– Травяная мазь, лично мной изготовленная! – Аптекарь вытащил из-под прилавка объемную жестяную банку, отвинтил крышку и продемонстрировал мутно-белую субстанцию, подозрительно попахивающую сельдереем. – Тоже снимает зуд.

– Торстен меня проклянет, – на выдохе предрекла я и оплатила все снадобья с мазью и бутылкой бриллиантовой зелени.

Аптекарь дал строгий наказ сначала больного накормить, а потом травить, в смысле, лечить. И непременно развести порошки водой! Как знал, что Торстену грозило получить снадобья в первозданном виде. Засыпала бы в открытый рот и заставила жевать.

На обратной дороге вместо таверны с готовой едой я зашла в продуктовую лавку. В тот момент во мне отчего-то проснулось убеждение, что с овсяной кашей справится любой дурак. Не королевский же обед из трех блюд. В общем, благими намерениями самоуверенных кухарок выстлана прямая дорога к предкам Варлокам и основательнице ковена грозной Агате…

В апартаментах царила такая тишина, что становилось не по себе. Комната утопала в скорых вечерних сумерках. Зак лежал в кровати, накрывшись одеялом, но просипел из своего гнезда:

– Вернулась?

– Ты как? – осторожно спросила у него.

– Как в аду, – сердито пробормотал он, словно злясь, что попал в идиотское положение, вынужден валяться в кровати и перебарывать не только желание удавиться, но и потребность поелозить по простыне спиной, чтобы хорошенько почесаться.

Пробудив лампы, я сгрузила бумажные пакеты на кухонный прилавок, скинула пальто и начала хозяйничать в доме бывшего врага. Сначала отправила Эмбер сообщение и попросила поделиться секретным знанием, как сварить съедобную овсянку, чтобы потом выжили все, а не только тараканы, но дожидаться ответа не стала. Решила, что от одного раза без кашки жаропонижающее точно хуже не сделает, и развела порошок в стакане. Намочила салфетку для холодного компресса на лоб и решительно направилась в спальню – оказывать больному посильную помощь.

– Зак, – я потрепала его по плечу, – надо выпить снадобье.

Думала, он начнет ворчать, но Торстен проявил сознательность: приподнялся на локте и послушно забрал стакан. Собственно, на этом желание сотрудничать у него закончилось. Он принюхался к снадобью с такой подозрительностью, словно на запах пытался оценить степень ядовитости.

– Ты чего в нем пытаешься унюхать? – возмутилась я.

– Я требую положенные двадцать минут, – заявил, в смысле, прокряхтел он.

– Чего?

– Принцип двадцати минут, – напомнил Торстен и самым нахальным образом протянул мне стакан. – Сначала ты.

– Ты обалдел? – опешила я. – Пей, пока тебе делают хорошо без насилия!

– Могу я написать завещание? – скорбно уточнил он.

– Залпом!

– Но я буду приходить к тебе в кошмарах, – поклялся Закари и, затаив дыхание, опрокинул в себя жаропонижающее.

И так его перекосило!.. Клянусь, чуть сама не написала завещание.

Он прижал ко рту ладонь. Зрачки вдруг вытянулись и стали вертикальными, но в глазах вместо злости появилась вся предсмертная печаль ведьмовского народа.

– Зак, что случилось? – сжав в кулаках мокрую салфетку, встревоженно выдохнула я.

– Какого демона оно такое горькое?! – рявкнул он внезапно прорезавшимся голосом.

– Ты что? Ты на меня орешь? – Я почувствовала, как меняюсь в лице, и выдрала из его рук опустевший стакан с мазком от мелких гранул порошка на стенке. – Не в курсе, что полезное вкусным не бывает? Я думала, ты решил слиться на тот свет, подлец!

Он сердито упал на подушку.

– Дай положу салфетку на лоб, – проворчала я.

– Не надо.

– Надо, Торстен, надо! Лежи и радуйся, что у тебя лихорадка, иначе придушила бы этой салфеткой!

– А без пыток нельзя? – простонал он.

– Без пыток будешь со своей маменькой болеть. Позвать вашу мать, господин Торстен?

– Клади, – немедленно согласился господин болящий и вздрогнул, когда влажная холодная тряпица легла на пылающий лоб.

– Поспи, – сменив гнев на милость из-за хорошего поведения норовистого больного, посоветовала я и одним щелчком пальцев потушила люстру, а настенный ночник зажгла.

– Марта… – позвал Зак, когда я добралась до дверей.

– Что-то надо? Сейчас воды принесу.

– Спасибо, что приехала.

Пока мы справлялись с приемом снадобья, Эмбер успела удивиться кулинарному порыву и закидала меня сообщениями. Странно, как переполненный почтовый шар не лопнул и не засыпал кухню стеклянным крошевом.

«Записывай!» – не дождавшись объяснений, в финале скомандовала она.

– Стоп! – приказала я почтовику и полезла в свою сумку за блокнотом и грифельным карандашом.

Писать под диктовку подруги было сплошным наказанием. Пауз она не делала. Ей-богу, как магистр по истории магических войн: только успевай скрести пером по бумаге. Когда в ингредиентах овсяной каши неожиданно начали появляться подозрительные травки, я тихо выругалась и, стряхнув бесполезное сообщение, возмутилась:

«Эмбер, мне не нужно одурманивающее зелье!»

«Ага, тогда записывай!» – с подозрительной легкостью согласилась она, что каша с дурманом, мягко говоря, за нормальную еду не пойдет.

Соседка шустренько продиктовала рецепт, и у меня возникло большое сомнение в ее адекватности.

«Ты издеваешься?» – без зазрения совести обругала я.

«Чем тебе не угодила приворотная каша? – проворчала она. – Действенное средство! Когда говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, имеют в виду именно его. Между прочим, этим рецептом еще моя бабуля пользовалась».

«Я не собираюсь привораживать Торстена! – озверела я. – Мне надо его накормить!»

«Просто накормить? И все? – выразила она искренне недоумение. – Варлок, если он взял тебя в заложники и угрозами заставил готовить, то крякни в ответ на это сообщение».

«Просто объясни, как варить кашу, чтобы от нее никто не опьянел и не влюбился. Торстену и без приворотов уже нормально», – потеряв надежду получить обычный, а не ведьмовской рецепт, простонала я в шар.

«Ты его пыталась грохнуть? Когда? За что?» – всполошилась Эмбер.

«Я жалею, что тебе написала!» – сорвалась я.

Перестав нести чушь, она шустренько рассказала, как превратить сухие овсяные хлопья в приличную кашу.

«А молоко когда заливать?» – уточнила я, разглядывая полную бутыль.

Хозяйка продуктовой лавки утверждала, что без молока кашу не сваришь. Вообще-то пока получалось, что кашу не сваришь без толковых инструкций, и наличие лишних ингредиентов вызывало легкое беспокойство.

«Налей молоко вместо воды, – посоветовала подруга и, вроде только над кулинарной пропастью протянулся хлипкий мосток, как она взяла и нахлобучила сверху: – Или добавь в молоко воду».

«Сколько?» – загробным голосом провыла я.

«На глаз».

Этот самый глаз у меня выразительно дернулся. Варка каши вновь превратилась в сложное зелье из дополнительного раздела в учебнике по зельеварению. Лучше бы крестной, ей-богу, написала! Хотя она тоже все отмеряет «на глаз», и любая каша превращается в забористый яд, от которого еще не придумали противоядие.

Почтовый шар вздрогнул. Думала, что подруга посоветует что-нибудь толковое, а она с подозрением уточнила:

«Но ты точно не в заложниках?»

Цыкнув, я схватила кастрюлю и с грохотом сунула ее под кран. Дальше готовила по инструкции от Эмбер: наливала и насыпала на глаз. Овсяные хлопья плавали в белесой мутной смеси молока и воды, как редкие утлые суденышки в большом море. Кашу болтанка вообще ничем не напоминала… Пока не началось энергичное бурление.

Хлопья стремительно размякли, распухли, и в большой кастрюле закончилось место. Норовистое варево внезапно совершило дерзкий побег и полилось через край. Сначала по стенке, а потом на круглый огненный блин, вживленный прямиком в столешницу.

В панике я выпустила ложку. Та мгновенно увязла в жиже и под мои скорбные ругательства пошла ко дну. Металлический хвостик захлебнулся раньше, чем удалось его зажать пальцами. Только обожглась.