Поиски осложнялись ещё и тем, что на меня постоянно навешивали работу. То «эй, мужик, там убери», то «в шестом кабинете диван передвинь». Приходилось отвлекаться, кивать и изображать кипучую деятельность.

Через сорок минут блужданий и отмазок я наконец-то заприметил дверь, которая выделялась на фоне других. Она была чуть массивнее, чем остальные, из тёмного дерева и с табличкой. Подойдя поближе, прочёл: «Администрация». Наконец-то госпожа удача улыбнулась мне.

Украдкой повертел головой по сторонам. Рядом никого не было. Постоял немного, прислушался. Тишина. Голоса и шаги слышны были, но вдалеке.

Осторожно нажал на ручку. Не заперто.

Зашёл внутрь и застыл на месте.

Кабинет был просторным, но на удивление пустым. Большой стол, пара кресел, шкафы, компьютер. И посередине всего этого великолепия сидел связанный Глеб Ларин. На полу рядом с ним валялся скотч. Которым, судя по всему, его и спеленали.

Левая губа у него была разбита, один глаз припух. Да и в целом вид у него был потрёпанный. Он резко вскинул голову, увидел меня и сперва неподдельно удивился, а потом что-то прикинул в уме и кивнул своим мыслям, ощутимо расслабившись.

— Оп-па, — не удержался я от комментария. — Вот так встреча.

— Привет, Егор… Викторович, — хрипло ответил он с вымученной улыбкой. — Развяжешь? — кивок себе за спину.

Хмыкнув, закрыл за собой дверь, осматривая помещение. Такая резкая смена реакции меня несколько озадачила, но я не стал на этом заострять внимание. Позже.

— Что, игры в переодевание зашли слишком далеко? — поинтересовался я, продолжая шарить взглядом по полкам и шкафам.

Глеб скривился, попытался пошевелиться, но скотч держал крепко.

— Шутки твои с каждым разом всё смешнее, — процедил он. — Похлопал бы, да руки заняты.

— О, — я в притворном восхищении прижал руку к груди. — Признание от мастера искромётных шуток греет душу.

Усмехнувшись, не спеша прошёлся по кабинету, внимательно обшаривая шкафы в поисках сейфа. Но кабинет был на редкость «чистым». Как будто его специально подготовили для таких вот незваных гостей.

— А что ты здесь вообще делаешь? — как бы между прочим поинтересовался я, открывая очередную дверцу шкафа. Может, сейф замаскирован.

— Долгая история, — буркнул Глеб и нетерпеливо добавил: — Так ты меня развяжешь уже, наконец?

Я сделал вид, что раздумываю, а затем цокнул языком.

— Пожалуй, нет. Я тебя освобожу, а ты побежишь меня закладывать. Оно мне надо?

— Ну ты и козёл, Истомин, — выдохнул он. — К тому же недальновидный. Я ж тебя и связанный могу заложить.

Подойдя к компьютеру, пошевелил мышкой. Монитор загорелся, и я увидел яркую картинку с парочкой ярлыков.

— Можешь, — согласился я, открывая и закрывая папки. — Но когда это будет? А так я свои дела сделаю и уйду.

— Тебя и так найдут. Ты снова не взял в расчёт камеры, — спокойно проговорил Глеб.

Сказанное резануло меня по ушам, и я не сразу понял, что именно зацепило меня. А потом до меня дошло: «снова не взял в расчёт камеры». Это фигура речи или что? Я скосил взгляд на Глеба. Он сидел на стуле и пытался высвободить руки, но связали его надёжно.

Оставлять его здесь я и не собирался. Закончу с осмотром компьютера и уже потом освобожу его. А пока пусть посидит, понервничает.

— Что ты там ищешь? — оборвал мои размышления Глеб. — Мы теряем время. В любой момент сюда может вернуться охрана. Скорее всего, они уже тебя срисовали.

— Информацию, — коротко бросил я.

Глеб хрипло рассмеялся.

— Нет там ничего. Я тоже попался в эту ловушку. Этот кабинет — пустышка. Настоящий в другом месте. И я отведу тебя туда, если ты меня развяжешь.

Я выпрямился. Похоже, он не врал. Компьютер был девственно чист. Я обошёл стол и встал напротив него, скрестив руки на груди.

— Так что ты здесь делал и как оказался связан? Ты сюда попал час назад. Как-то быстро ты в плену оказался? Папа наказал?

Глеб поморщился, словно от зубной боли.

— То же, что и ты. Искал информацию.

Я вздёрнул брови.

— О как. И зачем? Не выдали денег на карманные расходы, решил бунтовать?

— Ты можешь мне не верить, — серьёзно, без обычной своей ухмылочки проговорил Глеб, — но я играю за другую команду.

Насмешливо фыркнув, покосился на его пёструю футболку с ярким розовым принтом.

— Ой, да не в этом смысле, — закатил глаза Глеб. — С чего ты вообще взял, что я на стороне отца?

— Дай-ка подумать, — я приложил палец к губам, изображая задумчивость и глядя на потолок. — Во-первых, ты сын своего отца, и он тебе здорово помогает. Вон, даже в школу устроил. Во-вторых, твоя связь с Павловной, которая крутит шашни с твоим отцом и помогает ему школу топить. В-третьих, скользкий ты какой-то. Не доверяю я тебе.

Глеб несколько секунд молча смотрел на меня. Потом рассмеялся так искренне и громко, что я забеспокоился о его душевном состоянии.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — с горькой усмешкой проговорил он. — И даже не пытался копнуть глубже. Хотя даже если бы и копнул, то ничего бы не нашёл. Кроме того, что я оставил.

Я нахмурился. Беседа принимала странный оборот.

— Допустим, — сказал я. — Ну так объясни, где я не прав.

— Потом объясню, — отрезал Глеб и снова дёрнулся. — У нас сейчас и правда мало времени. Если мы не уберёмся отсюда, то уже через пару часов будем общаться с моим отцом. И поверь мне, тебе не понравится это общение.

— А вот здесь соглашусь, — кивнул я. — Общаться с твоим отцом я пока не горю желанием.

Пожалуй, нам действительно пора отсюда сваливать. Кабинет пуст. Сейфа нет. А если Глеб прав и сюда спешит охрана, тогда и подавно пора делать ноги. Подошёл к нему, достал нож и начал резать скотч, чтобы освободить его руки.

— Но только я никуда с тобой не пойду, — предупредил его я, орудуя ножом. — Я тебя освобожу, а дальше мы расходимся. Ты по своим делам, я — по своим.

— Нет, — уверенно возразил Глеб, растирая запястья. — Тебе придётся мне помочь.

— Это ещё почему? — искренне удивился я, передавая ему нож, чтобы он сам освободил ноги.

Глеб принял его, наклонился и стал освобождать левую ногу.

— Потому что у них мой телефон, — пояснил он, не отрываясь от своего занятия.

— И что? — я всё ещё не понимал. — Думаю, школьный канал как-нибудь переживёт потерю видео и фото. Да и отец твой потом тебе телефон вернёт. Наплетёшь ему что-нибудь слезливое, покаешься в своих грехах, и отцовское сердце дрогнет, как и всегда.

Глеб, наконец, освободился. Встал на ноги и поморщился от боли в затёкших конечностях. Потом сделал нетвёрдый шаг в моём направлении и без тени веселья проговорил:

— Школьный канал, может, и переживёт. Но переживёт ли это один учитель, который по ночам любит переодеваться в мультяшных персонажей и грабить криминальных авторитетов?

Настроение моё мигом изменилось. Вся былая весёлость тут слетела. Я насторожился, продолжая слушать Глеба.

— На телефоне, — говорил он, не замечая изменений в моём поведении, — есть не только фото с сегодняшней поездки. Там есть кое-что поинтереснее. Например, кадры с камер наружного наблюдения возле конторы «Деньги и точка» в ночь её ограбления. Немного размыто, конечно, но лица под масками узнаваемы. Или вот ещё, — он шагнул ближе. — Запись с камеры в районе тату-салона «Перо и Игла»… в тот вечер, когда там случилась неприятная история с Кириллом Бикбулатовым. Тоже любопытный случай.

Он сделал паузу и улыбнулся.

— Отец ещё не видел эти записи. Я их… придержал. Пока что. Но если телефон попадёт в его руки или в руки его людей… Думаю, тебе не надо объяснять, что будет дальше.

Я медленно, очень медленно потянулся за запасным ножом. Понял уже, что Глеб не блефует. Слишком много деталей. Слишком уверенно он себя ведёт. Не знаю, где он всё это раздобыл, но оставлять такого свидетеля нельзя. А за телефоном я и сам прогуляюсь. Только вызнаю у этого сопляка, в какую сторону нужно прогуляться…