– Да чтоб вас! – процедила сквозь зубы и вновь поднялась.

– Варлоки, ваш оптимизм поражает воображение, – проворчал Закари, зарываясь головой в подушку.

Когда я спустилась в замковую кухню, эксперимент был в полном разгаре. В смысле, на огромной плите, разбрызгивая в разные стороны обжигающие капли, кипело медное ведерко с окаменелым драконьим яйцом. Кухонные домовики попрятались по углам. Старый кот Пират с выражением полнейшего презрения на морде с подоконника поглядывал за плясками вокруг камня.

– Чем вас не устроила кастрюля? – указала я на медную посудину.

– Побоялись, что повар проснется и поднимет скандал, – признался Йен и широко зевнул.

Через десять минут обоих экспериментаторов стало неудержимо клонить в сон. Сначала Освальд присел за кухонный стол и задремал, подперев щеку кулаком. Потом Йен чуть не нырнул головой в посудину с кипятком.

– Марта, последишь? – попросил он через зевок.

Они дружно сбежали из кухни, оставив меня один на один с бурлящим ведром и будущим драконом ковена Варлок. Сколько варить этого самого дракона, сказать забыли. К тому времени, когда появился повар и его помощники, я два раза успела подлить водички.

– Госпожа Торстен, доброе утро! – расплылся усатый хозяин кухни в добродушной улыбке. – Вы сегодня рано. Готовите завтрак для мужа?

– Варю яйцо.

– В ведре?

– Что нашлось, – дернула я плечом.

– Яйцо страусиное, что ли? – удивился повар.

– Драконье.

Бедняга подавился на вздохе, с опаской посмотрел в посудину и перевел на меня странный взгляд, словно пытаясь разглядеть признаки слабоумия. Вдруг проявились с замужеством, а никто не заметил?

– Вы варите камень.

– Вы исключительно наблюдательный, – фыркнула я.

– Госпожа, не хочу огорчать, но вряд ли ваш муж обрадуется камню на завтрак. Давайте я приготовлю воздушный омлет, а мы скажем, что он из драконьего яйца и вы взбивали его собственными руками. Венчик взяли и взбивали. – Он схватил с крючка венчик для взбивания и вдохновенно помахал им в воздухе. – Нежно-нежно, а потом сильно-сильно. До белой пенки. Я никому не скажу, что вы перепутали камень с яичком. Снимем ведерко?

– Дракон еще не доварился, – хмыкнула я и вытащила из кармана платья загудевший почтовик.

«Дракон ожил?» – издеваясь, промурлыкал из шара Закари.

«Пока сварился вкрутую», – с трудом сдерживая смех, ответила я.

Честно говоря, не понимаю, как, из любопытства спустившись в кухню к экспериментаторам, в итоге я возглавила переполох.

«Дожарь в атаноре», – ради шутки предложил он.

– Муж, да ты гений… – пробормотала я себе под нос и улыбнулась повару: – Давайте все-таки снимем ведерко. И приготовьте господину Торстену омлет на завтрак.

Повар так подмигнул, скривившись всем лицом, словно мы были заговорщиками.

Когда я выходила из кухни с замотанным в полотенце каменным яйцом, замок уже проснулся и в каждом уголке обсуждали, что дочь верховного с самого рассвета чудачит. В итоге по дороге к пристройке, где находилась алхимическая лаборатория, я не встретила вообще никого. Народ прятался. Даже Фергюсон побоялся появиться на пути, а у него-то нервы были покрепче, чем у многих жителей башни Варлок.

Алхимик открыл только с третьего раза. Стучаться пришлось ногой. Все пальцы в домашних туфлях отбила. Худой ведьмак с потемневшим от жара лицом и воспаленными от едких паров глазами, кажется, не сразу понял, кто заявился к нему с визитом.

– Дочь верховного? – уточнил он, сощурившись ото сна.

Через приоткрытую дверь был виден большой зал с закопченными окнами. В кадке стояло давно засохшее дерево. В ящиках на столах теснились стеклянные реторты, сосуды, запасные трубки. Запах от вечно горящего атанора шел едкий.

– Просьба есть, – стараясь не дышать глубоко, заявила я.

Некоторое время пришлось объяснять, за каким демоном мне понадобилось засунуть в алхимическую печь, практически священный алтарь великой науки, каменную дыню. Внезапно алхимик согласился и потребовал услугу за услугу. Он запечет мой камень, а я выловлю для него домовика из спальни верховной ведьмы, дескать, они самые выдрессированные. Как «умного замка» не стало, так без толковой нечисти все из рук валится.

– Так от «умного замка» пять лет назад избавились, – удивилась я.

– Да ты что?! – искренне изумившись, вытаращился он.

Похоже, мужик от потрясения (сколько лет промелькнуло мимо) хотел впасть в прострацию и депрессию. Не то чтобы обычно он лучился жизнерадостностью, но сейчас прострация была совсем некстати.

– Хорошо, договорились, – поспешно согласилась я позаимствовать у матери комнатного духа. – Будет тебе домовик от Беаты, только камень положи в атанор.

Мы пожали друг другу руки, сговорившись, что драконово яйцо полежит в ритуальном огне до обеда.

Алхимик забрал сверток с камнем и всучил мне грязную бутылку из темно-зеленого стекла. Отмахаться от замызганной посудины не удалось, почему-то ему казалось, что именно в эту бутылку духи полезут охотнее. Заявил, что пропитал ее особым составом. Выбросила сразу, едва вышла из пристройки. Духи у матушки умные и щепетильные, ни за что не полезут в ночлежку для бродячей нечисти.

Без каменных драконов, исчезающих летом, холл замка казался пустым и голым. Единственный, кто меня встречал, был Фергюсон. С постным видом он объявил, что все собрались на завтрак в малой столовой. Мама как чувствовала, что почти обеднела на одного вышколенного духа, и придушила дерзкую эскападу в зачатке.

– Доброе утро Варлокам, – поздоровалась я, входя в столовую, и заняла привычное место рядом с мужем.

Ни младший брат, ни Освальд, втянувшие меня в сумасшедшую авантюру, не появились. Дарина со вздохом объяснила отцу, что наш историк пришел только утром. Всю ночь изучал какие-то записи.

– Совсем не ложился, – закончила она.

– Нельзя столько работать, – нравоучительно высказалась мама. – Он может подорвать здоровье.

– Но его работы очень важны для ковена! – добавила любящая жена. – Скажите, дядя?

Дядя, в смысле, мой отец мрачно кивнул. Уверена, ему уже доложили, что наш фанатичный историк вместе с Йеном всю ночь нахально перерывали его личный архив.

– Как дела у Бранча? – тихо спросила я у Закари, пока остальные обсуждали, как для ковена важно вести летописи.

– Лучше, чем у твоего драконьего камня, – отозвался муж. – В кипятке не варили.

Между тем темные прислужники внесли в столовую завтрак. Фергюсон поставил перед Закари тарелку с воздушным омлетом и торжественно объявил, словно на королевском обеде:

– Повар просил передать, что ваша супруга лично готовила. Венчиком взбивала, на сковородку выливала…

К нам повернулся весь стол. Закари только взялся за вилку, но немедленно ее отложил. Абсолютно все знали, что женщины из рода Варлок к готовке не приспособлены. Мой муж как однажды испробовал кулинарный шедевр из овсяной крупы, так до сих пор не может смотреть на каши без содрогания.

– Готовил повар, – спокойно оповестила я.

Зак снова взялся за вилку. Родные выдохнули.

– Мы сегодня приехали с потрясающей новостью, – объявила я.

Родители переглянулись, подобрались и, кажется, даже затаили дыхание.

– Вчера в ларце, оставшемся от старого клана Варлоков, нашлось драконье яйцо. Я до сих пор не могу поверить! – Я примолкла, проследив за направлением всех взглядов и уточнила: – Почему вы смотрите на моего мужа?

– Давно твоя супруга начала чудить? – вдруг спросил папа у Закари.

– Да она и не заканчивала, – иронично ответил любезный супруг.

– Ну да… – вздохнула мама, – чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не пробуждало светлую благодать.

– Вам не стыдно меня обсуждать в третьем лице? – с досадой бросила я. – Вообще-то я сказала, что нашла драконье яйцо. Оно, конечно, окаменело…

– Марта, как ты себя чувствуешь? – перебила мама.

– Да прекрасно я себя чувствую! – оскорбленно сцедила я и прихлебнула черный кофе.