– Серьезно? – У меня вырвался издевательский смешок. – Тогда объясни мне. Я думала, что мы встречаемся, а не сидим над учебниками, и тебе вдруг захотелось передохнуть.

Надо отдать Айку должное, он не избегал прямого взгляда. В смысле, не сразу отвел глаза. Порывистым движением провел рукой по волосам, испортив укладку.

– Ты мне нравишься, Марта, но не нравится, что ты сейчас делаешь. А еще меньше нравится, что делает он!

– Да кому в принципе может нравиться, что творит Закари Торстен? – удивилась я. – За выходные мы друг друга едва не прокляли! Странно к нему ревновать.

– Я не ревную, Марта… – Айк поморщился, видимо, стараясь держать себя в руках, но не сдюжил и сорвался: – Нет, демонски ревную! Я предложил помириться и рассчитывал, что ты примешь правильное решение!

– Давай с этого момента подробнее. – Даже понимая, что следует сдерживаться, я начала закипать. – И какое решение для тебя правильное, Айк?

– Покончить с вашим абсурдным спектаклем!

– Разве я не говорила, что мы с ним скоро покончим?

– Насколько скоро? Обозначь точную дату, когда я стану вторым любимым парнем! – рявкнул он. – Не понимаю, почему ты не думаешь о моей гордости, Марта?

Я почувствовала, как начинаю меняться в лице.

– О твоей гордости? – переспросила на тот случай, если он в сердцах оговорился. – Ты серьезно?

– Похоже, что я шучу?

– Ты не рос в клане и, видимо, плохо представляешь порядки, Айк! – воскликнула я. – Если верховный что-то решает, то все подчиняются. Или отрекаются. Так было, есть и так будет всегда! Некоторые вещи не меняются со временем. Наши с Торстеном отцы помирились и надумали породниться. Какой из вариантов мне следовало выбрать, чтобы не задеть твою гордость?

Внезапно я поймала себя на том, что тяжело дышу, словно не говорила яростно и торопливо, а бежала галопом, не чуя под собой ног. На скулах Айка горели алые пятна. Губы сжались в тонкую линию. И казалось, перед ним выросла прозрачная, но непроницаемая стена – не достучаться.

– Да брось, Марта. – Вэллар кривовато усмехнулся. – Ты действительно не замечаешь, что он наслаждается этой ситуацией? Я видел, как Торстен на тебя сегодня смотрел.

– Как?

– Как на девушку.

– А должен смотреть как на выкопанное умертвие? – огрызнулась я.

– Как на свою девушку, Марта!

Кому-то из нас следовало остановиться первым и уйти. Из кабинета вышла я. Вышагивала по пустому длинному коридору, тоже увязшему во времени в ожидании шумной толпы студентов, а в голове, подхватывая ритм шагов, как детская считалочка, позвякивало слово «пауза».

Встречаться мы с Айком начали своеобразно. Он нарочно не закрылся от моего проклятия на практике по темным искусствам, а когда вернул подвижность и разлепил губы, с самой доброжелательной улыбкой потребовал компенсировать позор. Свиданием. Я даже не сразу поняла, о чем толкует эта странная звезда брумбола.

– Сви-да-ни-е, Марта, – повторил он тогда по слогам, впервые назвав меня по имени, да и в принципе впервые заговорив за три года учебы. – Никогда не слышала о таких?

Вообще-то сначала я его послала в знахарский корпус, так сказать, подлечить голову после темных чар, но уже в выходные мы вместе бродили по столичным улицам. Вокруг цвели королевские розовые вишни, и в теплом благоуханном воздухе порхали невесомые нежные лепестки. С Айком всегда было красиво, романтично и легко, а от этого чуточку странно. Однако мы не держались за руки, и он неизменно спрашивал, прежде чем меня поцеловать. Все, как говорил Закари Торстен. Понятия не имею, как мы с ним добрались до чего-то большего, чем простые поцелуи, и даже не я оказалась инициатором.

До общежития я добралась как под заклятием беспамятства и уже под дверью в комнату вспомнила об Эмбер, дожидавшейся меня в столовой. Пришлось возвращаться. Соседка сидела в почти пустом зале за столом на шестерых и с азартом листала один из потрепанных томиков, купленных летом в букинистической лавке легендарного Ночного рынка. С едой она уже покончила, но рядом стоял нетронутый поднос, видимо, взятый для меня.

– Извини, – пробормотала я, усаживаясь напротив, и подвинула поднос.

– Ну… занятие по рунологии не настолько захватывающее, как обед в гордом одиночестве вместо завтрака. – Эмбер закрыла книгу, внимательно посмотрела на меня и резюмировала: – Поговорили плохо.

– Айк зол, как стая умертвий.

Я подняла крышку на глиняном горшочке с первым блюдом и сунула ложку. Та начала медленно прокручиваться, размешивая и подогревая гущину. Из медного кончика вылетал черный дымок. Ни один декан не придерется, что столовую в темнейшей на семь королевств академии магии посмели осквернить светлыми чарами.

– Если бы ты вернулась из дома и выяснила, что у Айка появилась фальшивая девушка, то они огребли бы столько светлой благодати, сколько за один присест не переварить, – вполне справедливо заметила Эмбер.

– Он захотел взять паузу, – мрачно поделилась я и добавила со смешком, сама не веря, что произношу подобную чушь вслух: – Расстаться на время.

– А так можно? – искренне удивилась подруга. – На время? То есть взять паузу, а потом как ни в чем не бывало сойтись обратно? Отдохнули друг от друга – и с новыми силами в старые проблемы.

Она словно прочитала все мысли, что бродили у меня в голове. Бессознательно я схватилась за ложку, проворачивающую очередной круг, и зашипела – медная ручка сильно нагрелась.

– Да что за день такой? – тихонечко простонала себе под нос.

Из глиняного горшочка шел ароматный дымок, но есть совершенно не хотелось.

– Давай устроим сегодня ритуальный девичник, – не сводя с меня пристального взгляда, словно видела муть, собравшуюся на душе, предложила Эмбер.

– Подозреваю, что слово «ритуальный» здесь ключевое, – вздохнула я.

Подруга у меня замечательная и поддержать умеет. В своей манере. Почти уверена, что во время «девичника» до середины ночи придется изображать неподвижный напольный канделябр, пока она будет изображать ведьму в обрядном экстазе.

– Откроем бутылку полынного ликера, сделаем новый амулет от неприятностей и приворожим Айка.

Она продемонстрировала обложку книги с полустертыми руническими символами. Возможно, если бы я не выясняла отношения с собственным парнем во время лекции по рунологии, название не показалось бы непонятной тарабарщиной.

– Наколдуем что-нибудь легонькое. Обещаю, что Вэллар выживет! – пообещала Эмбер и принялась с азартом ковыряться в своей книжонке.

Пришлось громко кашлянуть, чтобы она прекратила выискивать одурманивающие заклятия. Только приворота мне не хватало для полноты, так сказать, жизненных обстоятельств.

– Ясно. – Подруга разочарованно закрыла томик. – Никаких забавных любовных чар. Вы, прогрессивные маги, отвратительно скучные. Тогда просто откроем ликер и сделаем ловец неприятностей. Прошлый нам очень помог.

– Чем? – со скепсисом уточнила я.

– В смысле, чем? – Эмбер откровенно оскорбилась. – Он столько на себя принял, что облетел и засох.

– Ты его делала два года назад, – напомнила я, что веночек приговорили не гипотетические беды, а беспощадное время. Еловый бублик засох и, от старости полностью облысев, обрел вечный сон в мусорном коробе.

– Но ты не знаешь, какие неприятности с нами случились бы, не повесь я его на дверь, – отрезала соседка. – На «камень-ножницы-бумага» кто пойдет за ветками?

– Кто решил свить гнездо, тот за прутиками и летит…

Всегда думала, что Эмбер мухлевала в «камень-ножницы-бумага», но не понимала, каким образом ей удавалось жульничать. Делать набег на академические хвойные угодья, что не удивляло, выпало мне. А я, между прочим, даже не верила в силу амулетов!

Остаток учебного дня провела в читальном зале и безуспешно отвлекала себя от мысли об Айке подготовкой к проверочной работе по истории магических войн. Когда вокруг одновременно вспыхнули лампы, я сдалась: собрала вещи и вернулась в общежитие.

Напротив моей комнаты обнаружился последний человек, с которым хотелось общаться. Прислонившись спиной к каменной стене и сложив руки на груди, стоял Закари Торстен. Не один, правда, а в компании со знакомым дорожным сундуком, в который я вчера утрамбовывала зимние вещи.