Асмодей в это время уже неспешно подходил к входу в шатёр, когда дверь откинулась, и оттуда выскользнула красивая девушка, а потом высунулась печально знакомая Велиалу голова Юрчика, в теле которого весьма вольготно обосновался герцог Ада.

— А где все? — спросил Мурмур, и тут же наткнулся взглядом на улыбающегося Асмодея.

— Юрчик, дружище, — князь шагнул к нему, распахнув объятья. — Давно не виделись!

— Эм, а вы что здесь делаете, — пробормотал Мурмур, отступая вглубь шатра.

— Догадайся, — промурлыкал Велиал и шагнул вперёд.

Последним в шатёр зашёл Асмодей, обернувшись к деду.

— Извини, старый, очередь, — после чего опустил дверь и наложил на шатёр непроницаемый щит. Никому не нужно знать, о чём будут говорить падшие ангелы. — Главное, деда нужно не забыть потом вылечить, а то жалко его, чисто по-мужски, — задумчиво протянул князь Ада и повернулся к хмуро разглядывающему братьев Мурмуру.

Я стоял напротив положившей руки на бёдра Лисиной и переводил взгляд с неё на дядюшку Фёдора, потом на Мурмуру, а дальше в обратном порядке.

— Что происходит? — мой взгляд остановился на взволнованном призраке, который уже не мог вопить и только яростно жестикулировал. — Фёдор! Что происходит и зачем тебе эта дрянь?

— Денис, как ты не понимаешь… — столкнувшись с моим взглядом, дядюшка замолчал, глубоко вдохнул и начал пояснять: — Какая-то странная эпидемия в Аввакумово, да и по всей губернии началась. Люди болеют всеми известными инфекционными заболеваниями, а некоторые умудрились микстинфекцию подцепить. Я не знаю, что с этим делать. На ногах только Настя осталась и этот ваш фельдшер, Саша. Но и они скоро слягут…

— Настя беременная, — перебил я его, чувствуя, что побледнел. — Что с ней⁈

— Я же говорю, с ней пока всё нормально, и, скорее всего, именно из-за твоего ребёнка. Ну давай не будем делать вид, что ты обычный человек, ладно? Тем более, что здесь все свои, — добавил он, покосившись на Марьяну, слушавшую его, не отводя напряжённого взгляда. — Мы не справляемся. Почему до сих пор никто не умер лично для меня загадка, но это скоро закончится, и люди начнут гибнуть пачками, — он выдохнул, а я посмотрел на курицу.

— Всадники здесь? — спросил я тихо, и она кивнула, прекрасно поняв, о ком я спрашиваю. — Когда я здесь закончу, сможешь меня к ним перенести, нам, похоже, поговорить нужно. Кто-то начал зарываться, а кляузы писать не только они умеют, — процедил я сквозь зубы. Мурмура снова кивнула, и я посмотрел на Фёдора. — При чём здесь сильфий?

— Сильфий не может давать росток в больном теле, — терпеливо пояснил призрак. Рядом со мной он немного успокоился, видимо, решив, что вдвоём мы ведьму точно уломаем дать такие необходимые семена. — Если мы будем подсаживать семя в строго ограниченном месте, например, в мышцу голени, то, прежде чем дать росток, он вылечит носителя от той дряни, которая его убивает.

— Это не лишено логики, — я посмотрел на Марьяну. — Вы что-то слышали об эпидемии?

— Нет, — она покачала головой. — Поветрие почему-то обошло Петровку стороной.

— О, я даже знаю, почему, — я с трудом удержался, чтобы глаза не закатить. — Да половина вашей Петровки контрактов с Адом поназаключала. Сюда даже всадники Апокалипсиса сейчас не сунутся, потому что такую отчётность нарушать — это себе дороже. Никакие доносы не помогут огрести по самые, хм… неважно. Буду разбираться, что произошло. Но прежде мне нужно позвонить в Аввакумовскую больницу и узнать, что у них творится.

— Да, конечно, можете моим телефоном воспользоваться, Денис Викторович, — и Марьяна, всё ещё хмурясь, посторонилась, пропуская меня в дом, а сама осталась стоять на крыльце, сложив руки на груди и наблюдая за Фёдором, чтобы тот не сунулся к сильфию в её отсутствие.

Телефон стоял в прихожей недалеко от входа. Я далеко проходить не стал, тем более что в прихожую выскочил кот и принялся следить за мной немигающим взглядом.

— Не беспокойся, я в хозяйкином белье копаться не собираюсь, — успокоил я зверюгу и набрал номер.

— Аввакумовская больница, — услышал я усталый голос Анечки, прервавшийся надсадным кашлем.

— Давыдов, Аня, позови Анастасию Сергеевну к телефону.

— О, Денис Викторович, сейчас, — в голосе диспетчера прозвучало такое облегчение, что мне стало не по себе. — У нас здесь такое творится, жуть просто.

Ждал я почти пять минут, всё это время играя в гляделки с котом. Наконец на том конце послышался знакомый взволнованный голос.

— Денис, какое счастье, — Настя всхлипнула. — У тебя всё в порядке?

— Да, всё нормально. В двух словах, что у вас происходит? — спросил я, терпеливо дожидаясь внятных объяснений.

— Не знаю, — в голосе Насти звучала обречённость. — Инфекция, разная. Я уже даже не сортирую больных. У нас вон, чума в приёмнике лежит, так что уже всё равно. Губернская клиника ничем не может помочь, они почти все сами заболели, а до столицы я не смогла дозвониться. Не может же быть такого, что они не знают ни о чём? А если знают, то почему ничего не предпринимают? Денис, я не знаю, что делать, у меня руки опускаются.

— Наши матери? — продолжал спрашивать я.

— Обе вроде здоровы. Но к нам в дом мало кто заходит, боятся, ты же знаешь, а я им сказала никуда не выходить, запереться покрепче и никого не впускать. Если будут ломиться, Барона спускать на недоумков, — быстро отчиталась Настя. — Здесь все стабильные пока, непонятно правда почему. Значок у моей матери не светится, поэтому я запретила ей помогать мне. Ну а сама я тоже никуда из больницы не выйду, чтобы ничего не разнести, да и как отсюда выходить, если есть вероятность, что через несколько минут ещё кого-нибудь привезут.

— Так, хорошо, — я потёр лоб. — Я сейчас постараюсь кое-что выяснить и пришлю Фёдора с лекарством. Это из тех лекарств, что лучше оно, чем смерть, поэтому нужно строго выполнять его рекомендации. Потом я сгоняю до Твери, мне нужно поставить в известность начальство, чтобы меня в дезертирстве не обвинили, да самому с императорским двором связаться, чтобы узнать, какие они действия предпринимают, а потом приеду к тебе. Справишься?

— Постараюсь, — Настя снова всхлипнула. — Денис, а может быть, ты не будешь приезжать? Вдруг ты заболеешь и умрёшь, что я делать буду?

— Настя, — я глубоко вдохнул и выдохнул. — А ты мне когда хотела сказать о ребёнке?

— Ой, — она резко замолчала, а потом прощебетала. — Денис, я справлюсь и буду ждать, но мне некогда, у меня там мужик от чумы умирает, — и она отключилась.

Я только головой покачал и вышел, посмотрев на кота.

— Ну вот, ничего, кроме телефона я не трогал и на твою еду не посягал, так хозяйке можешь и передать, — сказав это, я вышел на улицу, чтобы начать высокие переговоры о передаче нам с Фёдором драгоценных семян сильфия. Это я удачно сто лет назад его в себе с Пустоши притащил. Надо же, даже эта дрянь в итоге пригодилась.

— Ты сейчас серьёзно говоришь? — пристально посмотрел на Мазгамона Вертумн, откладывая в сторону тряпку и потирая подбитый глаз.

— А что такого? — уточнил демон перекрёстка, после третьего стакана начиная понимать, что «лёгкий» самогон бога плодородия никакого отношения к низкоградусным напиткам не имеет. У него уже двоилось в глазах, а язык заплетался так, что приходилось прикладывать много усилий, чтобы собеседник его понимал. Это даже отвлекало от пристально следившей за ним тени быка, стоявшей за спиной у трактирщика.

— Ты предлагаешь мне сделку. Мазгамон, ты в своём уме? Даже когда я был на грани жизни и смерти, то не согласился заключить контракт с демоном, — прищурился трактирщик и охнул, прикладывая руку к глазу, который нещадно болел уже несколько дней. Ну Вертумн был не в обиде. Ему повезло, что он обделался только подбитым глазом. Последствия могли бы быть для него гораздо печальнее, если бы эта стерва не была в относительно хорошем настроении.

— Я предлагаю тебе выход из непростой ситуации. Сначала я думал немного о другом, но ты рассказал поистине печальную историю, которую просто невозможно игнорировать. Ты же понимаешь, что тебе из этого мира нужно бежать? — демон поднял руку и уставился на пальцы. — С чем ты говоришь, у тебя самогон?