— Я стесняюсь спросить, но зачем на место Люцифера поставили Михаила? Это каким-то странным извращением попахивает, — и я потёр лоб, пытаясь понять логику этого поступка. Ничего стоящего на ум не приходило, и я посмотрел на Велиала, надеясь получить ответ.

— Понятия не имею, зачем это было сделано, — Падший выпрямился и встал. — Что ты там про еду говорил?

— Если мы не поторопимся, то никакой еды нам не достанется, потому что Асмодей с Мазгамоном всё сожрут, — предупредил я его. — Их вместилища такие требовательные и капризные оказались, кто бы мог подумать, — покачав головой, я вышел из палаты и почти побежал в сторону кухни.

Падший меня догнал спустя три секунды и молча пошёл рядом. Выражение лица у него при этом было настолько зверским, что лично я не рискнул бы встать между ним и горячими макаронами во избежание весьма неприятных последствий.

Но дойти до кухни мы не успели. Точнее, мы подошли к двери, и я уже взялся за ручку, когда с улицы раздался взрыв. Переглянувшись, мы с Падшим, не сговариваясь, бросились к выходу из госпиталя.

Первая мысль, которая меня посетила: на нас напали! Госпиталь был вражеским, поэтому напасть на нас могли только свои. Но, судя по всему, эти свои окончательно свихнулись, может быть, заражённый хлеб переели, потому что идея напасть на госпиталь могла прийти только в горячечном бреду, когда появившиеся из ниоткуда зелёные черти нашёптывают гадости, помахивая беличьими хвостами.

— Что случилось? — нас очень быстро догнал выскочивший из кухни Мазгамон. — Нас разбомбили, мы умираем и вот-вот умрём?

— Мы знаем не больше твоего, — процедил Падший, резко тормозя у выхода. — И теперь пытаемся выяснить подробности.

— Я тогда вот здесь подожду, в стороночке. Вы же не возражаете? — и Мазгамон упал на пол, шустро отползая к стене.

Мы с Велиалом проводили его недоумённым взглядом. Самое весёлое заключалось в том, что Асмодей даже не появился. Словно его никакие нападения не касались.

Неожиданно запахло серой и чем-то странным. Подобного запаха я никогда раньше не чувствовал, поэтому начал озираться по сторонам. Раздался зловещий шёпот, после чего фигура Мазгамона словно осветилась изнутри красноватым светом. Он соскочил с пола и начал хлопать себя по телу, что-то бормоча себе под нос.

— Да меня же сейчас разорвёт к чёртовой матери! — неожиданно завопил он. — Какая сволочь пытается меня призвать, и главное куда? — он посмотрел на меня печальным взглядом, в котором я видел только недоумение, и ни капли страха.

Пол под ним исчез, и курсант Довлатов провалился в тёмную дыру Астрала, которая захлопнулась, дыхнув напоследок тленом.

— Внезапно, — пробормотал задумчиво Велиал, рассматривая принявший свой естественный вид пол. — Похоже, на призыв защитные чары этого места никак не действуют. Нужно будет тщательнее разобраться с этим феноменом.

— Ну, хоть один из нас смог выбраться из этого жуткого места, — пробормотал я, вспоминая, что на нас вроде бы как нападают.

— А знаешь, что меня больше всего интересует? — неожиданно спросил меня Падший. — Почему он переместился в другой мир через Астрал в теле человека?

— Если вернётся, сможешь его допросить лично, — я раздражённо повёл плечами и, открыв дверь, выскочил на улицу, стараясь держаться в тени приземистог, о крепкого здания.

Никаких войск, штурмующих ворота, видно не было, а вот возле непосредственно контрольно-пропускного пункта в земле зияла огромная дыра с дымящимися краями. Всё-таки взрыв нам не прибредился. Велиал скользнул к воротам совершенно бесшумно и замер, к чему-то напряжённо прислушиваясь. Уж не знаю, что он там услышал, я приближался к воротам весьма неохотно, но очень скоро защитная ограда дрогнула, ворота качнулись и замерли, но в защитном куполе появилась весьма неприятная пустота — этакий островок, лишённый даже намёка на защиту.

Видимо, что-то услышав, Падший резко поднял голову, и тут через брешь в защитном поле прямо к нему в руки влетела ярко-розовая курица, а из-за ворот послышался знакомый женский голос:

— Здесь вообще есть кто-то живой? И зачем меня эта скотина вообще сюда отправила?

Курица захлопала крыльями и клюнула в руку Велиала, заставляя её выпустить. Зашипев, Падший разжал руки, а курица, приземлившись на землю, исчезла точно в такой же дыре, в которую совершенно недавно свалился Мазгамон.

Пустошь встретила пенсионный отряд охотниц за нечистью невыносимой тишиной. Так далеко они ещё никогда не забирались. Никитична неожиданно остановилась и сделала несколько шагов назад, когда прямо перед ней словно из воздуха появились огромные кованые ворота. Замок, который они окружали, словно проявлялся под неестественным светом солнца Мёртвой Пустоши.

— Ну и местечко, — проворчала Ильинична, поправляя платок, которым обмотала нос и рот. — Запах отвратительный. Знаете, что он мне напоминает? Тот незабываемый курорт, куда нас по путёвкам отправил бывший губернатор Тверской губернии.

— Это тот, что под Воронежем? — уточнила Светлана Никитична.

— Да, тот самый. Запах соли с привкусом ржавчины. Как сейчас помню эту пытку длиной в десять дней, — поморщилась старушка, рассматривая ворота.

— Ну кто виноват, что ты решила отправиться на конную прогулку и ваша группа заблудилась? Мы тогда очень весело провели время, охотясь на оборотня в местных лесах, — мечтательно улыбнулась Галина Фоминична, вспоминая того красавца-оборотня, которого они всё-таки упустили, предварительно посовещавшись.

— Это леший, сволочь, нас в трёх соснах неделю водил, — скривилась Ильинична.

— А ты только на третий день это поняла, тоже мне опытный охотник, — фыркнула Фоминична.

— Отставить балаган, — шикнула на них Дарья Ивановна, поглядывая на навершие посоха в своих руках.

Оно было сделано из кристаллов кварца и улавливало все пространственные искажения и аномалии. Больше сорока лет назад она выменяла его у лича на границе с Мёртвой Пустошью на одну услугу и до сих пор не могла нарадоваться на этот артефакт, неоднократно спасавший её жизнь.

Вот и сегодня они уже готовы были выдвигаться в поход, стоя на границе с опасными землями, когда кристалл засветился и завибрировал. Старушки успели разбежаться в разные стороны, когда Кольцова неожиданно провалилась в образовавшуюся в земле дыру, из которой так несло жаром и серой, что стало неуютно даже видавшим многое на своем веку охотницам. Быстро попрощавшись и помянув мерзопакостную напарницу, они решили не откладывать свой поход, и теперь стояли практически в центре необследованных никем земель в полной тишине и окружающем их странном тумане.

— Что думаешь о замке? — став предельно серьёзной, спросила Матрёна Ильинична, рассматривая его через отворившиеся перед ними ворота. Они открылись тихо, плавно и бесшумно, словно приглашая войти. Сам замок представлял собой какое-то странное воплощение архитектурного авангардизма из чёрного, будто оплавленного камня без окон и бойниц.

— А чего тут думать, смотреть надо, — пожала плечами Дарья, переступая порог и заходя во двор.

— Чего-то ты какая-то бесстрашная стала, — переглянулись её напарницы, не решаясь пока идти следом.

— Дуры вы старые, — вспылила Дарья Ивановна, поворачиваясь и указывая на них посохом. — Помните, что Кольцова говорила? Насильственной смертью мы не помрём, пока срок контракта не выйдет. Про ангела своего со смазливой рожей не соврала, чего ей в этом нас обманывать?

— Точно, было дело, — вновь переглянулись старушки и уже бодро вошли во двор, сразу же направляясь в сторону массивной двери из чёрного дерева. Они распахнулись перед ними, как и ворота, впустив в огромный пустой зал.

Как только охотницы переступили порог замка, загорелось, наверное, больше сотни свечей, но чёрный камень стен будто впитывал этот свет. Пол был выложен из такого же чёрного камня, что и стены. Внутри было пусто. Совсем. Никаких коридоров, лестниц. Ничего. Только огромный зал с расположенным в центре на невысоком постаменте деревянным ящиком.