед лицом преграду, натянул ее, как жгут на рогатке, и светящимся всполохом вернулся к отправителю. Снизу донеслось сдавленное ругательство.

– Враг повержен? – деловито поинтересовалась Эмбер.

Я высунулась наружу и, к собственному удивлению, обнаружила в круге фонарного света согнутого Вэллара.

– Айк, ты в порядке? – всполошилась я.

Он поднял руку, дескать, не переживай, мы с гордостью чуток потрепаны, но все еще стоим на ногах. Кое-как выпрямившись, он откинул с лица спутанные волосы и с улыбкой показал мне почтовик.

– Мне взять его? – не поняла я.

– Да! – донеслось снизу.

Айк говорил тихо, но наверху кто-то, кажется, попытался открыть окно. Пока с моим парнем не принялась беседовать половина общежитского крыла, я быстро нырнула в комнату.

– Ты чего всполошилась? – не утерпела Эмбер.

– Айк пришел, – бросила я и в потемках немедленно споткнулась о брошенные ею домашние туфли. Мигом почувствовала себя маленьким Ро, которому под ноги кидается ковер. Я тоже едва не растянулась на полу и толкнула стол. Почтовик спрыгнул с подставки. Успела подхватить чудом, прежде чем он соскочил с края столешницы. От соприкосновения с ладонью шар засветился, и в темноте зазвучал приятный голос Вэллара: