Я быстро сделал несколько временных швов, чтобы прикрыть дефект, и повернулся к капитану.

— Нужно как можно быстрее доставить его в госпиталь, — сказал я как можно равнодушнее. Если они начнут шевелиться, то, могут снять блокировку, чтобы разблокировать артефакт на машине, тогда мы сможем уйти хотя бы через портал. — Я сделал всё, что мог, но ваш полковник потерял много крови и может не выжить.

— Я передам, — ответил капитан и вышел из операционной.

— Фурсамион, — ко мне подскочил Мазгамон и зашептал, косясь на дверь. — Пока ты возился с этим, — он небрежно кивнул на полковника, — я проверил кое-что. Представляешь, моя способность заключать сделки никуда не делась. Давай попробуем с ним заключить договор, а?

— Он без сознания, — ответил я, поворачиваясь к нему. — И сделки не помогут нам уйти отсюда.

— Зато они нас усилят. А эту дурацкую блокировку всё равно когда-нибудь снимут, — продолжал шептать Мазгамон. — Ну давай, Фурсамион, ну что тебе стоит?

Ответить я не успел, потому что дверь распахнулась, и в операционную зашёл де Лено. Он осмотрел полковника и повернулся ко мне.

— Почему он не приходит в себя? — спросил капитан, глядя на меня с подозрением.

— Потому что у него шок, — ответил я резко. — А мы не умеем выводить из шокового состояния с помощью скальпеля и бинтов. Но, если вы хотите поэкспериментировать, то прошу, не стесняйтесь, — и я издевательски указал ему на столик с инструментами.

— Это не смешно, — буркнул де Лено. — А почему вы не зашили рану?

— Потому что её нельзя сразу наглухо зашивать! — рявкнул я. — Вы собираетесь учить меня выполнять мою работу?

— Простите, — бросил он, но в его голосе не было ни капли раскаяния. — Господина полковника сейчас увезут, а мы с вами немного подождём, пока между машиной и блокирующим артефактом не возникнет достаточного расстояния. Мы можем его забрать?

— Конечно, — я отступил в сторону, равнодушно глядя, как раненого сноровисто укладывают на носилки и бегом выносят из операционной. — Постарайтесь уложить его вместе с системой и меняйте флаконы по дороге, как только они будут заканчиваться. Это хоть немного компенсирует потерю крови.

Стянув перчатки, я бросил их в таз, туда же полетел халат и шапочка. Мазгамон, глядя на меня, сделал то же самое. Когда он наклонялся, чтобы выбросить перчатки, то пристально посмотрел на меня и прошептал:

— Ну же, решайся.

Я довольно долго смотрел на капитана де Лено, который тем временем посмотрел на часы и подошёл к столу, разглядывая разложенные на нём инструменты. Протянув руку, он взял костные щипцы, покрутил их и бросил обратно на стол. Даже Мазгамон поморщился на столь вопиющее нарушение всех правил. Останавливать де Лено я не стал, но вместо ответа Мазгамону улыбнулся и вкрадчивым голосом произнёс:

— Господин де Лено, вы знаете, мы с моим другом много времени провели на Мёртвой пустоши. Это уникальное место, просто уникальное. Когда мы оттуда выбрались, то обнаружили у себя небольшую способность, не связанную с нашим даром. Но об этом потом, а сейчас признайтесь, есть ли что-то, о чём вы мечтаете так страстно, что ничего не пожалеете для осуществления своей мечты, — Мазгамон при этих моих словах прикрыл глаза и расплылся в блаженной улыбке, а потом решительно подошёл к де Лено и приобнял растерявшегося капитана за плечи.

— Вы можете нам полностью доверять, — промурлыкал он. — Мы действительно можем вам помочь, в самом крайнем случае просто выслушаем.

— Ты действительно не понимаешь, что происходит? — раздражённо поинтересовался Асмодей у развалившегося на его диванчике Люцифера.

Прошло уже достаточно времени после того, как увели Велиала, чтобы Владыка Ада покинул его кабинет, но тот почему-то этого не делал, предпочитая восстанавливать нервы здесь и мешая Асмодею заниматься своими делами. Падшего архангела это сильно нервировало, а через несколько часов он почувствовал, что находится на грани нервного срыва. Теперь все его силы уходили на то, чтобы держать себя в руках и не разозлить могущественного брата.

— Ты о чём? — открыл глаза Люцифер и прямо посмотрел на Асмодея.

— О Фурсамионе, — бросил ручку на стол Падший и глубоко вздохнул, гася в себе желание придушить сидевшего напротив него начальника голыми руками. — Ваше прямое вмешательство всё испортило. Я закрываю эксперимент по причине того, что некоторые лица с раздутым самомнением просто не могут остаться в стороне и посмотреть в итоге на конечный результат.

— Да я даже не знаю, как он выглядит! — нахмурился Люцифер. — Ты меня обвиняешь в срыве своего эксперимента?

— А кого ещё? — рявкнул Асмодей. — Ты ослабил поводок, пустив Велиала погулять по тринадцатой земле, и каков итог? Вокруг самого обычного демона перекрёстка постоянно вертелись Падшие архангелы, серафимы, как с нашей стороны, так и со стороны Небес. Люцифер! У меня не работают идиоты! Любой демон перекрёстка даже от простого общения с сущностью подобного ранга может получить выгоду, не прилагая к этому никаких усилий.

— Асмодей…

— У нас был демон — одна штука. Мы впихнули его в тело смертного на земле, где силы Небес и Ада ограничены. Мы дали ему ложную информацию, убедив, что он смертный. Чтобы что? Правильно. Чтобы он смог исправиться и пойти по пути исцеления, превратившись в промежуточное звено в виде самого обычного человека. Дальше мы бы спокойно вмешались, подтолкнули в правильном направлении, и он после своей земной смерти стал бы ангелом, которого спокойненько бы спихнули с Небес к нам. Таким образом он стал бы послом по делам на этой проклятой тринадцатой земле, и мы бы лишились головной боли, терзающей нас сотни лет. Это кроме того, что несколько доменов уже не могут обходиться без повелителей. Там скоро демоны демократию устроят, прости меня Отец, что такую похабщину вслух подумал, — начал на пальцах объяснять очевидное Асмодей, говоря с Люцифером таким тоном, будто разговаривал сейчас с не обременённым интеллектом ребёнком.

— И что не так? — нахмурился Повелитель, не понимая причин недовольства брата.

— Что не так⁈ — заорал Асмодей, вскакивая с места. — Вот, полюбуйся! Недельный отчёт от моих ищеек, направленных незаметно следить за Фурсамионом с безопасного расстояния, — он бросил пергаментный свиток опешившему Люциферу и замер, сложив руки на груди в ожидании, когда владыка Ада ознакомится с документом.

— Что? — отстранённо поинтересовался Люцифер, когда прочитал написанное три раза, а потом четвёртый для верности. — Что он сделал?

— Заключил сделку с Велиалом, Люцифер, — не скрывая злорадства сообщил Асмодей, а потом заорал. — С Велиалом! С самым могущественным архангелом! Ты понимаешь, что это значит? Нет? Я сейчас тебе освежу память. Согласно первому пункту второго параграфа закона о заключаемых сделках, демон перекрёстка становится сильнее с подписанием каждого договора прямо пропорционально силе того, с кем этот договор был заключён! Если более понятным языком…

— Он по силе стал равным Велиалу, — прикрыл глаза Люцифер, откидываясь на спинку дивана и потирая лоб влажной рукой.

— Хрен тебе! — рявкнул Асмодей. — Он сильнее Велиала, потому что до этого умудрялся заключать сделки в обход нашей канцелярии! Я не говорю о его курице, которую все вечно стараются усилить. Так что, мой дорогой братец, благодари всех, кого хочешь за то, что мы отправили его на тринадцатую землю, где силы ангела ограничены до базового уровня.

— Вашу мать, — простонал Люцифер.

— Учитывая всё произошедшее, я настоятельно рекомендую тебе сделать то, что ты провернул, когда пошёл против воли Отца и утащил нас, молодых и верящих в благие цели архангелов за собой. Ослушайся его приказа! Не нужно, чтобы на этой земле верили в ангелов, — сжал и разжал кулаки Асмодей.

— Так, хорошо. Я так понимаю, Фурсамион миновал стадию очеловечивания…

— Да я понятия не имею, кем он вообще стал! — стукнул Асмодей кулаком по столешнице, разломившейся от удара пополам. — И идти с ним на конфликт не рекомендую. Вон, они с Велиалом неплохо спелись, любой вопрос пусть с этим идиотом решает. И Фурсамиону вообще не нужно об этом знать. Хорошо, что это правило скрыто из общего перечня и штатные демоны перекрёстка о нём даже не догадываются. И Мазгамона не трогайте. Пусть даже не возвращается в Ад, а вечно находится рядом с Фурсамионом. Он каким-то непостижимым образом умудряется переключать всё внимание нашего подопытного на себя. А я умываю руки от всего этого беспредела. Как же меня всё достало, кто бы знал, — простонал он, опускаясь на кресло и прикладывая ладонь ко лбу.