— Мурмура! — уже не скрываясь, позвал я, но курица не появилась. Прошла минута, во время которой на меня расширившимися глазами смотрел Мазгамон. — Ладно, возможно, во мне осталось уже слишком мало демонического и слишком много от этого козла Велиала, — пробормотал я. — Мазгамончик, у нас только на тебя осталась надежда. Оружия у нас нет, кроме сабель и пистолетов, мы не сможем пробиться. В этом доме нам тоже не удастся забаррикадироваться, так что давай, вытаскивай нас отсюда!

— Что? — он моргнул. — Фурсамион, я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Меня заблокировали, — процедил я сквозь зубы. — Скорее всего, эта тварь использовала универсальную заглушку дара, но она и мою ауру блокнула. Но я уже не демон в чистом виде, а местные вон с архангелами умеют управляться. Или ты думаешь, что деревенские бабки круче имперских и королевских магов?

— Я ничего не думаю, я пытаюсь сообразить, что ты от меня требуешь, — простонал Мазгамон.

Ответить я не успел, потому что в этот момент по двору разнёсся голос офицера, он был явно чем-то усилен, но проблема в том, что магия заблокирована, и артефакты, по идее, тоже не должны подавать признаков жизни. Я снова попробовал призвать дар и распахнуть ауру. Нет, блок всё ещё стоит. Тогда я выглянул в окно и увидел, как офицер подносит ко рту обычный мегафон, поворачиваясь в сторону дома.

— Господа, я прекрасно знаю, что вы меня слышите и понимаете. Мы знаем, что вы полковые врачи, как знаем, что вы оба — представители аристократии Российской империи, поэтому прекрасно понимаете, о чём я говорю, — если какие-то сомнения в том, что они не знают о нас, ещё и оставались, то сейчас они улетели со свистом. Как бы не оказалось, что весь отряд специально из-за нас с Мазгамоном сюда притащился.

— Фурсамион, сделай что-нибудь, — заскулил демон, а мне захотелось его чем-нибудь огреть по голове, а потом долго и планомерно пинать безжизненное тело.

— Я не могу, кретин! Меня заблокировал этот хрен, который сейчас вещает! — надо же, оказывается, даже шёпотом можно прекрасно орать. Стоит только захотеть, и такие возможности открываются…

— Господа, мы не причиним вам вреда. Более того, вы окажетесь в статусе высокопоставленных военнопленных, как только сдадитесь. Не советую сопротивляться, и вы не пострадаете, — продолжал тем временем говорить офицер.

— Мазгамон, ты демон в самом наичистейшем виде, — я схватил его за плечи и встряхнул. Его взгляд приобрёл осмысленность, и я продолжил: — Попробуй развернуть ауру. Она у нас разная, возможно…

— Не получается, — простонал Мазгамон и зажмурился. — Даже когда у меня первый уровень был, я мог раскрыть ауру и воспользоваться своими демоническими силами. А теперь я вообще ничего не могу-у-у, — провыл он, закрывая лицо руками.

— Зашибись, — зло процедил я. — И что нам сейчас делать? Мы с тобой демоны перекрёстка, и даже с полностью развёрнутой аурой те ещё бойцы, а сейчас нам что делать?

— Господа, нам нужны врачи. В нашем полку эпидемия, и есть раненные. А все три полковых врача слегли со странной болезнью, словно демонами одержимые, — в голосе офицера появились нотки нетерпения. — Прошу вас выйти и сдать оружие. Всё равно вы не сможете игнорировать сигнализацию ваших значков, так что облегчите нам работу и свою участь и сдайтесь.

Я лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Плен или попытаться прорваться, вот в чём вопрос.

— Что будем делать, Фурсамион? — прошептал Мазгамон. — Я не хочу умирать.

— Как будто я хочу, — огрызнулся я, оглядываясь по сторонам. Ничего в этой проклятой пекарне нельзя использовать в качестве оружия. Если и были какие артефакты, то они благополучно сдохли под воздействием странной блокировки. Зато теперь точно ясно, что использовали блокиратор специально для нас. Ну нет практически в Российской империи неодарённых аристократов. Встречаются, конечно, но крайне редко.

— Вы вынуждаете нас начать применять силу, — предупредил офицер, и сразу же после его слов раздался выстрел из чего-то довольно мощного.

Дверь влетела во внутрь, а мы с Мазгамоном успели упасть на пол, закрыв руками головы. Вот же твари! Знают же, что в доме находятся врачи! Ну что вы сможем этой толпе противопоставить с заблокированной магией? Скальпелями отбиваться будем? Зелёнкой обольём?

— Фурсамион, смотри, — Мазгамон приподнялся и ткнул пальцем в мой значок.

— Ах ты, гадина! — я начал медленно подниматься, не сводя взгляда с полыхающего зелёным светом значка на груди демона. — Вот только этого нам для полного счастья не хватало. Сдаёмся, — добавил я мрачно. — Мы с тобой графы, а я так вообще зять наследника престола. Ничего страшного нам не сделают, я на это надеюсь, — последнюю фразу я произнёс настолько тихо, что не уверен, что Мазгамон её расслышал.

— Мы выходим, не стреляйте! — сразу же заорал Мазгамон, высовывая в зияющий дверной проём какую-то белую тряпку.

— Выходите медленно с поднятыми руками, — предупредил нас офицер.

— Как будто мы не знаем, — пробурчал демон и первым шагнул в проём, подняв руки. — Не стреляйте!

Я пошёл за ним, разглядывая окруживших нас французов мрачным взглядом. Все они были младшими офицерами и относились к нам подчёркнуто вежливо и корректно. Даже оружие не отбирали, а дождались, когда мы сами отстегнём сабли и снимем кобуры с пистолетами. Как только мы остались без оружия, к нам подошёл офицер.

— Простите, господа, но мы вынуждены идти на такие беспрецедентные меры. Я капитан Пьер де Лено. Прошу, — и он указал на машину.

— Охренеть какие церемонии с военнопленными, — Мазгамон криво ухмыльнулся.

— У вас кто-то находится в критическом состоянии? — хмуро спросил я.

— Полковник де Рьеж был ранен во время нашего прорыва через границу боестолкновения, — ответил капитан. — Мы оставили его в местной больнице, но врач сказал, что не хирург, и что лучше всё-таки доверить рану господина полковника военным медикам. А мальчик, ухаживающий за каким-то больным, сказал нам, где этих самых военных медиков найти.

— Я так и знал, что этот паршивец к чему-то причастен, — Мазгамон покачал головой. — Так мы едем спасать вашего полковника? А после этого вы нас отпустите?

— Боюсь, что нет, — де Лено сдержанно улыбнулся и очень недвусмысленно указал на машину. — Мы нуждаемся во врачах в крайней степени, даже больше, чем в хлебе. Так что, господа, боюсь, но вам придётся у нас задержаться.

— Ну, я так и подумал, — ответил я, залезая в машину. А ведь мы ещё не выяснили, кто поставлял заражённую муку. Как же всё плохо-то. Одна надежда на то, что блокировать нас постоянно не будут, и когда вернётся способность пользоваться магией, мы попробуем сбежать.

Графиня Давыдова смотрела на бледную и осунувшуюся Настю, ковыряющуюся в тарелке с кашей.

— Что с тобой? Тебе нездоровится? — спросила она участливо.

— Не знаю, что-то тошнит с утра, — уклончиво ответила Настя, отодвигая тарелку.

Ремонт в этой части дома уже закончился, и теперь не нужно было лазить под стол, чтобы включить свет на кухне. Более того, то, что раньше было гостиной, сейчас стало столовой, а к дому пристроили два огромных флигеля, убрав с территории двора конюшню. Так что старый дом начал напоминать небольшой особняк, этакий загородный дом аристократов, чем он и должен был быть.

Настя покосилась на графиню. Вот кто мог командовать так, что местные мужички сразу же забыли обо всех предрассудках, с энтузиазмом взявшись за стройку. Стоило ей только изогнуть бровь и негромко их об этом «попросить». Ей такому учиться и учиться. И то не факт, что такая простая девчонка, как она, сможет стать полноценной графиней во всех смыслах этого слова. Настя тяжко вздохнула. В последние дни у неё частенько случались приступы самоуничижения, и она ничего не могла с этим поделать, а Денис был далеко и не мог её утешить.

— Настя, встань, — внезапно попросила её мама, хмуро разглядывая дочь.

— Зачем? — спросила девушка, но выполнила её просьбу.