— Ты, ну-ка, испепели ещё что-нибудь! — прорычал Падший, балансируя на грани бешенства.

— Да, пожалуйста, — его брат закатил глаза, и на этот раз прах от испепелённой ветки полетел в мою сторону, заставляя чихнуть. — Что с тобой творится, Велиал?

— Не знаю, — Падший повернулся в мою сторону. — Теперь ты.

Я пожал плечами, начал раскрывать ауру и тут же замер. Мы же вроде под действием ограничителя находимся, или уже нет? Аура послушно распахнулась, и тень от крыльев накрыла видневшийся неподалёку госпиталь. Велиал только зубами скрипнул, а Кольцова ойкнула и закрыла ладонями рот, глядя на меня слегка ошалелым взглядом. На раскрытой ладони послушно появился огонёк, и я его погасил, просто сжав ладонь в кулак.

— Какого лысого демона происходит? — процедил Велиал. — Почему я…

— Потому что ты социопат и дебил, — прервал его Асмодей, глядя на брата со злостью. — Ещё немного пройди по этой дорожке, сделай милость, чтобы выйти уже из-под действия этого трижды проклятого подавителя.

— Ограничителя, — поправил я его, но Асмодей только отмахнулся.

— Да какая разница? — он смотрел, как Падший подошёл к нему и отпрянул, глядя на распахнувшиеся крылья. — Какое паскудство, — Асмодей покачал головой, переводя взгляд на меня. — Такого не должно было случиться.

— Они практически одинаковые, — прошептала Кольцова, но её голос в наступившей тишине прозвучал набатом. — Это что же значит, наш Денис Викторович тоже ангел?

— Да ничего это не значит, — поморщился Падший. — Просто два идиота возомнили себя творцами, и если наверху узнают, что вы натворили, то просто выговором лично ты, Асмодей, не отделаешься. Что касается Дениса, то тут всё просто: он человек, правда может чуть больше, чем обычные маги. Всё на этом, — и Велиал практически полностью свернул свою подавляющую ауру.

Я не стал ему напоминать, что в отличие от него самого и всех его братьев, могу заключать полноценные сделки. Зачем Падшим помнить такие подробности? Но слова Велиала заставили меня задуматься: я человек? Или он, как обычно, юлит и не договаривает?

— Хватит болтать, нужно искать Мурмура и убираться уже отсюда к чёртовой матери, — рявкнул раздражённый Асмодей. Он вообще в последнее время постоянно пребывал в отвратительном настроении. Похоже, конкретно на этого падшего Архангела земля номер тринадцать влияла сугубо отрицательно.

Воздух задрожал, когда Асмодей начал формировать первый портал. Сразу построить его в Париж он не мог, просто не хватало сил. Поэтому наше перемещение будет состоять из нескольких промежуточных этапов. Я терпеть не могу перемещаться куда-то без точных координат, но, похоже, в данном случае у меня нет выбора. Приготовившись пережить весьма неприятные ощущения, я вцепился в свою сумку и даже прикрыл глаза. Надеюсь, всё пойдёт без эксцессов и нас выбросит на живописной полянке, желательно подальше от линии боевого столкновения и не в разобранном виде.

Настя вошла в палату в тот самый момент, когда у Фёклы Степановны Ивановой начался очередной приступ кашля. Лицо старушки при этом покраснело, и Настя очень отчётливо услышала свистящий звук, раздавшийся, когда пациентка судорожно вдохнула побольше воздуха, чтобы хоть немного снизить развивающуюся нехватку кислорода.

— Реприз, — механически пробормотала Настя, ловко подставляя тазик, потому что Фёклу Степановну вырвало после того, как приступ закончился. — Я впервые слышу реприз.

И тут из носа старушки начала капать кровь. Смешиваясь со рвотой, она потекла в тазик, и Настя ощутила самую настоящую панику. Всё-таки у детей подобное происходит гораздо реже, а обещанной помощи всё ещё не было.

— Тебе не кажется, Настенька, что нужно второй антибиотик добавлять и подключать гормоны? — в палату вплыл призрак Фёдора Давыдова и завис напротив старушки. — Рентген починили?

— Нет, — Настя покачала головой. — Я вообще не понимаю, как мы все ещё на ногах держимся. Из медработников только Владимир Семёнович слег с ветрянкой, остальные бодрячком, тьфу-тьфу, — и она суеверно постучала себя по голове, а потом схватила прикреплённый к кровати лист назначений и принялась вносить коррективы.

Оставлять листы вот так, в специальном ящике на кровати, было гораздо удобнее, чем держать их в одной папке, и они дошли до этого очень быстро, когда переоборудовали небольшой холл под стационар, разделяя кровати ширмами.

— Настя, ты должна полностью сосредоточиться на больных. Не думай о своём ребёнке, — вздохнув, дядюшка Фёдор подлетел к ней и зашептал так, чтобы слышала исключительно она. — Думаю, что природа Дениса наградила вашего отпрыска абсолютным иммунитетом ко всей этой гадости, и ваш сын прекрасно сможет защитить свою мать. Ты же помнишь, что ваш будущий муж не совсем человек?

— Я уже начинаю понимать, что наш с Денисом ребёнок меня как-то защищает. По правде говоря, я больше боялась именно за него, пока не вспомнила, кто его отец, — отмахнулась Настя. — Сложно не понять такое, после того как ничем не заразился. Хотя времени прошло всего ничего, может быть, у меня всё впереди.

— Не говори ерунды, — дядюшка Фёдор поморщился и прошептал ещё тише, хотя Настя сомневалась, что Фёкла Степановна их слышит. — Демоны не болеют коклюшем, как эта несчастная.

— Но Денис не демон, во всяком случае все, кто к нему приходил, твердили одно и тоже, — ответила Настя, подходя к другой кровати, с ужасом глядя на мочеприёмник. По катетеру в него стекала кровавая моча, и этого точно у детей практически никогда не встречалось. — Что мне делать? — прошептала она, прикладывая ладони к щекам.

— Работать, что ещё остаётся, — довольно резко ответил Фёдор. — Это плохо, тем более, что больной впал в кому. Коклюш какой-то слишком агрессивный попался.

— Я уже увидела, по-моему, все инфекции, кроме чумы и холеры, — простонала Настя. — И прошло всего лишь два дня! Это какое-то чудо, что ещё никто не умер.

— Но вот у этого старика мало шансов выжить, — вздохнул Фёдор, указывая на кровать с пациентом, находящимся в коме. — Хотя да, странно, что пока все живы. Тяжёлые — это да, но живы. Такое ощущение, что вот конкретно сейчас в эту странную эпидемию Смерть взяла выходной. Хотя от старости вчера точно какая-то бабулька скончалась. Ладно, будем пока списывать это на то, что мы прекрасные врачи.

— Ага, ни на что другое списать всё это не удастся, так что будем давить на это, — невесело хмыкнула Настя и направилась в следующую палату, где лежали четверо больных с корью.

Призрак задержался у постели с умирающим стариком и покачал головой:

— Да, этот не жилец. В этом случае даже сильфий не смог бы избавить его от заразы, чтобы взрастить побег в здоровом теле… — он замер, уставившись в пустоту, а потом отчётливо проговорил: — Сильфий! Он никогда не развивается в больном теле! Росток же даже кариес излечивает, прежде чем начать развиваться, чтобы никакие болезнетворные микробы не покалечили его нежную оболочку. Да вскрывать потом вместилище ростка — это то ещё удовольствие, но в таких вот безнадёжных случаях, какая к чёрту разница? Где эта паршивая курица⁈ — заорал он, вылетая из палаты. — Мурмура! Мне срочно нужно к той проклятой ведьме в Петровку! Я, кажется, знаю, что нужно делать!

Настя как раз в этот момент вышла в коридор, стягивая с лица маску, в которой уже невозможно было дышать. Она с удивлением смотрела, как призрак подлетел к встрепенувшейся Мурмуре. Курица внезапно расправила крылья, и по ним пробежали золотистые искры, но ничего больше сделать не успела, потому что на неё налетел вопящий дядюшка Фёдор. Курица раздражённо отмахнулась от него крыльями, но тот не отставал, крича что-то про ведьму и сильфий, размахивая при этом призрачными руками.

Мурмура слушала его с недовольным видом, но потом очень тяжело вздохнула, и они вместе с призраком исчезли, оставив Настю одну.

— Надеюсь, они всё-таки вернутся, потому что одна я точно не справлюсь, — пробормотала девушка.