– Мне и в голову не могло прийти, что я обзавожусь не милой и прелестной супругой, а неадекватным и малоразумным подростком! Я перестаю верить, что вы дочь вашего отца!

Он уже почти орал, а я, успевшая выбрать линию поведения, покачивала ногой в изгвазданном ботинке и слегка улыбалась. Кажется, именно эта улыбка и выводила дракона из себя. Ну и кто тут неадекватен? Я? Да не дождетесь.

– Я полагаю, – мрачно вставила тетушка, воспользовавшись тем, что дракон набирал воздуха для следующего высказывания, – что могу развеять ваши сомнения, лорд Сиер.

– Каким же образом? – чуть тише осведомилась эта чешуйчатая скотина. И не потому чешуйчатая, что драконище, а по факту: на подбородке у него замерцало несколько мелких синих чешуек. Признак ярости, между прочим. А я вот спокойна, как никогда.

Спокойна, я сказала!

– Моя племянница мозгами, видимо, удалась в мать, – язвительно ответила тетя. – Кстати, вы, вероятно, плохо знакомы с последними научными изысканиями отца Эльзы. По его мнению, подтвержденному серьезными научными исследованиями, практически все дети наследуют уровень интеллекта именно от матерей. Так что вам стоит серьезно задуматься по этому поводу, лорд Сиер. Слишком уж велик шанс, что ваши дети, рожденные моей племянницей… – И она показательно замолчала.

Браво, тетя!!!

Ух, как он глазами-то сверкнул!

В кабинете повисла пауза. Леди Виона явно сказала все, что хотела, а ревизор потерял дар речи от ее заявления. Чем я и воспользовалась.

– Лорд Сиер, скажите, пожалуйста, сколько раз вы лично можете умереть?

– И? – оставил он мой вопрос без ответа, но глаза теперь сверкнули на меня. Красивым таким огнем, цвета шкуры его коллеги.

– Один раз, – удовлетворенно кивнула я. – А вот я – как минимум семь. И вам должно быть известно, что смерть в моей жизни – событие неизбежное. История не знает феникса, который не умирал бы вообще ни разу.

– При первой смерти моей племянницы вы присутствовали лично, – отстраненно заметила тетя Ви.

– Прекратите обвинять меня в этом! – возмутился дракон.

– Ну что вы! – тонко улыбнулась тетушка. – Давно и в мыслях нет.

– И потому, – заговорила я чуть громче, – хотя смерть и для меня неприятна, но эта неприятность точно не стоит того, чтобы запереться в комнате, отменять свои планы и перестать наслаждаться жизнью.

– Это рассуждения самоубийцы! – заявил ревизор.

– Неужели? А вы в курсе, господин ревизор, что академия Драка вообще место не самое безопасное? Что бы по этому поводу не считали в министерстве образования! На каком основании вы меня обвиняете в безответственности? Из-за похода в Разлом? Вы же отлично знаете, что у нас все, ВСЕ студенты туда ходят! Некоторые вообще поодиночке! С первого курса ходим! А уж для меня это все равно, что в Родрик прогуляться.

– Но не сегодня, – жестко заметила тетушка.

– В Разломе форрухи редкость! – отбилась я. – Первый такой инцидент! Кстати, а сколько вы сегодня нарушителей поймали, лорд Сиер? Ведь точно не только нас.

– Немало, – неохотно ответил дракон.

– И с каждым вот так разбирались?

– Это совершенно вас не касается, юная леди, – довольно спокойно ответил он. И посмотрел на меня как-то по-новому.

– Не касается, – подтвердила я. – Только в мозгах у меня не так все и плохо. А потому я прекрасно понимаю, что если в академии Драка применяются такие драконовы меры, чтобы не пускать студентов в Разлом, то все не так просто с этой ревизией. И, кстати, не одна я в академии так думаю. И нечего приставать именно ко мне!

– Ну, видите ли, у меня здесь единственная невеста… – протянул ревизор, пристально меня разглядывая.

– Пока ни одной! – отпарировала я.

– Я думаю, – вступила в беседу тетя, – что на сегодня разговоров достаточно. Нам всем нужно… успокоиться. Вы, безусловно, во многом правы, лорд Сиер, но и мне есть, о чем поговорить с племянницей. Причем неотложно.

Дракон поднялся и красивым жестом откинул со лба упавшую прядь волос. Чешуйки с его подбородка исчезли.

– Да, разумеется, леди Тарт. Не буду вам мешать. Элиза, – обратился он ко мне, подчеркнув это имечко нарочито ласковым тоном, – я подожду вас у выхода из здания.

– Но…

Это я сказала уже ему в спину. Пожала плечами, глядя, как за ревизором закрывается дверь, и обернулась к тете.

А она сняла очки и смотрела на меня так, что я вжалась в спинку дивана…

Я уже несколько недель не ездила к бабушке, потому подзабыла, каково это, чувствовать себя маленькой девочкой, провинившейся перед строгим воспитателем. Во взгляде тети не было ярости или упрека – там читалась тревога, разочарование и нечто еще, заставившее сердце сжаться.

– Эльза… – медленно начала она, словно с трудом подбирая слова. И в ее голосе звучало что-то совсем не похожее на обычное недовольство. – Как ты могла?

– Прости, пожалуйста… – Я вжала голову в плечи.

По спине пробежала холодная дрожь. Словно все тепло разом покинуло деканский кабинет. Сердце забилось так сильно, что я почти не слышала ее следующих слов, а в груди возникло премерзкое чувство: стыд, который всегда накатывает, когда понимаешь, что подвел кого-то. Только сейчас все было куда страшнее. Я подвела тетю. Единственную. Любимую. Ту, кто практически заменил мне мать.

– Я всегда думала, что мы с тобой можем друг другу доверять… что ты понимаешь, насколько важно это доверие. Но сейчас…

Она выдохнула, будто сказанные слова ранили ее саму. И замолчала, а пальцы ее рук, лежавших на столе, нервно сцепились в замок. Казалось, что она сдерживает не гнев, а что-то куда более глубокое – страх, неуверенность… и стыд. Стыд за меня.

– Тетя Виона… – попыталась я начать, но тетя перебила.

– Понимаешь ли ты, Эльза, в какое положение ты меня поставила? – Ее голос был тихим, но за этой тишиной я ощущала напряжение, которое давило на мои собственные плечи. – Если об этом узнают мои коллеги… Узнают, что студентка воспользовалась артефактом, который является частью закрытой системы безопасности… Ты понимаешь, какие последствия это повлечет?

Я инстинктивно сжалась еще сильнее. Слова тети Вионы резонировали с бурлившей внутри тревогой, и чем дольше я смотрела на ее стиснутые руки и побелевшие суставы, тем сильнее становилось ощущение вины.

– Я… Мы… Это случайно… То есть…

С ужасом поняла, что не могу солгать. Да и, скорее всего, придуманная отмазка будет просто откровенным враньем. Как-то никто раньше случайно в воздушные переходы не запрыгивал… Почему я не подумала об этом раньше?! Я же в самом деле уже не маленький ребенок…

– Я думала, что ты достаточно взрослая, чтобы осознавать последствия своих поступков, – сказала тетя, словно услышав мои мысли. А голос дрогнул так, словно она боялась сказать что-то слишком тяжелое для меня. Что-то очень плохое. – Я была уверена, что ты не поставишь под угрозу ни себя, ни… мою репутацию. Как мне теперь объяснять произошедшее? – Последнее прозвучало почти шепотом, полное невыразимой усталости.

И об этом я тоже не подумала…

Сердце сжалось от страха. Я понимала, конечно, что натворила, но осознание того, КАК это может повлиять на тетю, резануло сильно, даже пальцы задрожали. И я попыталась спрятать их под курткой, будто это могло скрыть мою растерянность.

– Я… не думала, что это зайдет так далеко, – прошептала я, ощущая, как голос предательски подрагивает. – Прости…

Она нервно сжала губы, а затем, чуть сбивчиво, добавила:

– Я могу потерять все, что годами строила. В академии такие ошибки не прощают. Среди моих коллег есть те, кто не упустит случая воспользоваться этим против меня, Эльза. Ты это понимаешь?

– Теперь да… – прошептала я.

– Теперь… – Тетя вздохнула и передернула плечами, как будто ей внезапно стало холодно. – Но хверс с ней с академией, с деканатом, с коллегами. Это все совершенно неважно на фоне того…

Что я воровка… что она больше никогда не сможет мне верить…