— Ну, Денис, ну зачем ты это сделал? — я резко развернулся и посмотрел на сопящего у меня за спиной Мазгамона. — Я же всего лишь хотел подарить немного радости, сделать этот несправедливый мир чуточку лучше…

— Ты демон, Мазгамон, — прошипел я так, чтобы только он меня расслышал. — Ты сам себя слышишь? Какое добро, ты совсем ополоумел?

— Что здесь происходит? — в комнату ворвался Велиал с перекошенным от злости лицом. — Где она? Каким образом она сюда смогла пробраться?

— Кто она? — процедил я, жестом поторапливая девиц, которые что-то замешкались.

— Ах ты, мелкая дрянь, — ахнул в это время Падший, разглядывая, как обычно, спрятавшегося у меня за спиной Мазгамона. — Контракты в месте, где живёшь и учишься? Ты совсем ополоумел? Такого вообще никто себе никогда не позволял!

— Это не то, что вы с Фурсамионом подумали, — прошептал демон. — Я всего лишь маленькое беззащитное существо, и мне приходится самому выкручиваться, чтобы не попасть под неизбежность Рока, не быть перемолотым жерновами судьбы! Я вынужден пытаться стать сильнее, в то время как те, кто должен меня охранять, только и могут, что критиковать мои методы.

От такой наглости я слегка завис, как и Падший. Велиал даже моргнул пару раз, разглядывая Мазгамона как какой-то особо мерзкий вид червяков. Но в этот момент раздался голос, заставивший нас напрячься.

— Так и знала, что ты всё ещё прячешься здесь, — и вперёд вышла Кольцова, поигрывая странного вида кинжалом.

Я, если честно, не сразу узнал Валентину Тихоновну в откровенном наряде и с тонной косметики на лице. Слегка приоткрыв свою ауру, я едва удержался от того, чтобы не присвистнуть, обнаружив, что лезвие было покрыто прахом ангела. Это ж сколько пернатых на пустоши погибло в своё время, учитывая, что это не первый прах, который я встретил на этой земле. Мазгамон, видимо, тоже что-то почувствовал и схватил меня за плечи, чтобы спрятаться понадёжнее. Он заверещал, обращаясь к Велиалу:

— Утихомирь свою подружку!

Падший, с непонятной злостью осмотревший Кольцову, остановил взгляд на кинжале, тут же изменившись в лице.

— Где ты это взяла? — прорычал он, и мне показалось, что нас отделяет всего несколько секунд от того момента, когда Велиал примет своё истинное обличие. Тогда весело станет всем. И развлечение с девицами лёгкого поведения покажется простой детской шалостью.

— На пустоши, там этого добра навалом, — отмахнулась Алевтина Тихоновна от Падшего, удостоив его лишь беглым взглядом.

— Анатиэль. Нужно сообщить наверх, — покачал головой Велиал. — Он всё это время числился пропавшим без вести, и не было ни одной зацепки, чтобы его найти. Что же происходило в этом мире? Нужно прогуляться по этой странной Пустоши, может, в ней кроется ответ на вопрос, почему много лет назад этот мир стал закрыт для ангелов? А ты как сюда попала? — прорычал Падший, возвращаясь непосредственно к царившему здесь бардаку. — Только не говори, что ты устроилась в эту сомнительную конторку, которая поставляет девиц в не менее сомнительные учреждения!

— А тебе вообще какое дело, где хочу, там и работаю, — повернулась Кольцова к Велиалу в тот самый момент, когда он быстро приблизился к ней и обхватил её за талию, потащив к выходу.

Так значит, он о ней спрашивал. Бывшая бабка нашла способ проникнуть в казарму, и Велиал это почувствовал. Уж не знаю, почему так разозлился, ну не ревнует же он обычную человеческую женщину, в конце концов. Вот только сама Кольцова не была согласна на такой исход и вцепилась в меня, пытаясь оттолкнуть, чтобы добраться до Мазгамона. А демон, в свою очередь, тянул меня в другую сторону, чтобы не дать Кольцовой добраться до себя.

Кинжал, который она всё ещё держала в руке, чиркнул по моему предплечью, оставляя едва заметную рану, начавшую сильно жечь. Я посмотрел на свою рубашку, но дыма не увидел. Да и рана как-то подозрительно быстро начала затягиваться. Это мне совершенно не понравилось, как и всё, что здесь и сейчас происходило.

— Хватит! — рявкнул я, разворачивая свою ауру во всю ширь, чувствуя, как тень крыльев накрыла половину квартала.

Мазгамона и Кольцову отшвырнуло от меня развернувшимися крыльями, а так как Падший не был к этому готов, то он упал на пол вместе со своей ношей и даже прокатился по нему пару метров. Но практически сразу вскочил, грязно ругаясь, разглядывая меня.

— Твари, совсем ополоумели? Какого лысого демона ты творишь, Асмодей⁈ — после чего он подошёл ко мне и ткнул пальцем в грудь. — Ты всё равно никогда не станешь мной, жалкая подделка.

— Да я и не хочу стать тобой. Я хочу, чтобы вы все уже оставили меня наконец в покое, — спокойно ответил я ему, сворачивая ауру.

— Помечтай, — Падший расхохотался, и, схватив за руку слегка дезориентированную Кольцову, потащил её к выходу, не забыв перед этим поднять кинжал с пола. Он не дошёл до дверей пары шагов, когда она распахнулась, и на пороге застыл командир Академии с перекошенным от ярости лицом. Велиал не дал ему сказать ни слова и махнул в мою сторону. — Вот, этот вертеп курсант Давыдов устроил. Я с трудом курсантов разогнал по кроватям, и девиц выдворил.

И он вышел, оставив меня разбираться с командиром. Нет, ну какой же он всё-таки гад, у меня слов нет.

— Курсант Давыдов, на гауптвахту на трое суток, — ледяным голосом проговорил командир. — Остальному курсу — восемь нарядов вне очереди, каждому курсанту!

И он развернулся и вышел из комнаты. Ко мне шагнул Белов, глядя укоризненно.

— Ну что ты, Давыдов, не мог как-то поаккуратнее мальчишник отпраздновать? — спросил он, протягивая руку, куда я вложил пояс с ножнами. Вот на чёрта я их вообще нацепил, когда сюда бежал? Привычка, чтоб её, закреплённая в теле на уровне безусловного рефлекса. Прежде чем пойти на губу, я повернулся к Мазгамону.

— Лучше мне на глаза в ближайшую неделю не попадайся. Потому что я тебя тонким слоем по стене размажу, воин света недоделанный.

Одно было хорошо, в карцере я наконец-то выспался. Мне даже тонкое одеяло дали и подушку. Я проспал сутки из трёх и на второй день начал откровенно скучать. Гауптвахта была накрыта противомагическим куполом, поэтому моя идея попрактиковаться с даром потерпела поражение.

Здесь не было окон, и я ориентировался о смене дня и ночи по приёмам пищи, которую мне приносили. На третий день дверь распахнулась, и в мою камеру вошёл Мазгамон, тащивший огромное ведро.

— Ты рискуешь, Мазгамончик, — заметил я, глядя, как демон устраивается прямо на полу. — Я ведь обещал тебе, что уничтожу без права перерождения. Ты думаешь, я шутил?

— Чтобы это провернуть, тебе нужен дар, — с философским видом заметил он. — Вред моему вместилищу ты не причинишь, не тот ты человек, Фурсамион, а всё остальное в неопределённом будущем.

— Меня одного странно коробит, когда ты в одном предложении произносишь «Фурсамион» и «человек»? — я сел на нарах, спустив ноги на пол. — Как ты сюда прошёл?

— Лёгкое воздействие, ничего особенного, — ответил Мазгамон. — Завтра, когда ты отсюда выйдешь, мы поедем в Петровку. Ты там сейчас хозяин, поэтому Велиал выпросил увольнительную и тебе тоже. Надо корону найти. А то Мурмур меня со света сживёт, и никакие мои усовершенствования не помогут.

— А кто вам сказал, что я вообще поеду с вами? — спросил я сухо, скрестив руки на груди.

— Ну, что-то мне и Падшему подсказывает, что ты захочешь увидеться со своей белокурой куколкой. Да и мать повидать. С тёщей опять же познакомиться… — он заткнулся и бросил на меня быстрый взгляд. — Хотя, может, и без последнего. Может быть, она уже уехала или вовсе не приезжала, ты же не знаешь, — он довольно жалко улыбнулся. — В любом случае ты захочешь их увидеть, потому что после возвращения наш курс действительно направляют в прифронтовой госпиталь. Белов клянётся, что он глубоко в тылу, но кто его знает, случаи-то всякие возможны.

— Охренеть, только вот всего этого мне и не хватало, — проговорил я, с удивлением разглядывая картошку в ведре, которое притащил Мазгамон. А он шмыгнул носом и вытащил нож.