Из груди вырвался грустный вздох.

Вообще профессора Эйдса было очень жалко. Еще три года назад он жил, хоть уже не сильно здравствовал. А перед тем, как спокойно умереть, узнал страшное: ему грозила участь стать призраком. Как стали несколько коллег до него…

Тогда в академии как раз закончились серьезные министерские проверки. Ревизоры пытались понять, отчего трое умерших за последние годы преподавателей не смогли покинуть стен учебного заведения и продолжили работу в новой форме? И нашли ответ… Оказывается наш бессменный ректор – Элиос Драк – никого не предупредив, отредактировал магические контракты о трудоустройстве.

Преподаватели, подписавшие подправленные ректором контракты, обязаны были служить в академии положенный срок, невзирая ни на какие обстоятельства и происшествия. То есть даже невзирая на смерть.

Жутковато.

Еще страшнее то, что в министерстве до сих пор ищут, как исправить содеянное и отправить несчастных на покой досрочно.

В итоге Друмир Эйдс узнал о неминуемой участи перед самой кончиной. Переподписать или расторгнуть старый контракт не успели. И профессор (ненавидящий при жизни призраков) взял с коллег обещание сделать из него нечисть высшего порядка. Теперь этот лысый тощий монструоз с бледной до синюшности кожей, острыми скулами, длинным узким лицом и черными впалыми глазами пугал многих до дрожи. Но только не нас, пятикурсников с факультета некромантии. Профессор по-прежнему прекрасно преподавал, а это было главным в нашем деле.

Лекции он писал на доске. На ответы также отвечал письменно. Если открывал рот сказать что-то, значит кто-то сильно провинился и профессор недоволен. Сегодня провинилась я. И получила черный листочек – то есть на следующий урок мне задали подготовить доклад по сегодняшней теме. Желательно с подкреплением визуализацией… А проходили мы нечисть четвертого класса. То есть предстоял новый несанкционированный спуск в Разлом.

Из груди вырвался второй вздох: очень уж стало жалко себя ненаглядную. Почему все студенты в конце года собирают остатки мозгов и работают на улучшение успеваемости, а у меня все наоборот? Внимание словно рассеивалось в никуда, а проблемы росли снежным комом.

– Где ты витаешь? – спросил Макс, как только профессор Эйдс начал стирать с доски (что означало конец урока). – Тайлер, у тебя все нормально?

– Угу, – буркнула я, собирая письменные принадлежности и мысленно прикидывая, как пройдет встреча с Ником на этот раз?

Ему требовалось, чтобы все верили в наши отношения. И в теории я знала, как это организовать. А вот на практике могла ошибиться. Потому что сама в отношениях так еще и не побывала. Налететь на него с объятиями? Брр. Все во мне противилось подобному. Я не простила бывшего друга, хоть и согласилась на сделку. Тогда что? Сказать громко, что скучала? Хм-м…

– Тайлер, – Макс щелкнул пальцами у меня перед носом, – вернись сюда. Слышишь, что говорю? Держись подальше от Блайка.

Я удивленно посмотрела на однокурсника. Откуда он знает, про кого я думаю?

Макс нависал надо мной непривычно серьезный, взъерошенный.

– Я кое-что узнал об этом воднике, – говорил он недовольно. – Ты вообще в курсе, что Блайк порвал с невестой?

– Да. – Я кивнула.

– И потом начал встречаться с Катариной Воттер! – припечатал Макс. – Прямо перед тобой. Два дня с ней походил и тоже разошелся. Они даже целовались рядом со столовой. Говорят, Катарина так потеряла голову, что чуть не отдалась Блайку прямо на одном из деревянных столиков. Вот как у них искрило.

Он щелкнул пальцами, на кончиках которых появился и тут же угас магический огонек.

Я нахмурилась.

– Откуда ты это знаешь? – спросила, стараясь не выдать всколыхнувшейся внутри жгучей обиды.

– У меня свои источники.

Я кивнула. Конечно, ведь Макс ужасный сплетник, обожающий собирать новости по крупинке со всех факультетов. Неудивительно, что он уже собрал подноготную на Ника.

– Так что обходи Блайка стороной, – настаивал Макс. – Не знаю, с чего вы вдруг снова заговорили, но это не к добру. Прекращай.

«Если бы ты знал, как прав, – подумала я, – но увы, три зачета сами себя не сдадут».

Отвернувшись, пожала плечами и постаралась сказать как можно уверенней:

– Мне все равно, с кем Ник был раньше. Теперь он – моя пара. Мы не просто помирились, а воссоединились, потому что поняли, что даже годы не могут нас разлучить. Представляешь, какая романтика?

– Он опоил тебя, что ли? – возмутился Макс. – Давай сходим в лечебное крыло? Я это так не оставлю, Тайлер! Пойдем.

– Нет, – я покачала головой, – Ник уже наверняка ждет меня. Сейчас отправимся в общежитие. Хотим побыть вдвоем… – Я намеренно закатила глаза и попыталась изобразить смущение, когда шептала: – Нам нужно столько всего наверстать.

И, натянув на губы улыбку, я сбежала из кабинета, а потом и из подземелья, в котором проходили занятия Эйдса.

На улице, как и обещал, ждал Блайк. Он стоял, заложив руки за спину, и взирал на всех проходящих мимо с надменным достоинством. Увидев меня, Ник чуть развернулся и громко сообщил:

– Тайлер, я здесь.

Мне пришлось сдержать сарказм, рвущийся в ответ. Приблизившись, я улыбнулась и вежливо спросила:

– Давно ждешь?

– Да, ты могла бы поторопиться, – честно ответил он.

– И без того спешила как могла, – процедила я сквозь зубы, совершенно не представляя, как изображать рядом с этим снобом влюбленность?!

Он вел себя мерзко. Хотелось дать ему отрезвляющую пощечину. Или прыгнуть на шею, чтобы придушить. И это – парень, у которого год была невеста, а потом еще трехдневная любовница!

Из подземелья вышел Макс и замер, прислушиваясь к нашему разговору и не скрывая этого.

– Ладно, пойдем, – сказал Николас, беря меня за руку и добавляя громче: – Сразу к тебе.

– Жду не дождусь, – кивнула я, старательно улыбаясь.

К общежитию шла, чувствуя себя ужасающе неловко и прекрасно понимая, что в нашу пару не поверит даже глупец.

Рассказывать Нику о своих сомнениях в его затее не стала, рассудив, что со своей стороны делаю достаточно. Это мнение стало еще тверже, когда мы пришли к моей комнате. Дверь Блайк снова открыл без труда, как свою собственную.

– После тебя, – сказал он, отступая и великодушно пуская меня вперед.

Я поморщилась, но высказываться не стала. В конце концов, жить здесь оставалось всего ничего. Главное было как раз съехать, и в этом Ник обещал помочь.

Оказавшись в комнате, я пару секунд испытывала неловкость, не понимая, о чем нам говорить наедине. Но Ник быстро расставил все на места.

– У меня с собой семь отличных учебников по радынскому языку и подборка лекций, – сказал он. – Сначала вспомним основы, затем закрепим их небольшим срезом знаний, потом начнем заучивать тесты. Завтра ты будешь на высоте.

– Откуда очень больно падать, – выдохнула я.

– Что за настроение? – не понял Ник. – Ты сдаешься?

– Нет. Просто не требуй от меня невозможного! – потребовала я. – Если за все пять лет я так и вытянула радынский на удовлетворительно, то откуда взяться хорошему результату? Давай сразу тесты. Заучу, и дело с концом.

– Глупости, будем действовать по моему плану, – припечатал Ник, протягивая ко мне руки и отвечая на немой вопрос, должно быть застывший в моих глазах: – Дай помогу с рюкзаком.

Пока я осознавала услышанное, Блайк развернул меня и сам снял Ряшика, принявшись тут же его подкармливать магией.

– Что это ты делаешь? – очнулась я.

– Экономлю твои силы, которых и так слишком мало, – сообщил Ник. – Не хватало еще обморока вместо обучения.

– Во-первых, я не настолько слабачка! – выпалила я. – А во-вторых, Ряшик не любит чужаков. Так ведь?! – Я злобно глянула на обнаглевшую разомлевшую нежить.

Ник тоже уставился на совиную рожу, выжидая. Но, увы, нападения не последовало. Вернее, последовало, но… словесное и на меня!

– Дома нет чужих, – ответил Ряшик моим голосом, после чего заурчал от сытого счастья, щелкнул клювом и зажмурился.