Само собой, не всем понравится бить по грушам. Но спорт… Спорт — это не просто мышцы. Это дисциплина. Умение слушать своё тело, контролировать эмоции, просчитывать действия противника. Это уверенность. Та самая, которой не хватает ребятам вроде Тарасова, которую пытается фальшивой бравадой компенсировать Ларин-младший, которой лишены пацаны вроде Щиткова и Лебедева. Им нужно куда-то сбрасывать свою энергию. Так почему не направить её в это русло?

Я окинул взглядом зал. Тесновато здесь, конечно. Оборудование хоть и рабочее, но потрёпанное. Штанги, гантели, несколько мешков, пара груш. Для начинающих ребят сойдёт.

Но если подумать о чём-то большем… О месте, куда мог бы прийти любой подросток после школы. Не обязательно ради бокса. Могли бы быть и тренажёры, и зал для единоборств, может, даже что-то вроде скалодрома или тира. Место, где можно выплеснуть агрессию не в подворотне, а здесь, под присмотром. Где можно научиться не драться, а защищаться. Где можно просто почувствовать себя сильнее.

Первая проблема — это деньги. Хотя после моих планируемых «вылазок» на подпольные «кормушки» Ларина, они перестанут быть проблемой. Их придётся куда-то девать.

Себе оставлять их я не собирался. Думал пустить на школу, но можно сделать что-то ещё, не менее полезное. Например, открыть спортивный центр. Для детей, для подростков, для тех, кому некуда пойти, кроме улицы или пыльного подъезда.

Я посмотрел на Саныча. Он что-то объяснял Юле, двигая её локоть, его лицо было серьёзным, даже суровым, но в глазах его я видел искреннюю заинтересованность в успехе своей подопечной. Этим он мне сразу приглянулся, и наверняка у него найдутся знакомые, такие же фанаты своего дела, загнанные в угол отсутствием финансов и клиентов. Какие-нибудь тренеры по борьбе, по стрельбе или по лёгкой атлетике…

По сути, мне сейчас не особо важно, какие дисциплины пойдут в работу. Главное, начать. И базой станут вот такие энтузиасты, из которых мы соберём крепкую команду. Почему-то я ни секунды не сомневался, что Саныч согласится с моей задумкой.

Мысли закрутились с новой скоростью, выстраиваясь в подобие плана. Сначала нужно добыть средства. Потом необходимо найти подходящее помещение. В центре, наверное, аренда заоблачная, поэтому нужно будет поискать что-нибудь на окраине города или в том же районе, что и школа. Затем уже ремонт, закупка оборудования. А там… А там посмотрим, к чему это всё приведёт.

За своими размышлениями я не заметил, как тренировка Самойловой подошла к концу. Девушка, вся взмокшая, с ярким румянцем на щеках, но с сияющими глазами, поблагодарила Саныча, кивнула мне и поплелась в раздевалку, пошатываясь от усталости.

Саныч подошёл ко мне, вытирая руки полотенцем.

— О чём задумался, Егор? — спросил он, присаживаясь рядом. — Вид у тебя отрешённый.

Я пожал плечами, сделав глоток воды.

— О работе.

— Ага, вижу, — Саныч усмехнулся. — Говоришь, нравится преподавать, легко и просто там, а сидишь и в потолок смотришь так, будто мир собираешься перевернуть.

— Не мир, — ответил я, поднимаясь. — Просто небольшой кусочек города. Возможно, когда-нибудь.

Он посмотрел на меня с интересом, но не стал допытываться. Мужик он был неболтливый, что мне в нём и нравилось.

— Ладно, — потянулся Саныч, хрустнув костяшками. — Завтра в это же время будешь?

— Буду, — кивнул я. — Надо же форму поддерживать. И за девчонкой последить, чтобы ты её совсем не загнал.

— Ой, да ладно тебе, — засмеялся Саныч. — Она крепкая. Из таких, если правильно направить, бойцы выходят что надо.

Распрощавшись с Санычем, пошёл на выход, но у двери, застёгивая куртку, остановился. С капитаном для команды я так и не определился. Мне нужен был взгляд со стороны. Возможно, я сам приму решение, пока буду озвучивать свои мысли на этот счёт. Частенько мне помогало проговорить всё, и после этого решение находилось само собой.

Да и про мои планы насчёт спортивного центра тоже стоит поговорить. Зачем тянуть? Саныч здесь, бар за углом. Можно сразу обсудить всё, голова у старика на плечах не для красоты. Через него столько парней прошло, что он наверняка умеет различать, кто на что годится не только на ринге, но и в жизни.

Развернулся. Саныч как раз гасил свет над рингом.

— Саныч. Не хочешь пропустить по бокальчику пенного? — спросил я, кивнув в сторону выхода. — Есть один вопрос, который нужно обсудить.

Он прищурился, внимательно посмотрел на меня, будто пытался определить степень серьёзности разговора. Потом хмыкнул.

— Почему бы и да, — пожав плечами, согласился он. — Только дай пару минут. Дела завершу.

Пока он копался в своём кабинете — крохотной комнатушке, заваленной инвентарём, — я вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладным и освежающим после духоты зала. Вскоре показался и Саныч. Он закрыл зал, и через десять минут мы уже сидели в баре.

Саныч заказал светлое нефильтрованное, я — такое же. Принесли кружки с густой пеной и тарелку ржаных гренков, щедро посыпанных чесноком. Выпили по первому глотку.

— Ну? — Саныч отставил кружку и посмотрел на меня. — Выкладывай. Не просто же так вытащил старого пивка попить.

— Не просто, — согласился я, покрутив кружку в руках. — Есть у меня одна дилемма. Педагогическая.

— О-ох, — протянул Саныч, но в глазах промелькнул интерес. — Жги.

Я вкратце рассказал про конкурс «Классный года», про соревнования по НВП, про необходимость выбрать капитана команды.

— Ну и? — Саныч пожал плечами. — Выбирай самого толкового.

— Толковых-то трое. И у каждого свои плюсы и минусы. Первый — привык получать желаемое с пелёнок. Командовать умеет, уверенность излучает, неглуп. Второй — лидер по натуре, но не по блату, а потому что сам выгрыз себе место под солнцем. Харизматичный, напористый, народ за ним идёт. Третий — умный, тактичный, видит ситуацию с разных сторон. И, что важно, дисциплина у него в крови. Умеет подчиняться, а значит, сможет и командовать.

Саныч выслушал, вытер пенные усы тыльной стороной ладони.

— Ну и в чём загвоздка? Первые два, выходит, своенравные да борзые. Дисциплину не уважают. Значит, третий самый подходящий вариант.

Я вздохнул, отломил кусок от гренков.

— Проблема в том, Саныч, что третий — девчонка.

Тренер, как раз подносивший кружку ко рту, кашлянул, поставил её на стол и опять вытер ладонью губы.

— Ну… это да. Сложнее. Пацаны могут не принять.

— Именно. Хотя она, по сути, идеальный кандидат. Умная, тактичная, слушает и слышит. Но…

— Но она не будет орать и гнуть свою линию, как эти двое. — Саныч понимающе кивнул. — А в стрессовой ситуации, на соревнованиях, нужно, чтобы капитан был как скала. И чтобы его слушались не потому, что он громче всех орёт, а потому что верят ему и в него.

— В этом и вся загвоздка. Все трое, по сути, неуверенные в себе личности. Первый… он мажорчик. Всё его влияние не его, а папино. Он это понимает. Отсюда и желание везде выпендриться, доказать, что он чего-то стоит сам. Но делает он это через одно место. Пацан всю жизнь находится в тени отца. За это он его и ненавидит, и жаждет одобрения одновременно.

— Классика, — хмыкнул Саныч, качнув головой. — Гремучая смесь. А второй?

— У второго схожие проблемы, но несколько иные. У него тоже проблемы с отцом, тоже пытается заслужить его уважение и одобрение. Но в отличие от первого, авторитет среди сверстников заработал сам. Семья небогатая, родители вечно на работе, парень, по сути, улицей воспитан.

— Ну и что? Моё поколение все так росли. Улица — неплохой учитель.

— Улица — учитель жёсткий, — согласился я. — Но сейчас не девяностые. Современные пацаны дерзить научились, а вот отвечать за слова и поступки — не всегда. Им часто не хватает духу дойти до конца. Сдаются. Не получилось — и ладно. Этот из таких. При неудаче замыкается, звереет, но не потому, что сильный, а потому что обиженный.

Саныч задумчиво хрустнул гренком.

— Понятно. Тогда третий. Здесь и думать нечего.