Внутри башни расставляли ловушки в зависимости от необходимости. Студентов всегда сопровождали педагоги.
Вот и сегодня сюда спустились около двадцати будущих некромантов во главе с деканом Мигрушем. Но что-то пошло не так, и теперь мои будущие соратники толпились под куполом возле башни. Рядом с ними стоял декан – высокий крепкий седовласый мужчина в черных одеждах – и окутывал тьмой сразу троих бельвистиа́рфов[7]!
Затея, прямо скажем, очень неудачная. Декан хоть и был невероятно сильным магом, но на местности рассредоточиться никак не мог. А бельвистиарфы могли. Один из них как раз медленно перебирался в сторону, пытаясь оказаться вне зоны досягаемости темной магии. И от студентов помощи ждать было нельзя. Декан защищал третий курс и не имел права рисковать их жизнями. Так что ребята стояли под созданным ими щитом и не рыпались. Так было велено непреложными правилами Устава академии. Безопасность студента и беспрекословное подчинение старшему в момент опасности – превыше всего.
Я выскочила из-за лиан, как хверс из болота. Эффект неожиданности был прекрасен и ужасен одновременно.
С одной стороны мои молнии-шарики прошили насквозь самую прыткую нежить, практически мгновенно спалив ее дотла. С другой – декан, отвлекшись, утратил контроль над двумя оставшимися бельвистиарфами, и те обратили свое внимание на меня.
Твари бросились вперед, перебирая множеством разных конечностей. Раздался новый оглушительный вой, пробирающий до мозга костей.
– Лачи! Чтоб тебя! – обрадовался нежданной помощи декан Мигруш.
Я не ответила, потому что все силы бросила на защитный контур, который едва успела открыть, чтобы спастись. Гадины зашипели, наткнувшись на щит. Я пошатнулась, удерживая их напор, но устояла. Один из бельвистиарфов плюнул в контур чем-то ядовито-зеленым, и тот пошел рябью.
– Ах ты хверсово отродье! – поразилась я.
Еще немного отступила, припоминая формулы, усиливающие защиту. Скрипя зубами, создала воздушный купол с мелкими молниями по периметру. Твари прыгнули на него и отшатнулись, жутко скуля на разные голоса.
Я проверила резерв и радостно оскалилась: сил оставалось достаточно. Даже смогла атаковать гадин огненными шарами.
Все это время неподалеку виртуозно ругался декан Мигруш. Сначала он укрепил купол над третьекурсниками, а потом, встав за бельвистиарфами, громко, хоть и с одышкой, припомнил мою родню до седьмого колена, витиевато поблагодарив их за рождение прекрасной меня.
Я кивала и обстреливала не желающих испепеляться гадин. Те распадались на кусочки и ползли ко мне по частям, распространяя вокруг дикий смрад.
Студенты под защитным куполом вели себя очень по-разному. Одни уже пришли в себя и громко обсуждали, как бы поступили сами? Другие просто наблюдали, часть из них конспектировала происходящее, диктуя текст магическим перьям-самописцам. Нескольких слишком впечатлительных ребят уложили чуть в сторонке…
На моих губах сама собой проявилась ностальгическая улыбка. Подумать только, совсем недавно я вот так же падала в обморок! Да, впервые увидеть бельвистиарфов и почувствовать их непередаваемый аромат – то еще «удовольствие». Мне, например, кошмары неделю снились. А потом я едва не утонула в болоте, пытаясь убежать от стаи диких ба́ктеров[8], и кошмары прошли.
Уставала тогда дико, стало не до страхов. Были же времена…
– Веселишься, хвер-рса тебе в печень? – прорычал декан, неожиданно выпрыгнувший сбоку и ловко бросивший лассо тьмы на остаток частей нежити, после чего быстрым отточенным движением стянул их вместе в петлю.
Лицо декана побагровело, глаза налились красным. Я моментально сориентировалась и повторила трюк Мигруша, набросив собственную тьму поверх его. Потянула силу на себя и… раздался хлопок.
Нежить размазало по земле ровным слоем. Декан Мигруш покачнулся, но устоял. А я, чуть пробежавшись назад из-за отдачи, упала, зацепив ногой ядовитую лиану. И сразу ощутила жуткую боль в правой голени. Зашипев, отпрыгнула в сторону и некрасиво выругалась. Жаль, что пока не умела делать это так же витиевато и абстрактно, как декан.
Мигруш подошел и навис надо мной огромной глыбой.
– Так! – рявкнул он. – Кто тут у нас напрашивается на отчисление?
– Никого нет, – ответила я, быстро поднимаясь и делая огромные честные глаза. – Вам показалось.
– Может, и так, – задумчиво кивнул Мигруш. Он бросил недовольный взгляд на мою ногу и отвернулся, бубня на ходу: – Туман здесь такой, что не видно ни зги.
Я понятливо помчалась прочь.
Вслед мне донесся зычный голос декана:
– Кто там вздумал упасть в обморок?! Покажите мне этих неженок с тонкой душевной организацией…
Дальше я не слушала. Свернула к Дикому болоту, прошла по старой тропинке и уже там притормозила, чтобы быстро принять лекарства и обработать рану. Обожженная нога распухла и сильно болела. Пришлось потратить около четверти часа на себя и лишь потом продолжать путь.
Думать о том, чем обернется встреча с деканом в Разломе, не хотелось. Но чуяла я своим «радаром»: конфеты, принесенные Максом, следует как можно быстрее передать Мигрушу.
На поимку мелкой нечисти времени ушло немало. С травмированной ногой и практически пустым резервом я охотилась слишком долго. В итоге едва успела привести себя в порядок, как пришлось бежать на урок. Благо Эйдс спросил меня первой, забрал нечисть и отпустил, поставив зачет.
Нога к тому времени снова заболела так, что я даже не стала откладывать поход в лекарское крыло. Там мне сделали несколько уколов, запугали осложнениями в виде хромоты, галлюцинаций и головокружений, а потом велели лежать, приложив к ране специальный компресс. Я так и сделала. Даже успела ненадолго задремать, но услышала свой будильник, которого не могло быть в палате.
– Ряшик, – простонала тихо, – хватит.
– А как же еда? – спросил рюкзак голосом Николаса Блайка. – Грустно.
И я резко села в постели, распахнув глаза.
– Точно! – выпалила, стукнув себя по лбу и посмотрела на настенные часы. – У него же через час зачет, на который мне нужно прийти.
– Успеем поесть, – завращал глазами Ряшик.
Я устало уронила голову на подушку и согласилась:
– Ты прав.
Морить себя и нежить голодом определенно не стоило. А компресс мог подождать до вечера. Пришлось вставать и кое-как натягивать брюки на больную ногу, а потом красться через пост дежурной сестры. До выхода оставалось совсем немного, когда послышались голоса. Я мигом нырнула за соседнюю дверь и закрылась, пережидая.
Конечно, можно было уйти из лекарского крыла официально, но для этого требовалось дождаться разрешения декана своего факультета… Мигруша сегодня дергать не хотелось. Совсем. А сбежавших студентов-пятикурсников, особенно боевиков и некромантов, никто не ищет. Нужно будет – снова придут. Или принесут…
Голоса в коридоре затихли, и я собралась выходить из убежища. Меня остановил тихий свист сзади.
Я обернулась и тут же тихо выругалась: оказывается впопыхах влезла в лаборантскую. По периметру помещения стояли железные шкафы, забитые биксами, колбами и лекарствами, а в центре имелось две кушетки для перевязок и забора крови. Жуткое место. Лучше в Разлом снова спуститься…
Пока размышляла, свист повторился – более настойчивый и наглый.
– Справа, – подсказал мне Ряшик, пока я хмуро высматривала, с кем мы делим комнату. – В углу.
И действительно, неизвестный свистун был там.
– Бедняжка! – поразилась я, увидев необычного крысеныша, попавшего в магическую мышеловку.
Такая остается невидимой, пока грызун не окажется в непосредственной близости. А уж когда проявлялась – было поздно бежать.
– Нечисть, – предупредил меня Ряшик, как только я подошла к бедолаге.
Присмотрелась и удивленно хмыкнула. Крыс и правда был непростым. Мало того, что он имел нежно-персиковый окрас, а на голове гордо носил желтый чуб, так еще смотрел слишком умными глазками-бусинками. И ухмылялся, подманивая меня одним из длинных пальцев передней правой лапы.
