Предчувствие грома стало таким острым, что у меня сжалось внутри.
Возникла заминка. Народ расходился, давая Айку свободно выйти. Он ни разу не бросил в мою сторону даже мимолетного взгляда, все его внимание было приковано к мощной фигуре верховного в парадной мантии.
– Темный маг Айк Вэллар, ты стремился попасть на отбор в башню Варлок, – проговорил отец, давая понять, что помнит о покровительстве Айши Эллинг. – Мы ценим твое желание.
– Господин верховный, я больше не планирую учиться в ковене, – ответил Айк, и на одно сумасшедшее мгновение меня отпустило чудовищное напряжение.
– Тогда для чего было прикладывать столько усилий? – удивился папа.
Закари вкрадчиво положил руку мне на спину. Тепло от его ладони проникало через плотную ткань платья. Видимо, он пытался без слов сказать, что в чудовищной, неотвратимой грозе, готовой обрушиться на наши головы, я не осталась одна.
– Ради вашей дочери, – с непроницаемым видом произнес Айк. – Я надеялся, что Марта оценит мое искренне желание помириться. Мы встречались и поссорились две седмицы назад… Когда они с Закари Торстеном соврали, что состоят в отношениях.
Мама тихо охнула, кто-то из чародеев пробормотал за спиной: «Ну дела», – и в зале воцарилась звенящая тишина. Отец вперил в меня ледяной взгляд и спросил:
– Темная чародейка Марта Варлок, это правда?
Ко мне обращался вовсе не ошарашенный отец, а верховный ведьмак. И он был в ярости из-за пошлого скандала на официальном мероприятии в ковене.
– Да, – уронила я.
– Темный маг Закари Торстен! – призвал отец.
Вряд ли он хотел на людях выяснять отношения, наверняка собирался официально выгнать жениха своей дочери из замка.
– Благодарю, верховный.
Зак словно жаждал этого приглашения и шел с небрежной надменностью, которая выводила окружающих из себя. Добравшись до Айка, он молча вмазал кулаком ему в челюсть. Без магии и заклятий, просто вломил придурку, который ради мелочный мести перед толпой незнакомых студентов опозорил меня, семью Варлок и самого Торстена.
Тронный зал опешил от неожиданно вспыхнувшей драки. Все взгляды были прикованы к сцепившимся парням, и, в отличие от меня, никто не заметил, как трон шевельнулся за спиной верховного… Секундой позже он встал на дыбы и толкнул главу ковена в поясницу. Обалдевший отец соскочил с помоста, чудом удержав равновесие, а деревянный злобный «конь» слетел на паркет и галопом рванул через зал, заставляя людей в ужасе отскакивать с дороги.
– Демоны раздери! – воскликнул кто-то восторженным голосом. – Живой стул бежит!
Трон с грохотом влетел в стену, опрокинулся на спинку и принялся злобно шевелить ножками.
– И добежал… – прокомментировал кто-то.
– Ненужный хлам, пережиток прошлого, – пробормотала мама под нос, стряхивая с ладоней язычки черного дыма, – смотрите, как пригодился. Пусть лучше запомнят одержимую мебель, чем драку…
Отец неистовствовал. Странно, как не разгромил кабинет. Он кричал так, что стены содрогались, в витринах книжных шкафов звенели стекла, а на почтовой шкатулке лопнул крупный круглый камень, прародитель почтовых шаров.
Разобравшись в сложных отношениях старшей дочери с двумя парнями, папа перестал ругать меня, а начал со страстью будущего тестя костерить Закари, назначив его виновником всего. И даже сорванного отбора. В конечном итоге он припомнил бывшим врагам все грехи, накопленные за двести лет яростного противостояния. И не забыл упомянуть оплаченные прадедом похороны окончательно упокоенного предка Торстена, превращенного в умертвие.
Мы просто слушали и давали ему наораться всласть. Очевидно, даже после самой страшной грозы с громом и молниями наступает благословенное затишье. Но верховный почти собрался зажечь в обеденной зале факел вражды!
– Папа, ты перегибаешь, – тихо вставила я, когда он набирал в грудь побольше воздуха, чтобы еще чуточку повопить.
В итоге отец подавился на вздохе, выхлебал заботливо подсунутый мамой стакан с водой и прохрипел в сторону Закари:
– И что ты собираешься делать?!
Торстен даже бровью не повел и спокойно ответил:
– Я люблю вашу дочь, господин Варлок, и хочу на ней жениться.
– Ну после этого переполоха ты просто обязан, – заметила мама.
– А официального предложения мне никто не планирует сделать? – уточнила я.
На мне сошлись три взгляда: вопросительный от Закари, возмущенный от мамы и взбешенный – от отца.
– Что вы так смотрите? Я согласна, – проворчала я, убирая с рукава несуществующую ворсинку. – Даже голоса уже нельзя подать. Вы как будто боитесь, что Закари сбежит.
– Давайте сейчас и заключим брак, пока ваша дочь не передумала, – немедленно предложил тот, видимо, стараясь доказать, что сбегать не собирается, и обратился к будущей теще: – Вы знаете, Беата, я уже один раз сделал предложение, но Марта отвлекла меня и ушла от ответа.
Какая интересная версия, право слово!
Жениться немедленно нам с Закари не позволили, брачный обряд решили провести на зимних каникулах в замке Торстен. О том, где именно две семьи породнятся, отцы ругались целый месяц. Два раза в обеденной зале башни Варлок зажигался факел вражды. С непроницаемым видом мама тушила его в ведре с водой.
Осень пронеслась как один день. Эмбер с Генри два раза расстались и опять помирились. Бранч со Стоуном устроили дерзкую вылазку в башню некромантов и огребли на орехи. Ничему жизнь парней не учит!
Не без помощи Валлея Варлока, взбешенного отметиной от проклятия мертвых на лице любимой дочери, сместили декана Мэдлея. Бывший руководитель факультета темных искусств покинул академию, и в одно отвратительное ноябрьское утро в лекторий вошел незнакомый маг в идеально сидящем костюме. На вид новому магистру было не больше тридцати лет, и вся женская половина потока задержала на секунду дыхание. Он был невероятно хорош собой.
– Доброе утро, господа темные чародеи, – поздоровался преподаватель приятным баритоном, назвав студентов ровно так, как диктовал древний закон о пиетете в магическом мире. – Меня зовут Гидеон Грэм. Я ваш лектор и наставник по темным искусствам.
В конце занятия он спросил, остались ли у аудитории вопросы, и девушки сорвались.
– Магистр Грэм, вы состоите в темном клане?
– Ковен Истван, – ничуть не смутившись и не возмутившись бестактностью, ответил он, и в лектории воцарилась ошарашенная тишина.
Народ переглядывался. У меня поползли на лоб брови. Ни для кого в башне Варлок не секрет, что мать-основательница нашего ковена, грозная Агата, была старшей дочерью пресветлого чародея Иствана и ушла из семьи, разрушив злосчастную учебную башню. В общем, в Деймране внезапно появился мой дальний родственник.
– Но ведь в ковенах светлые маги! – воскликнул кто-то.
– Смотрите на мир шире, – насмешливо посоветовал магистр.
Экзамен по темным искусствам я сдавала этому прогрессивному магу широких взглядов три раза. Чуть не спросила, не мстит ли он по-родственному за недвижимость, двести лет назад разрушенную нашей общей праматерью.
В замок Торстен мы приехали загодя. Землю давно окутал снег, и маленький прудик перед родовым гнездом моих будущих родственников сковал толстый слой льда. Нас с Закари расселили подальше друг от друга, но замок был пронизан теневыми коридорами. Попасть из одного конца в другой по этим внутренним порталам не занимало много времени.
В моей спальне стоял портняжный манекен со свадебным нарядом сочного алого цвета. «Белый – для обычных людей», – заявила крестная Айша, когда я отказалась от традиционного платья и мама показательно упала в кресло, пытаясь изобразить обморок. На этом споры прекратились. Алый мне шел демонически!
Накануне знаменательного во всех отношениях события мой будущий супруг прощался с холостой жизнью. Мальчишник проходил в замке Торстен. Компания тоже подобралась весьма интересная: друзья Зака из академии, Стоун с Бранчем и даже светлый Генри. Еще в начале осени никто из них и помыслить не мог, что они не только подружатся, но и вместе окажутся на предсвадебной пьянке. Да и будущий жених не подозревал, что скоро возжаждет заполучить в свою жизнь самого лучшего врага Марту Варлок. Я сама в шоке, до чего нас довел гениальный план Закари изобразить отношения!
