Серая мгла тумана постепенно рассеивалась. Сначала появились шесть светящихся алым глаз на высоте двух метров от земли. А затем очертания огромного монстра, который, поняв, что жертва уже никуда не денется, медленно выступал из сизых клубов, давая возможность рассмотреть его и ужаснуться.
– Хверсов хвост… – простонала я, убедившись, что самые страшные догадки оправдались.
По моему следу действительно шел трехглавый хурх.
Логично предположить, что тварь называлась так из-за наличия у нее сразу трех голов. Да, три головы имелись: мощные, квадратные, с одинаковыми плоскими мордами, щелями вместо носов и массивными челюстями. А еще длинные пластичные шеи, рост под три метра и крупное накачанное тело с четырьмя толстыми лапами, покрытое черной матовой чешуей, которую не брало ни одно орудие.
Хурх не был ядовитым, не плевался огнем или слизью. Ему это ни к чему. Почти неубиваемая махина просто шла и разрывала противника на части своими тремя пастями.
– Р-р-р-р! – утробно, даже издевательски зарычали все три морды, продемонстрировав белоснежные клыки, которые особо ярко выделялись на фоне совершенно гладкой черной чешуи.
– Великая Тайрина, спаси и сохрани, – едва слышно прошептала я, с отчаяньем понимая, как сильно попала.
Тут главное – не победить эту тварь, а протянуть хоть какое-то время. Пока не придет подмога, потому что одна… одна я точно не справлюсь.
– Р-р-р-р-р! – снова зарычала тварь.
А правая голова подняла морду вверх и завыла как самая настоящая собака, только размером с небольшой такой домик. Да так, что у меня кровь застыла в жилах.
Но бояться сейчас было не время. Активировав защиту до максимального уровня, я вновь пробудила змейку. Плети привычно обхватили запястья, оставляя на них новые ожоги. Но я даже не поморщилась. Ожоги – последнее, что сейчас волновало.
– Ну давай, иди, – прошептала я.
Следить за всеми тремя головами одновременно сложно, почти невозможно.
Пока я отбивалась от двух, нанося удары силовыми плетями, которые особого урона хурху не доставляли, третья пыталась достать меня с другой стороны, пробиваясь острыми зубами через защитный слой.
Признаюсь, видеть перед собой клацающие челюсти неприятно и страшно. Слюна летела комками в разные стороны и противно сползала по защите, которая тряслась и дрожала от каждого удара.
Поняв, что зубами не получается, хурх попытался пробиться с помощью острых когтей на лапах.
Я отбивалась как могла, уворачивалась, стараясь сберечь защиту и понимая, что она не вечна. Наступит момент, и она растает, оставив меня один на один с монстром. Едва слышно ругаясь от бессилия, я била хурха плетьми и пускала разрывные заклинания, которые взрывались на коже, заставляя нечисть рычать от боли и злобы.
У каждого создания есть слабые места. У хурха это глаза. По ним я и старалась бить. Не все время.
Отвлекающий удар в область корпуса, а потом в морду.
Отскочить в сторону, скрываясь от челюстей. И снова. Не останавливаясь, потому что челюстей целых шесть и работает хурх ими весьма и весьма умело.
Следом быстрая серия ударов плетьми.
Пусть чешую они не пробивали, но доставляли боль. Хурх рычал, выл и отступал, мотая головой. А потом с новой силой и злобой бросался вперед. Мне надо было поймать это короткое мгновение между ударами и новой атакой, чтобы запустить разрывающееся заклятие в морду твари, молясь, чтобы оно попало в цель.
Получилось не с первого раза и даже не с третьего. Я не считала, лишь била, уворачиваясь от мощных челюстей, атаковала и отпрыгивала, стараясь не попасть в лиловые лужицы. Здесь их было не так много, но все-таки были.
Не знаю, сколько по времени длился наш бой.
К моменту, когда я рухнула на землю, не выдержав очередного удара лапой, моя защита была почти на нуле, а хурх лишился двух глаз: по одному на центральной и левой голове. Темная кровь стекала по мордам вниз и вперемешку со слюной падала на защиту.
Неужели конец?
Выставив вперед руки, я с отчаяньем пыталась хоть как-то сдержать морды, которые обрушились на меня, разрывая щиты на части.
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. У меня так не было. Единственное, о чем я жалела, что не смогу выиграть в тотализаторе. Нет, не ради денег, а чтобы показать всей академии и ее наглому декану, что они потеряли в моем лице.
Я уже почти чувствовала на коже зловонное дыхание, когда неожиданно хурх с громким злобным визгом отлетел от меня. Именно отлетел. Даже, я бы сказала, его отшвырнули.
С трудом дыша, я подняла взгляд и увидела над головой мощную фигуру огромного и невероятно красивого золотого дракона, который сделав круг, вновь ринулся на хурха, уже успевшего подняться на лапы.
Не надо быть гением, чтобы понять, кто именно пришел мне на помощь. Калеб. Это он. Золотой дракон.
Вообще-то, драконам в академии запрещено обращаться. Для этого существуют определенные места. Например, на боевом факультете, где после взрыва остался огромный кусок скалы. Там почти не подавляли воздушную стихию, из-за чего остров считался идеальным для драконьих тренировок. И безопасным. Такая махина при полном обороте могла все разрушить, поломать и кого-нибудь покалечить.
В Разломе оборот тоже запрещен. Разве что кроме редких исключений. И таким исключением стала я и мое позорное падение на дно чаши.
Бой двух огромных созданий был эпическим, жестоким и кровавым. Хурх просто не мог тягаться с огромным драконом с мощными челюстями и острыми когтями.
В какой-то момент я отвернулась. Хлынувшая из оторванной головы черная кровь вызвала приступ тошноты и легкое головокружение.
Обессиленная, уставшая, покрытая множеством синяков и огромными волдырями от ожогов на запястьях, я сидела на влажной истоптанной земле и пыталась перевести дыхание. Из-за низкого уровня силы, которую я всю потратила на защиту, быстро перестала работать заморозка и с новой силой заболело опухшее колено. И не только оно.
В какой-то момент я ощутила сладкий солоноватый вкус крови во рту. Кажется, разбила губу…
Больше всего хотелось упасть на землю, свернуться комочком и не двигаться. Закрыть глаза и уснуть. Но я упрямо держала глаза открытыми и смотрела перед собой, ожидая, когда все закончится.
Очередной короткий вой, хруст ломающихся костей и бульканье крови, льющейся из рваных ран, заставили желудок сжаться. А потом все стихло. Дракон победил.
Через силу заставила себя поднять голову и взглянуть на мужчину, который быстро двигался ко мне. Из одежды на нем были лишь брюки, видимо сшитые из специальной оборотоупорной ткани. Весьма дорогая вещь, если честно. Большинство драконов и фениксов (у которых всегда вещи были огнеупорные) ограничивались лишь бельем. Но Бенедикт же декан. Декану не положено разгуливать по Разлому в одних трусах.
А фигура у него за эти пять лет стала еще более мощной и сильной. Вон какие кубики на торсе. Либо у меня перед глазами все двоится, либо их действительно восемь…
– Меган?!
Я вздрогнула от собственного имени. Столько эмоций – не сосчитать, как ни старайся, – было в голосе дракона, когда он его произносил.
Бенедикт опустился на колени рядом, наплевав на грязь и пыль, которые непременно оставят следы на его штанах.
– Где болит? – спросил он, осторожно касаясь моего подбородка двумя пальцами.
От его руки по моему телу прошлась теплая волна целительской магии, исследуя все повреждения и вызывая щекотку.
– Везде, – ответила совершенно искренне, любуясь золотистыми всполохами в его глазах. Они медленно гасли, будто растворяясь в темном шоколаде.
– Меган… – снова с болью прошептал мужчина.
– Спасибо. Еще чуть-чуть, и все, – ответила я, наконец позволяя себе расслабиться и отключиться.
В его руках не страшно.
Кажется, я произнесла эту фразу вслух. Не помню… И что Калеб ответил, тоже не помню, отключилась.
***
Пришла в себя я уже вечером.
В одиночной палате лечебницы, которая находилась на административном острове. Светлые стены, высокие потолки, круглое окно и узкая кровать с твердым матрасом. Запах лекарств и трав в палате был такой, что страшно хотелось чихнуть. Но нельзя, потому что любое лишнее движение отзывалось болью во всем теле.
